Витрина
Журналов

В мрачном месяце апреле... (Крис и Зазя) №8

Комментарии
4

Наколдуй мне бессмертие

 Куда бы я ни кинула взор, повсюду была сухая, умирающая трава, слегка припорошенная тонким слоем снега. Белые, пушистые хлопья плавно, не спеша сыпались с унылого, бледно-серого неба. Позади, на расстоянии нескольких километров виднелся пульсирующий огнями Дивис. Город, до странности похожий на пиццу.       Я шла по полю в красивом, но на деле совершенно неудобном платье шанжан. Переливаясь различными цветами, пышный подол стлался по земле, собирая на себя свежий снег. Мои обычно прямые волосы цвета меди теперь ложились на плечи романтичными спиралевидными локонами. Я чувствовала себя средневековой аристократкой, из прошлого переместившейся в настоящее… и охуевающей от происходящего.       Одинокое пространство давило со всех сторон, навевая чувство тоски наравне с грустью. Я, не особо торопясь, направлялась вперед, не зная, куда, собственно, иду и зачем. Я просто шла – медленно, грациозно, с достоинством, пока не увидела такую же, как я, одинокую фигуру, лежащую в отдалении. Не раздумывая, я приблизилась к ней. Это оказался Апрель. Он лениво развалился на разросшейся полыни, сонно наблюдая за тем, как ветер, играючи, приминает вялую траву. Рокер устроился вполне неплохо. Лежа на боку, на котором не осталось ни единого следа от ужасной, рваной раны оставленной полицаем, он оперся локтем о землю, раскинув мощные, костистые ноги с длинными, густыми щетками. Я подошла ближе и невольно залюбовалась кентавром: сейчас на нем не было извечной кожанки и черной футболки. Снежинки, подающие на его впавший, незагорелый живот, от тепла мгновенно превращались в капли, после чего незамедлительно стекали на землю. Широкая, сильная грудь плавно вздымалась, а затем опадала, в такт дыханию. Струящиеся, волнистые волосы и хвост с запутавшимися в них полевыми цветами, разметались на траве.       «Офигеть, у него еще и соски проколоты? » – узрев столь сногсшибательный пирсинг, я удивленно заморгала глазами.       Тем временем, заметив меня, Апрель перевел в мою сторону насмешливый взгляд:       – Оу, единорожка, привет, ты чего тут делаешь? Прогуляться вышла? – он одарил меня лучезарной улыбкой. – Ну, чего встала? Не видишь, я загораю? А ты солнце загородила. Отойди-ка в сторонку. А то стоит мне тут, растет.       Я недоумевающе посмотрела на небо. Там не было ни единого намека на солнце – все затянула серая хмарь – вестница быстро приближающейся зимы. Но спорить с кентавром не стала. Послушно отойдя в сторонку, стыдливо отвела взгляд – черт, что за кисейная барышня в меня вселилась?!       – Ты чего как неродная? – сейчас Апрель казался гораздо веселее обычного. – Садись рядом! Прижми свою шерстяную, сатирскую попку да наслаждайся моментом… Я покорно опустилась возле него, после чего оправила платье. Оказавшись рядом, я моментально разгадала секрет его подозрительной веселости:       – Ах ты пьянь! Втихаря нажираешься! – уперев руки в боки, я с подозрением покосилась на него. – А ну, давай сюда бутылку!       – Я всего лишь забочусь о вашей печени, мадам. Но, если вы так настаиваете… – он, усмехаясь, протянул мне бутылку мастики.       Сделав глоток, я поморщилась. Хороша водяра…       Раскурив одну сигарету на двоих, мы, расслабившись, уставились вдаль. Там, на горизонте, виднелась шедшая в неизвестном направлении колонна четвероногих существ самых различных размеров: от великанов высотой с дом, до совсем крохотных, напоминающих муравьев.       – Кто это, ты видишь? – прищурившись, я пыталась разглядеть участников странной процессии.       – Маленькие – единороги, пегасы, келпи, костеноги, большие – драконы, камнееды, горные монстры…       – Куда они идут? – я особо не наделась на то, что Апрель знает ответ на этот вопрос. И он в очередной раз меня удивил:       – Первые – на бойню, вторые – для продажи, вербовки, перевозки грузов…       – Когда все стало таким мрачным? Мне казалось, что эти существа всегда были свободным, вольным народом, а не забитым, расходным материалом, – я вслушивалась в отдаленные звуки идущей колонны усталых, измученных тварей. До моих ушей долетало беспокойное ржание вперемешку с недовольным драконьим ревом и криком погонщиков.       Неужто эти прекрасные создания и величественные гиганты успели настолько пасть духом, чтобы позволить так мерзко с собой обращаться, позволить под конвоем вести себя через замерзшую пустыню? И куда? На бойню? На базар? На смерть?       – Это всего лишь будущее, Лика, – Апрель глубоко затянулся сигаретой. – Оно редко бывает безоблачным. Нужно приложить как можно больше усилий, чтобы обеспечить себе счастливую, безбедную жизнь. Большинство рано или поздно устает бороться, пуская все на самотек. Им только и остается, что вспоминать прошлое, наслаждаться настоящим да не думать о будущем. Они сами выбрали свою участь…       – Но, может нужно попытаться исправить хоть что-то? Достучаться до них, пока не стало слишком поздно? – печальный караван уже исчез вдали. Невзирая на это ушах по-прежнему продолжал стоять жалобный, унылый голос обреченной толпы. – Пока они не исчезли…       – Всем плевать, Лика, пойми, всем плевать, – Апрель протянул мне сигарету. – На нас, на вас… Всем плевать.       После этих слов я почувствовала, что просыпаюсь…
***
 Это был сон. Всего лишь сон. Но каким реальным он почудился…       В просторную, продуваемую сквозняком комнату в темных тонах, проникали слабые, солнечные лучи. С постеров на стенах хмуро взирали участники различных рок и металл-групп. Горшок с дикой геранью, стоящий на подоконнике, явно нуждался в поливке. Это был любимый цветок Апреля, хотя ухаживать за ним приходилось мне. Самого вокалиста рядом не обнаружилось. Накануне, перед сном, я обработала и забинтовала поврежденное место на боку, потом помогла другу дойти до его комнаты. Там мы открыли припасенную именно для таких случаев чекушку и мгновенно осушили, после чего, немного пьяненькие, завалились спать, не дождавшись возвращения остальных.       Проснувшись одна, я отправилась искать рокера. Нашла его безмятежно курящим на балконе.       – Как ты? – спросила я.       – Пока не сдох. К сожалению, – пошутил Апрель, потягиваясь.       – Надеюсь, рана не загноилась.       – Даже если так, мне все равно, – пофигист апатично пожал плечами.       – Кто-нибудь из наших вернулся?       – Квак с Мортисом приходили, – откликнулся Апрель равнодушно. – С самого утра. Вломились, разбудили, сволочи, голова до сих пор от них болит.       – Голова у тебя болит явно не от них, – ухмыльнулась я, вспомнив вчерашнюю бутылку водки.       – Ну, побыли они тут немного, – продолжал кентавр: – А потом ушли искать Иву и Ранги. Они, кстати, еще не явились.       – Может, мне стоит помочь им, – услышав столь невеселую новость, я впала в раздумье. Неужели ворон с феей всю ночь прошатались по городу, спасаясь от лап разъяренных полицаев? А вдруг их поймали? Ох, погано им придется в участке… – Пойду, все-таки, прогуляюсь. Хочется прийти в себя после прошедших событий. – Я невесело усмехнулась. – К тому же, думаю, стоит поискать для твоей раны более подходящий антисептик. Иначе, укус не скоро заживет. Плюс, я давно обещала ребятам расклеить брошюры, разнести листовки. У вас ведь намечается новый концерт… – Внезапно на мою бедную, сатирскую голову навалилось столько дел, что я даже запуталась, какую проблему стоит решить первой. Сидеть дома совершенно не хотелось. Да и не было возможностей. Но Апрель думал иначе:       – Слушай, не стоит тебе никуда ходить. Полежи лучше, отоспись. Ты постоянно чем-то занята.       – Не могу я просто так сидеть, – внезапно мне стало ясно, какое дело необходимо разрешить прежде всего. – Те бинты, которыми я перевязала тебя вчера, явно были не первой свежести. Вдобавок ко всему, гномий спирт далеко не лучший антисептик…       – Пойми, мне плевать, если я умру, – холодно отчеканил Апрель. – Но тебе не стоит рисковать. Что будет, если тебя обнаружат полицаи? Ты ведь соучастница. Я пойду с тобой.       – Со мной все будет хорошо, – не хотелось больше препираться. Я подошла к лестнице, чтобы спуститься на первый этаж. Но его забота не могла не тронуть за душу. Заметив, что Апрель направился следом, поспешила его остановить: – Тебе лучше остаться. Рану разбередишь. Еще кто-то должен встретить ребят, когда они вернутся.       – Нет, но...       – Я очень сильно обижусь, если не будешь слушаться, – я начала понемногу раздражаться.       – Черт, вот ведь упрямая, – проворчал Апрель. – Только… будь осторожна. И не советовал бы тебе приближаться к кварталу колдунов. Сама знаешь, чем это может быть чревато.       – Хорошо. Только не вздумай увязаться за мной, – я подмигнула ему, уходя. – Иначе придется тебя стреножить.
***
Идя по улице, я анализировала свой странный сон. Мне всегда удавалось на удивление хорошо запоминать сны. Но еще более впечатляющим было то, что некоторые из них иногда оказывались пророческими. Надеюсь, сегодняшнее ночное видение окажется таковым и Апрель скоро поправится. Да и от шикарного платьишка я бы тоже не отказалась, но это все потом... Я совсем недавно заметила за собой, что действительно излишне беспокоюсь за нового друга, часто думаю о нем. Куда он уходит? Где пропадает по вечерам? Что у него за неотложные дела такие?       Внезапно, ужасающая догадка заставила меня резко остановиться. Неужели... нет, бред. Не могла я в него влюбиться! Это совершенно абсурдно! Я же Лика – холодная, бездушная, грубая машина для ежедневного потребления алкоголя и сигарет! Ну не способны такие любить, хоть убей. К тому же, хоть мы и являемся копытными, но друг другу совсем не походим! Хотя... Существуют ведь межрасовые парочки. Взять тех же Иву и Ранги к примеру...       Я поспешно отбросила от себя эту глупую мысль. Не время о любовных делах рассусоливать. Необходимо первым делом найти лекарство для Апреля. Нет. Сначала стрельну, пожалуй, у кого-нибудь сигаретку. Черт, надо было взять штучку у рокера. Ищи теперь, свищи...       Курить хотелось зверски. От прохожих, к сожалению, ничего нельзя было добиться. Одни отнекивались, мол, не курят. Другие говорили, что нет или осталась только одна. Но я-то прекрасно знала – пиздят. Сама всегда так делала. Однако, ничего не попишешь. Придется терпеть.       И вот, когда я уже почти отчаялась, мне все-таки улыбнулась удача. Какая-то немолодая, невысокая, непривлекательная (одни сплошные "не") женщина-фавн в пышной цыганской юбке с воланами, в потрепанной шали с зеленым узором на худых плечах угостила-таки папироской. Я, благодарно кивнув, подкурила, после чего с наслаждением затянулась.       Тем временем кучерявая обладательница шали, не отходя, подозрительно косилась в мою сторону карими глазами. Она казалась смутно знакомой. Возможно, мы встречались раньше. Как выяснилось, это действительно было так.       – Лика? Не узнаешь? – наконец, спросила она после минуты молчания.       – Эм... – я внимательней присмотрелась к ее облику; черные с проседью, короткие волосы, махонькие рожки, которых было почти не видно из-под слишком кудрявой шевелюры, черная блуза с широкими рукавами, гремящие при каждом движении золотые украшения... Баба-попугай, одним словом. Естественно, она почти сразу всплыла в памяти.       – Ренея?       – О, да, – она энергично закивала. – Само собой это я – старушка Рени! Давненько тебя не видела, Лика, свет очей моих! Как поживаешь, как твои дела? Недавно слышала о твоей ужасной трагедии – взрыв газа в собственном доме! Ах, как ужасно! – Она картинно всплеснула руками. – Столько копытных без жилья осталось, страшно подумать. Где ты сейчас живешь, кстати говоря? Почему ты не обратилась к старушке Рени? Мы бы обязательно нашли для тебя место...       Ренея – давняя подруга моей матери, жившая в соседнем доме. Истинная сумасбродка, охочая до одиноких мужичков, излишне шумная, запойная алкоголичка со склонностью к клиптомании. Не мудрено, что моя матушка – царствие ей какое-то там – души в ней не чаяла. Да и я тоже. Мы обе нашли в ней родную душу. После смерти маменьки она как сквозь землю провалилась. С тех пор много лет прошло. Не удивительно, что воспоминания о ней слегка подзабылись. Конечно, лишившись дома, я могла бы наведаться к ней, но постоянный кавардак, творившийся в ее тесной однушке, беспорядок, семеро детей, разборки, пьяные драки... Нет, спасибо. В полузаброшенном, огромном доме Апреля гораздо лучше. Тише, спокойней. Можно побыть наедине со своими мыслями. А ночевать в доме Ренеи все равно что ночевать на улице – не факт, что тебя не оберут до нитки и после не прирежут.       – Можешь не беспокоиться, – пришлось поспешно заверить знакомую, что ей не к чему волноваться обо мне. – Я сейчас живу у одного своего приятеля...       – Чем он занимается? – продолжала расспрашивать собеседница. – А как ты платишь ему за аренду? Он сдает комнату?       Мы, не спеша, шли по улице. На ходу я отвечала на односложные вопросы Ренеи да рассказывала о своей жизни. Потом настал черед соседки. О себе любимой она могла болтать без умолку. За полчаса с ней, пролетевшие в один миг, шабренка во всех подробностях поведала, кто из ее детей недавно развелся, а кто подхватил краснуху, кто из соседей влез в кредит, а кто попал за решетку. Так же она успела нажаловаться на свои седые волосы, на хозяина квартиры, превысившего плату за жилье, а так же на торговок, которые все время подсовывают гнилые овощи.       Слушая ее, я не забывала мимоходом расклеивать постеры. На самом деле мне нравилась их мрачноватая, не лишенная особого шарма тематика; посредине плаката с оголенным торсом и развевающимися от сильного ветра волосами стоял Апрель. В правой, высоко поднятой над головой руке, он держал алеющую, перевернутую звезду, отбрасывающую на землю гнетущий свет, который будто подавлял все живое. Взгляд закатившихся, лишенных зрачков глаз кентавра был устремлен вперед, его жестокая, победная улыбка давила на психику, заставляя поспешно отводить взгляд. Я никогда не могла смотреть на нее слишком долго – что-то чудовищное скрывалось за ней, что-то леденящее кровь, что-то пронзительное... Возможно, вызов, обращенный к самой смерти. Апрель не боялся костлявой и не скрывал этого. Если бы я не знала кентавра, то вряд ли вообще захотела бы иметь с ним дело, лишь взглянув на этот плакат. Поистине, в таком виде рокер мог напугать кого угодно. Слишком трудно было углядеть его настоящее лицо, его доброту, отвагу и понимание за свирепой маской зла.       У ног вокалиста расположились остальные участники группы: Ива, как всегда одетая в черное, с какой-то издевательской мольбой протягивала руки к пылающей звезде. Рядом с ней, с некой иронией во взгляде, сидел Ранги, держа в руках басуху в виде перевернутого креста. С другой стороны заляпанный кровью Квак с жестокостью разрывал на части трепещущую крыльями огромную муху. При ближайшей рассмотрении становилось ясно, что он держит в лапах либо человека, либо фею в костюме насекомого. Неподалеку от клавишника примостился Мортис, с сосредоточенным видом отбивающий ритм на черепах: среди них виднелись и среднего размера человеческие, и огромные, принадлежащие ограм или троллям, а так же сатирские. Последнее, мягко говоря, не радовало. А над ними, по обе стороны от горящей неземным светом звезды пестрели готические буквы, складывающиеся в слова: "Мёртвый месяц". Ниже указывалась дата и место проведения концерта.       Наклеивая на стену очередной постер, я невольно залюбовалась им. Подошедшая ближе Ренея, осторожно заглянув мне через плечо, долгое время вглядывалась в рисунок. Сделав свои определенные выводы, она неодобрительно зацокала языком, после чего торопливо отвела взгляд:       – Это тот самый кентавр, у которого ты снимаешь комнату?       – Эм... – я немного виновато покосилась на нее. – Знаешь, на самом деле они хорошие. – Завидев недоверчивое выражение ее лица, прибавила: – Правда. Они на самом деле очень славные. У них просто стиль такой. Ты ведь знаешь, глупо судить других по внешнему виду.       Незаметно мы подошли к кварталу чародеев. Там, насколько я знала, находились самые лучшие аптеки города, в которых несомненно было то, что могло помочь Апрелю поскорей поправиться. О предостережении друга пришлось позабыть. Вместе с Ренеей я ловко перелезла через бетонный забор, а потом мы направились по узкой, петляющей зигзагами дорожке.       – Как вы вообще познакомились? – недоумению соседки не было предела. В прочем, немудрено. Я и сама не поверила бы, услышь про себя такое парой месяцев ранее.       – После концерта... Стрельнула у него сигаретку. Потом разговорились...       – Долго планируешь жить с ним? – в голосе старой знакомой забрезжило беспокойство.       – Не знаю. Он меня пока не гонит, сама уходить не тороплюсь. Мы прекрасно ладим, коллектив меня принял. А что? – я остановилась, чтобы приклеить очередную афишу. Постепенно вокруг нас начал сгущаться подозрительный, белый туман. Он походил на рассыпанную муку, странными завихрениями оседающую на землю. В воздухе ощутимо запахло сыростью. Но мы не придали оному никакого значения.       – Просто, понимаешь, – собеседница замялась, подыскивая нужные слова. – Недавно я узнала, что его повсюду разыскивает полиция...       – Поверь, для меня это не новость, – я не смогла сдержать усмешки. Благо, она пока не знает, что дочка ее ненаглядной, давно почившей подружки пусть косвенно, но все же причастна к тем прегрешениям, за которые рокера вовсю разыскивают псы.       – Тебе небезопасно находиться с ним, – доверительным шепотом затараторила соседка. – Я узнала его... по фото. – Она указала на постер.       – Немудрено, он ведь играет в группе, в конце концов, – я устало закатила глаза. – Его многие знают.       – Нет, ты не понимаешь. Я знала его гораздо ближе, чем ты думаешь. Мой второй муж играл в их группе... На ударных, кажется. Вот такого поворота я не ожидала. Конечно, Мортис рассказывал ранее, что незадолго до него, в "Мертвом месяце" на барабанах стоял сатир. Очень скоро он пропал при весьма загадочных обстоятельствах.       – Я все понимаю, но как это может быть связано...       – Они убили его, Лика! – внезапно бормотание цыганки сорвалось на визг. – Я точно знаю, они убили его!..       – Тише, тише, успокойся! – я попыталась образумить перепуганную соседку. – Не нагнетай, не может быть...       – Может! – неожиданно помешательство Ренеи окончательно обернулось безумием. Ее быстро вращающиеся зрачки страшно расширились. – Беги, беги от них, пока не поздно!..       – Кто там?       – В чем дело?       – Двое!       – Это она?       – Схватить!       В следующую секунду события происходили с невероятной быстротой: Неожиданно из тумана материализовались темные, укутанные в балахоны фигуры. Я моргнуть-то не успела, а Ренея, махнув на прощание обрубком хвоста, уже, мелькнув пятками, солдатиком нырнула в кусты, затем с топотом умчалась восвояси.       Я последовать за ней, к сожалению, не могла. Тело моментально сковал знакомый паралич. Я в раскорячку застыла на месте, не в силах даже пальцем шевельнуть. В мозгу, будто осы, зароились мысли: предупреждение Ренеи, страшная догадка, появившиеся, как по наводке, магические стражи, Апрель... Где ты, Апрель, когда ты так нужен?       Но вдруг мысли резко прервались. О мою голову с размахом ухнули чем-то тяжелым, а потом сознание временно отключилось.
Продолжение следует...