Витрина
Журналов

Все мы немного сволочи №9

Комментарии
0

категория журнала | Жизнь

Личный раскардаш

Личный раскардаш

Бренд: Все мы немного сволочи

Автор: Марк Виал

Дата издания: 31.01.2017

Совесть - не портянка

Full Image

                                                                                                                                                    Стараться забыть кого-то                               –  значит, всё время помнить о нём                                                       .....................................

                                                               

                Дорога, заваленная с обеих сторон сугробами  под самые верхушки километровых столбов, напоминала трассу для бобслея -  так же извилиста, с такими же резкими перепадами и такая же скользкая.       

               Но шипованная резина, низкая посадка и мощный двигатель уверенно держали автомобиль на трассе, а отсутствие встречных машин позволяло водителю давить педаль газа так, что стрелка спидометра замерла на цифре «90».      


                - Ну, раздухарился! Погнал! И всё молчком и молчком. Чего всю дорогу молчишь? Только хрюкаешь в рыжие усы, да кашляешь в шарфик. То бывало, анекдоты без остановки травишь, шутками-прибаутками развлекаешь, а сегодня, как прокисшей сметаны объелся – рот боишься открыть. Что случилось?      

               - Ничего не случилось. Пока...       

                - Так  куда так гонишь? Дело сделано, теперь некуда спешить.       

               - К другу на день рождения боюсь опоздать. Там ждать долго не будут – раз, два – и готово!  Все пьяные, водка выпита, от закуски одни окурки в тарелке остались, а ты в дверях, как ангелочек с подарком  – чистенький и трезвый.       

              - Легко вы, мужики,живёте, Ефремыч. Главное, чтобы водку не выпили, а всё остальное побоку.      

               - Таисия! Ты меня лучше не зли! И так, видишь, весь на нервах. И не в водке дело, а в мужском слове. Сказал, буду к сроку, значит - буду!       

              - Не пойму я тебя! Механик сам,  мог бы кого другого послать в этот рейс. Водителей что ли в конторе мало?       

              - Не мог. Директор попросил, чтобы я, лично, съездил с тобой - ответственность большая.       

              - А Костя? Личный водитель директора, и машина под его присмотром, и проверенный не один раз, чего не поехал?       

              - Этот Рымзин – хитрый, как еврей! Ещё с четверга у начальства заяву подписал на отгулы. Ему, видите ли, «буханку» на льду надо испытать.       

               - Тот списанный УАЗик?       

               - Ещё не списанный,  в отстое стоит, время своё ждёт, а Костя с другом на него глаз успели положить - вечерами в гараже ковыряются, кузов утепляют, буржуйку внутри соорудили, лавки поролоном затянули – к зимней рыбалке готовятся. У меня выпросили аккумулятор от «тэшки», теперь им любой мороз не страшен. Вот и намылились друзья на эти три дня к дальней затоке, рыбу из-подо льда вылавливать. Хвастаются, что там окуни, как валенки плавают, в лунку не затянешь.       


                 Водитель сбавил немного скорость, подставил ладонь под решётку вентилятора  и удовлетворённо хмыкнул.       

                - Хм!.. Могут же, гады-капиталисты, машины делать. На улице такой мороз, а в машине тепло, что тебе в бане. Ты бы, Таисия, шубёнку-то расстегнула. Упаришься, а  потом на улицу выскочишь и – ага! – слегла на больничный.      

                 Пассажирка послушно распахнула полы дублёнки, сняла тяжёлую шапку из песца и забросила её на заднее сидение.       

               - А тебе-то что до моего здоровья?       

                - Виды имею на него.       

                 - Виды он имеет... скажите, пожалуйста!  Уф, и вправду легче стало, – и продолжила прерванный разговор.

                - Да уж, наших мужиков зимой дома не удержишь – то в лес на охоту, то на зимнюю рыбалку. 

                 - А тебе какой интерес до этого, Таечка? Ведь одна живёшь. Лет десять, как все невестины сроки переходила. Сколько тебе сейчас?       

                - Назар Ефремович! Как только не стыдно? Такие вопросы незамужней девушке  задавать неприлично.       

                - Таисия! А что «неприлично»? Ты девка в соку вся -  и формы в порядке, с любого бока любуйся, и ноги ровные, и глаза на мужиков блестят, а всё равно одна. Я вот тоже один кукую, хоть и в пятый десяток шагнул одной ножкой, но у меня хоть веская причина случилась. А у тебя что? Нам бы с тобой скооперироваться, да домишко малюсенький на юге соорудить, да садик посадить и курочек туда запустить. Вот это жизнь была бы! И старость вдвоём не так страшно встречать.     

               - Опять сватаешь,Ефремыч?       

                - Опять. Сватаю.       

                 - Сказала же – подумаю.       

                 - Думай быстрее - года, как вода. Да и надоел мне этот Север. Видел как-то фотку в журнале – из дома снят садик зимний: снег белый-белый, блестит серебром, в саду яблоньки, грушки– стоят красавицами в снежных  нарядах, а возле самого окна гроздь красной замороженной калины. Красотища! Вот с тех пор и я мечтаю о такой красоте в своём подворье.       

               - Да, Назар, у нас яблоньки с калиной не растут.

               - Таечка, так ведь и я об этом! Поехали отсюда вместе?  А?.. У меня на югах  родственник живёт в частном доме - первое время, пока оглядимся, будет, где притулиться.        

              - А ты ничего раньше не рассказывал про родственника. Кто такой? Я-то всегда думала, что ты, как пугало в огороде, одинёшенек на этом свете.      

              - Сам толком не знаю. Дальний родственник - то ли двоюродный, то ли троюродный по дедовской линии. Мать перед смертью сказала о нём и адрес на всякий случай оставила. Я их никогда не видел, но они обо мне знают.       

              - А что? Всё не на пустое место срываться.       

               - Это конечно. Приедем, принюхаемся,  там мазанку какую-нибудь прикупим, или, ещё лучше, построим себе домик. У тебя образование экономическое, у меня – техническое, устроимся всяко где-нибудь. Много ли нам на двоих надо?       

              - А почему – на двоих? А дети?      

               - Ну, для детей мы построим самую большую комнату. Так ты согласна?       

               - Я подумаю.        - И опять «за рыбу гроши»? Я счёт потерял годам – сколько слышу твоё «я подумаю».

              - Всё, всё!  Вот видишь - пока болтали, время незаметно проскочило, быстрее доехали. 


               Машина остановилась у широкого крыльца административного здания. Назар обошёл машину,  встал у  пассажирской дверки и, оглядев улицу, открыл замок.       

              - Тая! Давай помогу сумку внутрь занести?      

               - Не надо, сама управлюсь.       

               - Не боишься? Такая сумма – и зарплата, и премия, и выручка от продажи шкурок.      

              - А чего бояться? В первый раз что ли? На улице никого, здание пустое, на замок закрыто, ключи только у меня и у директора. Зашла, сумку в кассовый сейф спрятала и свободна до понедельника - в понедельник с обеда выдам, что кому положено.  Ты беги, а то к другу опоздаешь.      

             - Так я в гараж поехал? Директорскую лайбу сдам под охрану, пересяду на свою тарантайку – и в район. Там такие вкусные пельмени налеплены, ждут  гостей – объедение! Теперь до понедельника меня ищи, свищи – не найдёшь!      


               В понедельник всем посёлком искали Таисию.

               Соседи сказали, что «Таисия в пятницу утром ушла на работу и больше её в доме не видели и не слышали».       

              На работе в конторе всё замки целы, ни следов взлома, ни попыток с отмычками открывать запоры – не обнаружили.        Огромный сейф цел и даже не поцарапан. А сумки с деньгами нет! И бухгалтер-кассир пропал!       

              Сторож на проходной подтвердил, что видел, как директорская машина подъехала, как Таисия с сумкой вошла в здание, как Назар поставил служебную машину в гараж, и через некоторое время,  уехал на своём «жигулёнке» обратно в район.       

              Сверили  по журналу время отъезда кассира от банка  со временем возвращения машины  в гараж – всё совпало до минуты.       

              Охотники, милиция, военные прочесали округу вдоль и поперёк - не нашли ничего.        

               В пятницу вечером началась метель, которая утихомирилась только к полудню  субботы, но успела ровным свежим слоем снега прикрыть все следы и в посёлке, и на дороге.       

               Дознаватели  решили, что Таисия соблазнилась крупной суммой денег и успела до завирухи  выехать не только из района, но и из области. Как она это сделала, осталось тайной. Попутный транспорт здесь редкость, в  рейсовых автобусах Таисию никто не видел.      

               Таисию объявили в розыск, а дело сдали в архив.       

               Долго трепали нервы Назару.  Получалось так, что в посёлке о деньгах знали только три человека – директор, механик и бухгалтер-кассир.       

              Директор всю ответственность переложил на механика, который  вместе с бухгалтером перевозил из банка зарплату и выручку, но алиби Назара подтвердили и сторож в гараже, и вся весёлая компания на дне рождения друга. Сторож рассказал, что Назар уехал в пятницу и вернулся в посёлок только к утренней планёрке в понедельник.        

               Назар за эти подозрения обиделся на весь мир, уволился с работы и уехал в неизвестном направлении.  


            Затяжная зима ушла, уступив место половодью и грязным лужам. Постепенно о необычной и непонятной пропаже денег вместе с кассиром в посёлке стали забывать.      

               Но снег растаял, а загадку оставил.      

               На острове рыбаки нашли труп женщины, в меховой шапке и дубленке. Следователи по паспорту в кармане жакета определили, что это Таисия, но сумки с деньгами рядом не обнаружили.              


               Советник юстиции, по привычке средним пальцем почёсывая лысину, в очередной раз вглядывался в фотографии и, сопоставляя схему местности, пытался понять, как женщина могла оказаться на острове.       

              То, что она прижалась спиной к высокой сосне для того, чтобы спрятаться от ветра – понятно. Скорчившись в комочек, пыталась поместиться в дублёнку, чтобы сохранить остатки тепла – тоже ясно.         Но как она оказалась там?  От ближайшего поворота дороги более километра. Зачем по глубокому снегу тащиться на остров, если логика подсказывает, что  спасение на дороге? Вьюга сбила с пути?       


               - Аркадий Михайлович,разрешите войти?       

               - Входи, входи, Олег. Чем обрадуешь?       

               - Аркадий Михайлович! Как вы мне поручили, я проработал все версии с этими странными царапинами на верхней одежде замёрзшей женщины. Компьютерный анализ показал – это не случайно возникшие повреждения.        

               - Но это эксперты и без тебя определили.      

               - То есть, это даже не  царапины - это женщина перед смертью острой палочкой  сама на дубленке изобразила.  Я просмотрел фотографии под углом примерно в сорок пять градусов - и получается - это буквы -  «К» и «Р».       

                - Ты хочешь сказать, что она перед смертью  хотела обозначить убийцу таким способом?       

               - Ну, а зачем ещё замерзающему человеку царапать дублёнку?      

               - Логично. И чего сияешь, как сковорода на масленицу? Выкладывай! Чувствую, хочешь похвастаться.      

                - У них в конторе есть водитель – Константин Рымзин. Чем не «к» и «р»? Больше с похожими инициалами нет никого.       

                - И ты ещё здесь? Быстро в машину наряд и дуй за ним!       

              - Сделано.  Съездил. Рымзин у нас.      

               - Сам ездил?        

              - Сам. Тихо, спокойно, пригласил к нам для беседы. Он не сопротивлялся и не возмущался.      

               - Думаешь, хитро маскируется? Мол, знать ничего не знаю и совесть моя чиста.       

               - Так и есть. Всё отрицает.        

               - В общем так. Оформляй, всё так, как надо, чтоб мышь с иголкой не пролезла. Протоколы, справки, экспертизы. И работай. Он у нас один  подозреваемый? Так вот,  чтобы каждая его минута была расписана по тому дню - не может быть, чтобы нигде не прокололся!

                - Он говорит, что все три дня был на рыбалке.

                  - А кто это может подтвердить? Только его друг? Да за такие деньги троих друзей можно уговорить.

                 - Сторож видел, как они выезжали.       

                 - И сторож их до самой речки проводил? Рыбу с ними ловил? А сторож не может быть в сговоре?      

                 - Там ещё...      


                 Аркадий Михайлович резко встал, взвизгнув креслом, оправил складки кителя на выпирающем брюшке и раздражено завершил разговор.      

              - Вот что, Олег! Когда ты положишь на этот стол полный отчёт за те три дня и по Рымзину, и по его другу,  и по сторожу – вот тогда мы с тобой будем дальше рассуждать. Работай!       

               - А с Рымзиным что делать?       

                - Сам не знаешь? Пока подписку о не выезде пусть подмахнёт. Да и приглядеть за ним несколько дней было бы не лишним. Всё понял?      

              - Разрешите выполнять?      

              - Иди.                 


               Косте Рымзину повезло. В ту пятницу к вечеру началась метель.  Какая тут рыбалка?  Друзья решили не рисковать здоровьем и вернуться в посёлок, но застряли на подъёме берега из-за лысой резины и приготовились ночевать в утеплённой«буханке».       

              Мимо проезжал «Урал» с солдатами. Вояки  помогли откопать занесённый «уазик» и дотащили «буханку» на буксире к своему расположению.      

             Там в медпункте воинской части Костя с другом переждали непогоду и к вечеру воскресения вернулись домой.       

               Алиби железнее не придумаешь!               

               И одно из первых дел юриста третьего класса Олега опять заскучало по архивным стеллажам.       

               Нет, правда, непруха полнейшая! Только-только ниточка потянулась, вот и подозреваемый нарисовался.  Да ещё какой! Всё совпало – и место, и знакомство, и мотивы, и инициалы! И бац –  алиби пушкой не прошибёшь и всё голяк!       

               Солдаты хором и живописно рассказывали, как откапывали «уазик», как, когда  тащили в часть, опрокинули «буханку» на бок и еле-еле поставили обратно на колёса.      

              Прапорщик подтвердил, что по приказу командира части друзей устроили на ночлег в пустующем изоляторе и три раза кормили, пока те пережидали вьюгу.      


               Получается, что Костя Рымзин никакого отношения к пропаже кассира не имеет. Но почему женщина нацарапала перед смертью именно эти буквы – «к» и «р»? Что ещё они могут означать?       

                Олег включил компьютер, вывел на экран фотографии фрагментов дублёнки с царапинами. Максимально увеличив изображение, начал пристально вглядываться в изображения разрывов кожи на подоле одежды.       

                Буква «к» проявлялась чётче, чем буква «р». Это понятно. Человек замерзает, теряет силы, давление на кожу слабеет.       

                Олег представил.        

                Вот сидит женщина, прижавшись спиной к стволу дерева. Вот замерзшей рукой находит в снегу острый сучок. Вот этим сучком на своём колене начинает царапать буквы. Первая получилась! На второй рука слабеет, но уверенно выводит контуры буквы, а на третьей...       

                 Чёрт побери!       

                 Она не остановилась на второй букве! Если вглядеться, то чуть ниже и слабее проглядываются ещё две – «ы» и «м».       

                 И что получается вместе – «к, р, ы, м». «К. РЫМзин»? Опять Рымзин? Но у него алиби! Да такое – железобетонное!       

                  Если не «Рымзин», то что? «Крым»? Но при чём тут «Крым»? Полуостров? Погоняло чьё-то?        


                 - Аркадий Михайлович! Я всё понял! Мне срочно нужна командировка в Симферополь!      

                 - Тихо, тихо, товарищ юрист третьего класса! Ворвался в кабинет, как миллион в лотерею выиграл – теперь тебе ни субординация, ни дисциплина не указ?

                 - Я разгадал, я сложил!       

                - Так. Значит, эксперты с опытом , криминалисты, которые не одну собаку съели на этих делах – не поняли, не сообразили? А ты раз – и в дамках?  И сразу в Евпаторию  командировку?      

                - Не в Евпаторию, а в Симферополь.       

                - Какая разница? У нас в июне все хотят командировку поближе к Чёрному морю. Ты чем лучше?

                - Аркадий Михайлович! Тут такое дело.  Я  через базу данных МВД  бывшего Союза навел кое-какие справки.  Оказывается...            


               Разновозрастные мужики из строительной бригады сидели за длинным столом, наспех сколоченным из обрезных досок и покрытым дешёвой клеёнкой, и от скуки стучали ложками по перевернутым эмалированным мискам.       

              Был серьёзный повод скучать! 

              Солидный одноэтажный дом, отделанный модным кирпичом  «под мрамор», сверкал новыми металлопластиковыми окнами с ещё не сорванными фирменными наклейками.       

               Просторная открытая веранда, ограждёна фигурно вырезанными и  свежеоструганными досками, недавно покрытыми  лаком.       

              Букет из полевых цветов, закреплённый на самом верху крыши из новенького шифера, намекал хозяину, что на сегодня работа плотников закончена, и пора обмывать конёк.       

                Только  хозяин с угощением опаздывал. 

                 Микроавтобус«Форд» подкатил к самому столу. Боковая дверь с мягким «чмоком» откатилась к заду машины, и на траву спрыгнула молодая черноволосая женщина.       

              - Заждались, работнички? Не ожидали мы с хозяином, что так быстро управитесь с крышей.      

             - Двадцать минут как перекуры перекуриваем, хозяйка. Проголодались, и пить хочется.       

              - Так вот же бидон в тенёчке с колодезной водой стоит. Неужто, всё выпили?       

              - Вода осталась, но нам бы чего покрепче хотелось.       

             - Будет вам и покрепче и послаще. Помогайте машину разгружать.       


              Бригада, мигом повеселев, кинулась к «Форду».

              Из кабинки вышел водитель. С пассажирского сидения спрыгнул молодой человек в яркой рубашке с коротким рукавом.       


              - Назар Ефремович! Нам в помощь кого-то привезли?       

              - Нет, мужики! Это дизайнер по мебели, и,  вообще, человек умственного труда.       

             - Ну, тогда не конкурент нам.      

             - Не конкурент! Тамара, давай корми строителей, угощай и всем по полной наливай. Смотри, какие молодцы – всё в срок успели, как и договаривались. Мы с молодым человеком пойдём, побеседуем в доме, а потом  к вам присоединимся.       


              Приусадебный участок пока ничем не огорожен, но контуры, обозначенные  бетонными столбами,  уже прорисовывались. Тут тебе и широкий въезд для любого транспорта, и калитка прямиком к крылечку.

                 Смешно и игрушечно смотрелись метровые саженцы, по-хозяйски привязанные к двум кольям - опорам врастяжку, чтобы ветер не вырвал ещё не укоренившиеся деревца.       

              - Сад растёт? – спросил дизайнер. – Представляю, как красиво будет, когда всё зацветёт. А деревья какие?       

               -  Разные, - буркнул хозяин. – Сливы, груши, яблони, абрикосы. Кусты смородины и калины.      

                - Хорошо тут у вас. Чисто, тихо.       

               - Хорошо! Проходи, дизайнер.      


                  Вошли в дом. Светлая комната с большими окнами пугала гулкой пустотой. Пол настелен, но стены ещё не оклеены. Из мебели – круглый старинный стол, два стула и раскладной диван.       

               - Садись к столу, дизайнер. И давай начистоту? Как тебя звать?       

                - Олег.       

                - Мне представляться, думаю, не надо? Ты же по мою душу приехал. Дизайнер?  И не маши здесь своими корочками, я ещё в селе всё понял, как только от продавщицы узнал, откуда ты прикатил.       

               - Это те деньги? – следователь показал глазами на стены и окна.       

                - Те самые.        

                 - И не боитесь так вот сразу признаваться? 

                 - Так ведь разговор у нас без протокола?    

                 - Пока да.      

                 - У  тебя какие-то доказательства есть? Ведь,  нет никаких.       

                 - Ну, почему же...      

                  - Не юли, Олег! У меня на каждый гвоздь в этом доме квитанция, подтверждённая моими официальными доходами на Севере.  Столько лет там отбухал, и всю жизнь экономил.       

                 - Но как...       

                  - Никак!  Ты ничего не докажешь, а я думал, что хоть к старости получится пожить спокойно и сытно. Да, видно, не судьба! Как ты меня нашёл? Казалось бы, в такую степную глухомань забрался, но и тут не повезло.

                   - Как нашёл? Да, можно сказать, случайно. Сейчас все базы данных переводят в компьютеры – и новые, и старые, ещё с советских времён. Там я узнал, откуда родом ваша мать, какие родственники у вас могут быть, где они осели – вот, в принципе, и всё. Проанализировал данные, выпросил у начальства командировку и прилетел, чтобы проверить версию, можно ли от висяка избавиться.       

                 - А чего один? Без группы захвата?       

                 - Так говорю же – проверял версию, а то, что вы и есть тот самый Назар Ефремович, понял только в машине, после того, как вы подсадили меня возле сельского магазина.       

               - Ты на что надеялся? Что я сам чистосердечно сознаюсь в том, на что у тебя нет ни единых доказательств? Брошу всё здесь и поеду на Север доживать свой век в колонии? И что мы будем делать, Олежек?  Ведь, по сути, на мне убийство висит?      

               - Нет, убийства нет - только хищение средств. 

                - Как так?       

                - А так...               



               Назар торопился. Время рассчитал по минутам. Поменял директорскую машину в боксе со своим жигулёнком, объехал здание конторы с тыльной стороны и, воспользовавшись своим ключом, вошёл через запасной ход.       

               Таисия сидела в кассе, искала в своих карманах ключи от сейфа. Назар подхватил сумку с деньгами и рванулся к выходу.       

               - Назар! Ты с ума сошёл? Что делаешь?       

               - Тая! Времени у нас пара минут. Закрываешь кассу, ставишь на сигнализацию и за мной. Выйдем через задний ход – его сторож на проходной не видит.      

              - Нет, я не могу...       

               - Не дури, Тая! Такой шанс один раз в жизни складывается.  За мной! И не сомневайся – всё у нас получится!        


                  Загипнотизированная таким напором Таисия, послушно спряталась в «жигулёнке» за  передними сидениями.  Назар прикрыл её полушубком.      

               На проходной отдал ключи от бокса сторожу и для гарантии строго скомандовал:      

             - Водиле скажешь, надо  печку посмотреть в директорской машине. Кажется, вентилятор шумит. Пусть разберётся и починит. Я буду утром в понедельник. К планёрке успею. Всё! Я уехал в район, водку пьянствовать, к другу на день рождения.      


                Когда выехали из села, Назар остановил машину и приказал Таисии пересесть на переднее пассажирское сидение.       

              - Что же мы с тобой делаем, Назар?       

             - Что делаем? Жизнь новую начинаем. Хватит на Севере гнить. Махнём на юг, а там с такими деньжищами нам все будут рады.       

             - Назар! Я не могу! Давай вернёмся!        

             - Таечка! Обратной дороги нет. Не бойся. Сделаем две пересадки самолётом в разных направлениях, потом - где попутками автостопом, где электричками - и сегодня-завтра  будем на другом конце страны. Там сменим паспорта и заживём спокойно.        

            - Останови машину! А нет, так я на ходу выпрыгну.        

            

              Таисия хватается за ручку двери и пытается открыть её. Назар, не останавливая машины, правой рукой выдёргивает ремень безопасности и в спешке, обернув шею Таисии, застёгивает защёлку.       

             - Беда с вами, с бабами! Психопатки сплошные. Успокойся.       

              - Назар, отпусти меня! Я задыхаюсь.  


                «Жигулёнок» передним колесом налетает на крупный кусок льда, машина  виляет на скользкой дороге и резко бьётся  в замёрзший  сугроб. Мотор глохнет.       

                И тишина.        

                Крупные снежинки, как кусочки ваты, начинают плотным слоем укрывать лобовое стекло.

               Таисия, неестественно вывернув голову на плечо, замерла в скрюченной позе.      

               - Доигрались?.. Приехали. Тая, что с тобой? Эй, подруга! Надо машину выталкивать. Вылезай! Вдвоём веселее будет.        

                 Назар отстёгивает  ремень и освобождает  от петли Таисию. Таисия падает ему на колени.        

              - Таечка! Кончай придуриваться! Метель начинается, ехать надо.       

                 Но Тая не шевелится и не дышит.                



                - А дальше, Олег, я всё смутно помню. Как в страшном сне всё происходило. Убил девку, и всё тут!  – стучит в голове.        

                 Тая ни на что не реагирует, пульса я нащупать не смог. Испугался до жути, и с испугу вытащил Таисию из машины, перекатил через сугроб - там глубокий обрыв к речке. Так и улетела она в метельную неизвестность, без шума и задержки.        

                А меня страх подгоняет.  В багажнике нашёл  старый охотничий рюкзак, пересыпал в него деньги, а сумку облил бензином и сжёг. Ещё и пепел старыми тряпками замёл. Тряпки на дорогу бросил.  Будут снег чистить – всё сгребут.        

               Машину завёл и в город, на вокзал. Определил рюкзак в автоматическую ячейку хранения, дальше к  другу, водкой свой ужас заливать. Нажрался так, что два дня выйти из «комы» не мог.         


               - А Таисия жива осталась. Видимо, в горку подняться не могла, ползла до ближайшего дерева, там под сосной и замёрзла. Её саму и  следы снегопадом занесло, вот потому до самой весны найти не могли. Если честно, то сильно и не искали. Подумали, сбежала кассирша вместе с деньгами.        

              - Вот, значит, какой ещё на мне грех повис! А ведь любил эту чёртову бабу, даже жениться хотел. Только она всё тянула с ответом. Но жадность и страх сильнее меня оказались. И как теперь дальше жить?

                 - Как? По совести! Повинную голову меч не сечёт. Придёте, расскажете всё, как случилось. Вернёте деньги – суд учтёт ваши чистосердечные признания, даст срок. Отсидите наказание – живите дальше с чистой совестью.        

              - Эх, парень! Совесть – не портянка, не отстираешь добела, на солнышке не высушишь, чтобы по-новой на себя примерять. Один раз запачкал, с такой и в могилу уйдёшь.        

               - И дальше тогда что?        

               - Что дальше? Ты арестовывать меня будешь? 

                - Нет, не буду. Пока у меня такого права нет. Нет основания, нет доказательств. Времени много прошло, дело в архив сдали. Только ваши признания, что-либо могут изменить в этой ситуации.        

               - Признания, говоришь? Давай до утра всё отложим? Я тебе здесь на диванчике постелю, сам на раскладушечке в соседней комнате устроюсь. Не побоишься со мной в одном доме переночевать?       

              - Не побоюсь. А хозяйка как?        

               - Тамара сейчас плотников покормит и увезёт в село, и сама там останется. Мы с тобой поужинаем и отдыхать. Думу думать. Согласен?                 


               Вышли во двор. Строители закруглялись с  угощением, и весёлым гамом заполняли тишину вечера. 

               Тамара начала собирать в машину грязную посуду, пустые бутылки и кастрюли с остатками снеди.


               - Ефремыч, наконец-то! Вот заболтались! Совсем дизайнера утомил своим хвастовством - и поесть с дороги человеку не дал.        

              - Да, всего-то поговорили маленько, но идём к столу.  Тамара, как мужики? Всем довольны?

                 Мужики пьяно загалдели хвалебные слова в адрес хозяев нового дома, и, как по команде, вместе встали, с шумом опрокидывая скамейки, и вроде бы извиняясь за задержку, заторопились к микрику.       


              - Тамара, отвези строителей и у  мамы своей заночуй. Всё равно завтра плотников назад везти, так чего зря машину два раза гонять вхолостую.        

            - Всё сделаю, Назар. Я вот тут оставила вам салатик,  жаркое, компотик. Ну, и если что покрепче захотите – бутылочку добавлю.       


             Микроавтобус, фыркнув на прощание глушителем, увёз бригаду в пыльное облако.

              Ужинали молча. Водку пить не стали.

               Назар предложил для аппетита по сто граммов принять, но Олег отказался, и хозяин со словами «ну, и я тогда не буду», спрятал бутылку под стол.        


             - Назар Ефремович! Любопытство меня мучает. Чего это плотники дом полностью покрыли, а один лист шифера оставили на земле, не прибили?  А конёк, смотрю, обмыли по-взрослому, - Олег показал на груду пробок от водочных бутылок в литровой банке. – Крыша новая, а с дыркой смотрится, как рот без зуба.       

             - Обычай такой здесь. Крышечки от водки в стеклянную  банку складывают, чтобы видно было всем, каков хозяин на угощение работников. Полная банка, значит, не жадный и дом у него всегда будет полная чаша.  Последний лист шифера прибивают на второй день после «конька», чтобы за ночь из дома всё зло вышло через этот лаз. Тогда семья будет дружная  и без скандалов проживёт всю жизнь.        

            - Интересный обычай. Никогда про такое не слышал.        

             - Какие твои годы? Всё впереди. Ладно, поел? Пошли спать, отдыхать. Здесь быстро темнеет, а электричество в дом я ещё не подвёл, пока только времянка для строителей. Вот и живём по солнцу – вместе встаём, вместе отдыхать уходим.               



              Олега разбудил грохот.        

             Солнце розовыми лучами искоса освещало пол, и только-только, осторожными шажками, начало подбираться к дивану.         

             По городским меркам ещё бы спать да спать, но встревоженные непривычным звуком галки пронзительным криком прерывали дремотное состояние утра и, врезаясь в сонную тишину, чёрным облаком кружили над домом.        

            Олег, по-армейски сноровисто, влетел в джинсы, застегнул липучки на сандалиях и, прихватив рубашку, выскочил во двор.       

             Клочки тумана растворялись в траве, превращаясь в  окрашенные цветами радуги капельки, и от этого площадка перед домом казалась изумрудно-нарядным  ковром.        

              На улице никого.         

              Даже встревоженные галки успокоились, спустились на землю и живым блестящим покрывалом накрыли лужайку невдалеке от крыльца.        

              Оставляя дорожку в росистой траве, Олег подошёл к бидону с колодезной водой, набрал полный ковш и, немного отпив, остатки воды вылил на голову.  Отфыркавшись и растерев лицо, грудь и плечи ладонями, присел на скамейку возле стола.

                 Немытая после ужина миска была полна папиросных окурков. Рядом в гранёном стакане стоял до основания сгоревший огарок свечи.       

              К столешнице краем стакана прижато фото Таисии.        

             Рядом по светлой клеёнке обломком плотницкого грифеля коряво выведена надпись: «Мы с тобой так и не увидели, как цветёт калина за окном. Прости.»


                 Прислонившись к задней стенке сарая, Назар Ефремович сидел на земле.  Ствол охотничьей двустволки он двумя руками прижимал к горлу, а спусковой крючок нажал шнурком, привязанным к большому пальцу правой ноги.         

            Жакан, пробивший его голову снизу вверх,  вышиб здоровенный кусок кирпичной кладки и, срикошетив, застрял в стропилине.       

              Так за эту ночь ушло зло из нового дома...   


                       *         *          * 

Странные люди

Full Image

                                   Чтобы успешно решать проблемы

                                   их надо вначале создать

                                    ............................................

                                                                                                                                В вагоне метро тесно, но не так, чтобы не протолкнуться. Протиснуться  можно и стоячие места не все забиты, но я читаю прессу, сижу на диванчике с краю,  поближе к дверям: мне выходить через три остановки.

                   Передо мной нарисовалась женщина – не слишком молодая, но и не очень зрелая – такая...  В общем, уточнять не буду: женщина всё же.       

                 Встаю: - Садитесь, пожалуйста, - говорю.        

                Она говорит: - Спасибо!  - и отвешивает мне звонкую оплеуху.         

                Ладошечка пухленькая, но пощёчина прозвучала как пистолетный выстрел – даже в соседнем вагоне услышали.        

                 Вот так «спасибо» получил!  Но в дискуссии не вступаю, продираюсь к выходу.        

                Возле дверей неопрятно одетый мужик с самогонно-чесночным перегаром сильно толкает меня локтем под рёбра и на недоуменно-молчаливый вопрос игриво подмигивает левым глазом.        

                  Этого ещё только не хватало!  Ему-то я каким боком сподобился?        

                Дверь шипит,  я торпедой вылетаю на перрон, буравя путь к эскалатору.       

                 Наверху в вестибюле молоденький полицейский из всей толпы взглядом выбирает  меня и спешит навстречу, как на свидание с любимой девушкой.       

                 В двух шагах передо мной страж порядка неожиданно останавливается, нерешительно топчется и, козырнув, спешно скрывается в дежурке.        

                От станции метро до работы пять минут ходу.  Иду, не тороплюсь – времени навалом.        

               Все встречные сегодня рады мне как родному – хихикают, улыбаются, а один – кавказкой национальности – даже рукой приветственно помахал.        

              В конторе пока тихо.        

             Добрался до рабочего стола, плюхнулся в кресло; соображаю, перевариваю события ещё не начавшегося рабочего дня.        

               Молодка с оплеухой, мужик с подмигиванием, полицейский честь отдал, кавказец ручкой помахал, толпа улыбающаяся – что не так в природе?        

              Что за день такой? Что с миром творится?

                И люди все  непонятные с утра, даже страшновато стало - магнитная буря надвигается или ещё какой катаклизм на голову упадёт?        

                Перебираю факты, складываю пазлы, и что получается?        

                А вот что.        

                Мужик с перегаром в метро пошутил с женщиной, ущипнув её за «сладкую булочку», а потом, как джентльмен, дал мне понять, кто должен был схавать «спасибо» с дополнением.       

               Я в расстройстве, на «автомате» сунул газету за пояс брюк. Я всегда так делаю дома, когда надо принести  чай – в трениках карманов нет, а недочитанную  газету из рук выпускать не хочется.        

              И так получилось, что надпись на футболке «help world» частично перекрывалась газетным портретом президента.        

               Полицейский понял, что помогать надо ему, в таком неудобном месте, но не нашёл вариантов, как это сделать.

              Вот потому встречный народ веселился, а горец  покрутил рукой у виска.        

               Странные люди – эти люди!         

               А нельзя ли попроще?       


                      *     *     *