Витрина
Журналов

Время, когда они станут цветами №1

Комментарии
1

категория журнала | Литература

сотня дней в горячей плоти и коробке костей, сладко-горькие ожидания яркого завтра и сгоревшие под солнцем надежды; их последние дни.

сотня дней в горячей плоти и коробке костей, сладко-горькие ожидания яркого завтра и сгоревшие под солнцем надежды; их последние дни.

Бренд: Время, когда они станут цветами

Автор: Марина Богуславская

Дата издания: 02.06.2017

1


Время, когда они были цветами – сотня дней в горячей плоти и коробке костей, сладко-горькие ожидания яркого завтра и сгоревшие под Солнцем надежды. Миг, приправленный абсолютным ожиданием чего-то неминуемого и скорого – сквозь тонкую кожу прорывались зелёные стебли, неловко краснеющие зачатки бутонов и кровь. Мечты пропадали в днях и безлунных ночах – там, за плотной пеленой облаков, застеливших серое полотно застывшего неба, их мир вырисовывал иллюзии счастья, невесомо и тонко раскрывая очаровательно-крикливые объятия цветам, что проросли в их сердцах. И этим они были обречены.
Врач неутешительно смеялся, надломлено-хриплым голосом сообщая результаты их обследования – кровь была заражена спорами, что распространились по телу горячим потоком волн, смертельно-опасных, поражающих каждую слабую клеточку бесполезного человеческого иммунитета. Сколько бы раз они не делали инъекции до конца не понятных препаратов, сколько бы раз не реанимировали останавливающиеся сердца – исход был один и, практически всегда, не очень приятный. Тела распадались, становились кормом едко-опасных спор, больше не принадлежали им же – боль тянуще-болезненно пленяла сознание, едва отрезвляя и напоминая о жизни – хрупкой надтреснутой иллюзии, что крошилась от мучений.
– У вас, у всех вас, шанс выздороветь равен двадцати процентам при хороших условиях и постоянно низкой температуре изолированных камер, лишённых внешнего влияния… – мужчина вяло усмехнулся уголками губ, чувствуя абсурдность ситуации и закрывая мутно-серые, словно дождевое небо, глаза, – Вот только мы не можем обеспечить вас подобным – ни министерство, ни просто высшие чиновники, никто не найдёт и не даст нужных для этого средств, пока вы живы и это не превратилось в смертельную эпидемию, превращающую людей в абсурдно-цветочные горшки… – он мял давно уже не белый халат, у подола перепачканный свежей кровью, тянул гласные и ловил стёклами очков блики, стараясь не смотреть на сереющие, изнеможённые фигуры людей. Тонкая ткань больничной одежды собиралась складками на худых телах, съезжала и совсем не скрывала – они больны, в худых телах практически не осталось силы и ключицы натягивают кожу до резких очертаний, пока под клеткой рёбер бьётся увеличенное, слабое сердце, переполненное ростков и живущее одними мгновениями слабых ударов, выталкивающих проклятые цветы вместе с заражённою кровью.
Их надежда таяла в понятливых очертаниях горечи и боли – несколько недель отводилось на возможное счастье, прежде чем нестерпимая боль не пронзит тело, разрывая тонкие кожные покровы до алеющих мышц, но сейчас, смотря на почти прозрачную кожу в сетке капилляров и вен, они знали, что их мир имеет скорый конец, и разрывали на части кромки иллюзий, неловко и размашисто складывая свои вещи в дорожные сумки и почти улыбаясь неизвестному будущему. Тогда, видя расцветающие бутоны, они и мир будут знать – конец настал розовым утром весны, отражаясь в разбитых зеркалах тысячей граней последних секунд и утопая в глубинах океана. Там, на крохотном островке земли и песка, в деревянном двухэтажном доме, что залит тёплым утренним светом и их временем – последним, и от этого ещё более сладким – они найдут покой, глотая десяток горчащих белых таблеток от боли и закрывая глаза, когда сердце сделает последний удар и уродливые цветы, забирая их жизнь, окончательно раскроются.
Их предшественники, перенёсшие это месяцами ранее и уже сожжённые ради блага других, тогда ещё отчаянно-исхудавшие, исчернившие, живые и слабые от собственной боли, встречали конец в стенах больницы, пока прекрасно-ужасные бутоны цветов расцветали на их телах. Цветов, болезненно подобных их сердцам. Они такого не хотели.