читай • пиши • делисьПерейти в журнал

Интересная книга №9

04.05.2019

Автор: Наталья Волохина


Издательство Yam publishing выпустило новую книгу Натальи Волохиной "С головы на ноги". Вот как сам автор объясняет странное название своей книги.
В этом сборнике я разместила рассказы из сказки из разных своих книг, объединенные общей мыслью: пора нам вернуться из положения «с ног на голову» в нормальное, естественное. А то прохлопаем планету, проживая жизни вверх тормашками. Я старалась сгустить краски, но за абсурдом реальности угнаться невозможно. То, что два – три года назад казалось немыслимым, противоестественным, сегодня обыденность. О чем я? О массовой открытой и скрытой агрессии общества потребителей вселенского масштаба. О тотальном контроле и манипуляции его сознанием со стороны власть имущих и власть предержащих. О девальвации морально – нравственных ценностей и деградации гомо сапиенс.
Испугались?! Решили, заумные нравоучения предлагаю. Тихо! Все нормально. Сама не переношу нотаций. Все смешно, умно, изящно, коротко (надеюсь). А дальше - каждый возьмет, что возьмет.
И вот еще что. Первая пара сказок почти детских, но вы не спешите книженцию бросать, вдруг, что интересное пропустите, дальше для и про взрослых написано, или тех, кто ими притворяется.
Книга на сайте издательства: https://www.morebooks.shop/bookprice_offer_741a35a839873b656934295e01447a0c8939fc23?locale=ru&currency=EUR
В сборнике использованы произведения из книг автора: Приглашение в людепарк, Дикие сказки, Картинки с выставки, Но здесь наша родина, Озорушки, Хотим сожрать мир, Да какой там Апокалипсис.
Предлагаем отрывки из произведений сборника.

Домашние питомцы

(Приглашение в людепарк)
В одном городе жили-были кот Василий и кошка Мурка. У них были детки – четверо хорошеньких котят, которых любящие родители баловали. Покупали им мягкие подстилки, вкусную рыбку. А уж игрушек – мячиков, мышек шерстяных, перышек, бантиков, сколько хочешь. Не соглашались они только домашних питомцев завести, как их котята не уговаривали.
- Нет - нет - и нет, - говорила мама кошка, - кто за ними будет ухаживать, опять я? Кормить, выгуливать, мыть, одежду им стирать, туалет их чистить, кто будет? К тому же, люди непослушные, плохо поддаются дрессировке, убежать норовят, при первой возможности. В вольере все время держать – болеют, а выпустишь, того и гляди, убегут.
- Мы, мы будем! – хором отвечали котятки, но Мурка им не верила.
- А если их мышь съест по вашему недосмотру? Вы сначала рыдать будете, а потом новых потребуете.
- Ну, хотя бы одного мальчика, - канючили котята.
Тут вступал папа:
- Люди по одному не живут. Ваш мальчик вырастет, и ему нужно будет покупать девочку, иначе он погибнет, а потом у них детки будут – мальчики и девочки. Корму не напасешься. Малыши пищат, люди беспокоятся. Нет, у меня от этой возни голова болит, а мне диссертацию писать надо «О поведении домашних людей в условиях дикой природы».
Помог котятам случай. Как-то в выходной пошли они в гости к семье Бобиковых – дяде Шарику и тете Динке. А у их щенят, Кутьки и Гутьки, новые домашние питомцы – мальчик и девочка. Хорошенькие такие, уже сами ходят и сами из миски едят. А писать на горшок их тетя Динка быстро приучила. Натыкала несколько раз мордочкой в какашки, да тапочкой по попе нахлопала. Всю первую неделю они по маме скучали и сильно плакали, так что пришлось затычки для ушей покупать. А сейчас ничего, уже привыкли, только спать стараются в ногах на подстилке у Кутьки и Гутьки.
- Это не гигиенично, класть детей к щенкам на подстилку, еще заразят их чем-нибудь, - строго сказала Мурка.
- Нет, они у нас привитые, их детский доктор осмотрел, анализы взял. Только вот думаем, купировать им ушки или так оставить. Хорошенькие ушки, розовенькие.
А котята и щенки увлеченно играли с детьми. Щекотали им носы перышками, отчего ребятишки смешно чихали. Бросали резиновые мячики, и дети играли с ними, перебрасывая друг другу, а щенки подбадривали каждый своего, легонько подталкивая лапой. Мальчик и девочка устали, напились молока и заснули, закутавшись в одеяло, но неугомонные щенки хватали их лапами, тискали, щекотали животики до тех пор, пока дети не заплакали. Тогда тетя Динка отобрала детей, уложила в большую коробку с дырочками и заперла в своей комнате. Дядя Шарик, как и папа котят, дядя Василий, был ученым, изучал людей. Он сказал:
- Жалко, что они говорить не научатся по-человечьи, без взрослых людей не смогут. Но купить целую семью мы себе не могли позволить, слишком дорого. Зато щенки довольны, играют с ними дни напролёт. Дети на них хорошо влияют, дисциплинируют, ответственность вырабатывают. Не накормишь – плачут, не оденешь на прогулку – заболеют. Что ни говори, человек – друг собаки...
Книга на сайте издательства: https://www.morebooks.shop/bookprice_offer_741a35a839873b656934295e01447a0c8939fc23?locale=ru&currency=EUR

Обычные люди

(Дикие сказки)
... Машина едет по темнеющим улицам, в окна хрущевки тоже врываются сумерки. Обычная слышит щелчок замка, оборачивается — никого, смотрит на пол кухни и видит лежащего там, окровавленного Хозяина. Хватает ртом воздух, садится на диван, снова глядит на пол — ничего. Вспоминает. Хозяин провожает её на кухню, дверь медленно захлопывается, мужчина усаживает старушенцию, отворачивается набрать воды, она достает чугунную сковороду из-за спинки дивана, он поворачивается со стаканом, непонимающе таращится на сковороду в руках ведьмы. Автоматически протягивает стакан, она бьет его сковородой по голове, он падает. Обычная резво бежит к двери, прислушивается. На нижем этаже, у Береточной, надрывается телевизор. Идет обратно. Стягивает клеенку со стола на пол, переваливает на неё Хозяина. Укладывает на спину. Тот неожиданно шевелится, мычит. Обычная бьет со всей дури по голове сковородой несколько раз (пальцы крупно). Садится на диван отдышаться. Подходит к лежащему. Смотрит. Встает на колени, прикладывает ухо к груди, потом спешит в прихожую, из старой дамской сумки вынимает дешевое зеркальце, подносит к открытому рту, носу убитого. Удовлетворенно кивает. Изучает внимательно и любопытно окровавленное лицо. Глаза трупа открыты. Звонок в дверь. Тетка вздрагивает. Трезвонят долго и настойчиво. Она не шевелится.
На площадке Девчушка-хохотушка, слегка навеселе, стучит кулаком в дверь:
— Открывай!
Перетаптывается, хочет в туалет. С трудом находит телефон в сумочке, звонит.
В квартире, в кармане убитого, звонит телефон. Старуха в панике. Наконец, догадывается, шарит по карманам, находит, звук становится громче.
На лестнице девица, уже спускаясь вниз, услышала отдаленно сигнал телефона, возвращается, матюгается.
В квартире. Убийца стукает по телефону сковородой (пальцы крупным планом), дисплей покрывается трещинами, звонок смолкает. Для надежности сует его под струю воды из крана.
На лестнице девушка прислушивается к звукам в квартире, снова звонит в дверь и по телефону. Полная тишина. Из трубки: «Абонент находится вне зоны действия сети».
Старуха из-за занавески смотрит в окно, вслед удаляющейся девице. Пятится, натыкается на труп. Обходит, берет в шкафчике лекарство, садится на диванчик, принимает капли. Расслабляется, закрывает глаза. Утром просыпается на кухне, спокойно и привычно занимается домашними делами, пьет чай, все обыденно, труп просто обходит. После завтрака повязывает голову белым платком, надевает клеенчатый фартук...
Книга на сайте издательства: https://www.morebooks.shop/bookprice_offer_741a35a839873b656934295e01447a0c8939fc23?locale=ru&currency=EUR

В краю пирамид

(Дикие сказки)
После Катастрофы люди оказались кто где. Эти — в пустыне. Были они из разных племен, но языки имели схожие, постепенно научились понимать друг друга, образовался свой, новый язык, и вошел в повседневный обиход. Больше напоминал сленг, да многовато при нем было вспомогательных жестов, но притерлось. Профессии имели разные, большей частью, бесполезные, потому как, навыков, способствующих выживанию, те профессии им не дали. Кладовщицы, нормировщицы какие-то, слесари, бухгалтеры, инженеры непонятного назначения, военные, художники, маникюрши, доктора даже. Но те хоть на что-то годились. Только, без лекарств лечить не умели. Ну, перевязать, шину наложить, диагноз поставить. А что его ставить? У всех один и тот же — голод и холод. Считать особо нечего и не у кого. Бухгалтеры с кладовщиками раньше чужое считали, своего-то раз-два и обчелся, а тут только «обчелся». Технарям разного уровня мастерить нечего и не из чего, копать не приучены, и нечем опять же.
Ну, копать всем пришлось учиться — куда деваться, и в основном с помощью природных приспособлений — рук. Военных никто не слушался — одичали все. А им самим никто команд не отдавал, так и не знали, что приказывать.
Брели кучно, жаловались друг другу, окапывались от холода на ночь (тут от военных прок был), ели, что найдут, сообща или тайком. Наконец, посовещались и решили — брести дальше бессмысленно, нету ничего, в какую сторону не пойди, а окапываться каждую ночь тяжело, постановили - больше не кочевать, выбрать место и осесть.
А из чего выбирать? Главное, от воды никуда не уходить. Там и зверьё мелкое, какое выжило, обретается, если повезет, можно белком подкрепиться. Но везло редко, мало братьев меньших сохранилось. Решили, особо не усердствовать, чтобы размножались. В будущее, значит, смотрели. И прикармливать животину нечем, сами боялись, чтобы они от людей чего не откусили, некоторые пытались, даже те, что раньше травоядными были. Жить захочешь…
Племя, назовем его так, захотело. Стали договариваться, как жить дальше, чего делать, всем вместе и по отдельности. Бабы заголосили, мужики пусть идут, добудут мамонта, а уж они приготовят, но примолкли. Убивать некого, разве что друг друга, а было б яйцо да курочка, состряпала б и дурочка. Порешили: вместе рыть норы — землянки, вместе ловить тараканов. Ну, и спать всем вместе, теплее все же, и размножаться необходимо, как иначе.
Был у них один мыслитель. А мыслитель в пустыне, что голый на стадионе. Мысли не мысли, есть только то, что есть. Не Моисей все же, на манну небесную и глас Господень рассчитывать не приходилось. Посмотрел он кругом, что, собственно, есть. Глина, песок, вода. И озарила его идея, не новая по прошлым временам, а по нынешним, прямо скажем, бред. Построить пирамиду. Делать, значит, кирпичи из глины, обжигать их и пирамиду строить. Нормировщицы его первые матом обложили, тут и так нормировать нечего, нормируй — не нормируй, все одно, по три таракана в день на каждого, а он стройку затеял. Тараканов надо искать, а не дурью маяться. За каким… она сдалась, эта пирамида?! Мыслитель обосновал. Внутри жить будем, снаружи никто не нападет (кому нападать?), нагреется песок и отдаст тепло, как радиатор, сухо, а до вершины достроим, можно будет посмотреть, что там, вдали, за рекой. Спорили долго, едва без тараканов на ужин не остались, ругались так, что чуть возможности для продолжения рода друг у друга не поотрывали. Склонила к строительству чисто человеческая мысль — вдруг все вымрем, хоть пирамида после нас останется. Хеопсова же, наверняка, стоит по сию пору. Никто не осмелился задать вопрос, на хрен тараканам их пирамида. Главное — цель появилась — для чего жить.
Дальше что? Египтяне эти сильно умные были. Пока все живущие питекантропы в шкурах шлялись, они уже про золотое сечение и число Пи кумекали. А тут, стороны света с трудом, по восходу и закату. Хорошо, хоть военные соображают маленько без компаса. Архитекторы из них хреновые были, надо ж не только кирпичи из глины делать навостриться, чтоб не разваливались, как спервоначалу было, а чтоб на головы потом не падали. Бухгалтеры с нормировщицами долго считали, а военные рисовали.
Доктор однажды хотел внести разлад, когда из-за чертежей этих все голодными спать легли. Это миф, говорит, про строительство пирамид за двадцать с небольшим лет. Там миллионы кирпичей, нужно было столетия класть. А нам, сколько придется? Пустое все. За деморализацию выставили на ночь тараканам на съедение, доктор взмолился о прощении, осознал мотивацию общей целью и замолк.
— Вы, доктор, в строительстве ничего не смыслите, так что, лучше изучайте местную флору — фауну и прочее для использования в лечебных целях. Или экстрасенсорные методы осваивайте.
Проученный доктор молчал, все и так знали, что всей флоры и фауны тут с гулькин …нос.
Начертили-таки на стене землянки палочкой проект, цифры кое-какие записали там же. И принялись. Рассуждали так. Нижнюю часть надо всем вместе строить, с перерывом на добычу пищи и её прием, потом, из-за сужения пирамиды к вершине, народу на стройке будет меньше занято, а на пищедобыче больше. И чем выше пирамида, тем всем сытнее, потому как больше еды добывается. Еще один стимул работать скорей. А уж как до вершины дойдут — будет благоденствие. И тараканов больше разведется к тому времени, и охотников...
Книга на сайте издательства: https://www.morebooks.shop/bookprice_offer_741a35a839873b656934295e01447a0c8939fc23?locale=ru&currency=EUR

А поза?

(Картинки с выставки)
Кто, куда и зачем едет. Какие сволочи их невестки, супруги, прочие родственники. С чем приготовить пиццу. Как провели вчерашний выходной. Кто, что, про кого сказал. Кто, с кем, где и сколько раз. Тут дамочка покинет транспорт, а народ с ненавистью подумает, что могла бы дорассказать, в какой позе, и после выходить.
— Я сейчас в маршрутке еду, позже поговорим, — но сама развивает тему громко и в подробностях.
Что ж ты, родная, трубку берешь в маршрутке, там еще и спросили, наверняка, привычно: «Тебе удобно говорить?», но сами, не дожидаясь ответа или, невзирая на оный, продолжили говорить.
— Он ко мне приехал, раздраконил, а потом говорит, что надо по делам, и уехал, козел! А мне хоть на стенку лезь! — извещает подругу, а заодно весь едущий люд, миловидная, половозрелая девица. Активный самец напротив, слушает, пуская слюну.
Я вспомнила вандальные рисунки в лифте, гениталии и слова их обозначающие. Пубертатный период, который мог быть поводом фетиширования сексуальными подвигами, у девицы давно закончился. Да и склонны к подобным выходкам обычно мальчики. Впрочем, все течет, все изменяется. Вот, зрелая самка лет тридцати, которую сложно назвать дамой в силу того, что она в очереди, в банке, прилюдно хвастается по телефону своими сексуальными подвигами, как гусар на дружеской попойке (увы, сей гусар, давно уже не в юбке)...
Книга на сайте издательства: https://www.morebooks.shop/bookprice_offer_741a35a839873b656934295e01447a0c8939fc23?locale=ru&currency=EUR

Расцвет цивилизации

(Картинки с выставки)
Оставшийся путь, рискуя свернуть себе шею, я проделала, глядя строго по сторонам. Но дурацкие мысли не отпускали.
Власти китайской столицы тратят сотни тысяч долларов с целью отучить жителей Пекина плевать на улицах. Любителей плюнуть на тротуар выявляют экипажи спец. автомобилей с камерами наблюдения. Плюющих китайцев препровождают в салон, где штрафуют на 20 юаней (2,5 доллара). Даже если работать без перекуров, больше ста человек в сутки «обслужить» удастся, вряд ли, так что процесс воспитания займет долгие годы. Но ведь, со взятками китайцы борются успешно и быстро! Стоило только ввести смертную казнь…
(ИТАР-ТАСС)
Я выключила телевизор и отправилась за покупками. Дикторша работала в лучших традициях русской разведки, поэтому я хорошо запомнила последнюю фразу. Ступив на тротуар, моментально наткнулась на плевок и тут же на лепешку жевательной резинки. Всю дорогу до магазина я ни на что не могла смотреть, кроме мостовой. Она поразила обилием человеческих «выбросов». Пытаясь не наступить на них, танцуя, как папуас, добралась кое-как до кондитерской и, наконец, расслабилась. Тайм-аут на безопасном островке, наполненном вкусными запахами, не отменял необходимости проделать обратный путь — телепортироваться еще не научилась. Однозначно, проклятый двадцать пятый кадр виноват. Тошнота и голос диктора настигли одновременно: «Стоило только ввести смертную казнь…». Я обвела взглядом пятачок возле метро и обнаружила, что он сплошь в белых кружочках растоптанной жвачки. Как это я раньше не замечала? Живо (спасибо телевизору) представилась гора трупов возле стены торгового центра, этажа, эдак, до третьего. Нет, пожалуй, даже если расстреливать только за жвачку, не учитывая плевки, все равно выше получится. А кто «плевальщиков» убирать будет? Если на «Керхеры» денег не хватает, на горючку и транспорт – подавно, пока вывезут, все внутренности вытошним. Весьма красочно нарисовалась картина разложения.
— Тетя, вам плохо? — передо мной стояла девочка лет двенадцати.
— Да, детка, нехорошо мне!
— Сердце? Может, скорую?
— Нет, не сердце. И скорая тут не поможет, даже коммунальщики, все вместе взятые, ни мне, никому из нас, не помогут...
Ребенок непонимающе смотрел на меня.
— Ничего, мне уже лучше. Спасибо тебе. Я, пожалуй, пойду.
Книга на сайте издательства: https://www.morebooks.shop/bookprice_offer_741a35a839873b656934295e01447a0c8939fc23?locale=ru&currency=EUR

Расцвет цивилизации

(Картинки с выставки)


У Ивана Петровича открылся третий глаз. Только как-то странно открылся. Первая странность — видел он, в отличие от описанных случаев, не только, что внутри у других делается, но и у самого себя. Вторая — обычные два глаза в момент внутривидения слепли. Была и третья, не то чтобы странность, но некоторое неудобство. Изнутри виделись вещи, не новые, но неприятные, самим Иван Петровичем от себя тщательно скрываемые и отгоняемые. Иногда стыдные, а иногда и жутковатые.
А началось все самым обычным вечером, в пятницу. Иван Петрович с супругой, ждавшие назавтра гостей, готовили птицу по их знаменитому семейному рецепту. Дружно возились на кухне.
— Ваня, достань пока противень, только на плиту не ставь, стукнешь еще нечаянно по керамике, — «домашним» голосом попросила супруга.
Иван повернулся к духовке, не глядя достал противень и со всего маху опустил жене на голову. Раздался звук раскрывшегося гигантского грецкого ореха. По толстым щекам, припухшим поросячьим глазкам Маруси потекли алые струйки. Но сквозь расколы трещин в её черепушке, как ни странно, была видна противоположная стена с крючочками для полотенец и кухонных прихваток.
— Я ж говорил — башка пустая, - удовлетворённо хмыкнул Петрович.
— Вань, ты что застыл? Чернослив давай.
Иван Петрович вспомнил, что чернослив он купить забыл. И с удовольствием еще раз треснул по, и без того плоскому, лицу:
— Вот тебе чернослив!
Носик жены из выпуклой пуговки превратился в гладенькую, физиономия обрела негроидные черты, а визгливый голосок с удивлением заметил:
— Где — «вот»?
— Живучая, сволочь, — хмыкнул Петрович, и вздрогнув открыл «наружные» глаза.
— Что ты сегодня все хмыкаешь? Простудился? — поинтересовалась Маруся. — И где чернослив? А то мне уже зашивать надо.
— Я забыл купить, — хрипло ответил Иван Петрович.
— Жалко, Ваня, — спокойно отреагировала жена, — вечно ты, старый мудак, все забудешь. Чикну сейчас твою лысую головенку и зашью вместо чернослива.
Маруся щелкнула специальными ножницами для разделки птицы, и плешивая голова Петровича покатилась по линолеуму. Женщина слегка подвинула её ногой и заметила:
— Точно пустая, как гнилой орех. Что ж делать? Положу яблоки, да зашью.
Когда супруга в очередной раз носком домашней тапки двинула его голову в сторону мойки, поближе к мусорному ведру, Иван Петрович, охнув, тяжело опустился на стул. При этом он изо всех сил старался держать «обычные» газа открытыми.
— Ой, Ванюша, ты чего, плохо тебе? — засуетилась жена. — Я ж говорю, заболел. Погоди, я сейчас капли принесу. — И поспешила на своих коротеньких, толстых тромбофлебитных ножках в комнату.
Голова её была совершенно целой, только кое-где просвечивала розовая кожа, особенно заметная на крашеных прорехах причёски. Петрович облегченно вздохнул и прикрыл глаза.
— Сдохнешь еще под выходной, да в морозяку такую, — проворчала Маруся, входя на кухню. — Всем людям выходной — мне нервотрепка. Вот выпей, — протянула она вытаращившемуся на неё мужу хрустальную рюмку с остро пахнущей, мутноватой жидкостью.
Иван Петрович решительно отодвинул мясистую подрагивающую руку, достал из шкафчика бутылку коньяку, щедро плеснул в чайную чашку, выпил залпом, взял у оторопевшей супруги рюмку с лекарством и вылил на её лысоватое темечко.
— Сама прими, а то разволновалась. Мне доктор сказал, лучше коньку, — ровным тоном произнес Петрович и поднял глаза на жену...
Книга на сайте издательства: https://www.morebooks.shop/bookprice_offer_741a35a839873b656934295e01447a0c8939fc23?locale=ru&currency=EUR

А поутру они проснулись

(Картинки с выставки)
Иван Петрович умер. Ничего страшного, не пугайтесь! Он реинкарнировал. В домашнего хомячка. Вы думаете, он огорчился? Ничуть. Напротив, оценив все выгоды нового положения, остался очень доволен.
Раньше, чтобы получить свою «двушку — распашонку», пришлось пройти «огонь, воду и медные трубы», а сейчас очень комфортабельную клетку ему, только за то, что он хомячок — джунгарик купил хозяин. Отличная кухня с хромированной сантехникой — поилка, кормушка, импортные еда и наполнители (пардон!) для сортира, круглый год витамины — овощи, фрукты, чудная спаленка с матрацем из стружек натуральной древесины. Да, еще шикарный тренажер-колесо, в котором Иван Петрович бегал поначалу по старой привычке, как на работе, но, поняв истинное назначение предмета, бегал уже для удовольствия и здоровья.
Хозяин его любил, ценил и дорожил им, не то, что на старой человеческой службе. Правда, поначалу боялся выпускать из клетки, но потом, убедившись, что Петрович «добро помнит», оставлял дверцу на целый день открытой. Человек все же, со всеми вытекающими предрассудками. Даже если бы он клетку вовсе не запирал, никуда бы хомячок не сбежал, не такой Иван был дурак, чтобы от добра добра искать. Владелец сентиментально радовался, что удалось приручить хомяка, какой он замечательный, раз питомец отвечает доверием и привязанностью. Хомяк его не разочаровывал, разрешал гладить себя по спинке и класть на плечо, от него не убудет.
За это, не смотря на увеличившийся прямо пропорционально количеству хомячков запах, хозяин принес Петровичу подругу, с которой ему тоже определенно повезло. Они оказались знакомы по прошлой жизни, работали в одном строительном управлении и даже издали друг другу симпатизировали. Женщина была спокойная, рассудительная и новой своей хомячьей жизнью тоже очень довольная. Так что, семья у них получилась крепкая, основанная на одинаковом понимании жизни и даже взаимной симпатии...
Книга на сайте издательства: https://www.morebooks.shop/bookprice_offer_741a35a839873b656934295e01447a0c8939fc23?locale=ru&currency=EUR