Витрина
Журналов

В мрачном месяце апреле... (Крис и Зазя) №7

Комментарии
2

Урожай костей

 Солнце давно спряталось за тяжелой завесой низких серых облаков, скрещенных с дымом и смогом Дивиса. Туман жадно заглатывал кусты, траву, кресты, могилы. Нахохленный вяхирь*, сидящий на покосившемся распятии, вещал о чем-то потустороннем своим жутким, тягостным голосом. На кладбище сегодня стоял по обыкновению мрачный, невеселый день. Хотя, вряд ли в подобных местах может быть хоть чуточку весело. Апрель стоял в отдалении, рассеянно смотря в пространство. Его черный силуэт сглаживала белая пелена. Он напоминал призрак с лопатой на плече, стоящий у разрытой могилки. Я сидела у брезентового мешка и считала сваленные в него кости; триста одиннадцать, триста двенадцать, триста тринадцать...       – Сколько костей, ты сказал, им нужно? – я обратилась к кентавру, прервав счет.       Он долгое время молчал, пытаясь раскурить сигарету. Наконец, затянувшись, выпустил изо рта кривые колечки дыма.       – Три тысячи. Как минимум.       Я тяжело вздохнула. Отвернувшись, возобновила счет.       Триста четырнадцать, триста пятнадцать...       Где-то за лесом вяхирю вторил узкоклювый удод*.       Триста шестнадцать...       Вы спросите, как Лика докатилась до жизни такой? Зачем она поперлась в квартал некромантов считать чужие кости и разграблять могилы на пару с сифачным рокером?  Все случилось из-за того, что пропал Мортис.       История вышла простой до невозможного: дуралей попался к полицаям в лапы, когда пытался незаконно проникнуть на территорию фей. Там у него, видите ли, подружка. А нам отдуваться. Псы запросили за ударника баснословный выкуп – три тысячи отборных косточек, бог весть сколько провалявшихся в земле. Собака – она везде собака. Тем более при исполнении. Мы с ребятами решили разделиться. Ива и Ранги отправились торговаться на скотобойню, Квак поскакал искать бренные останки в родных болотах, а мы с Апрелем вызвались навестить кладбище некромантов.        Поначалу было страшно находиться здесь. Так называемая богова делянка не имела ни конца, ни края. Одно сплошное, пропитанное туманом пространство и земля, нашпигованная крестами. Одновременно с этим я чувствовала себя тут, как в банке, наполненной дымом – не видно ни зги. К тому же, мало ли, что могут подумать местные сторожа. Об их свирепости и несговорчивости ходили легенды. Но Апрель уверял – у него тут есть хорошие знакомые, с которыми при случае можно легко договориться.       – Недавно звонил Иве, – Апрель подкрался со спины столь бесшумно, что я едва не выронила кость, которую до того держала в руках. Мягкая, влажная трава надежно сглаживала любой шум, – Им удалось собрать только сотню.        – А Квак? – я с надеждой посмотрела на друга. – Нашел два трупа.       – В итоге у нас... Если я уже насчитала триста шестнадцать...       – Восемьсот двадцать восемь, – что-то быстро прикинув в уме, ответил кентавр. – Что ж, стыдно признать, но Квак пока лидирует.       – Я еще не досчитала до конца, – напомнила я. – Поэтому не факт.       – Мы обязательно его уделаем! – с азартом заявил Апрель.       Я слабо улыбнулась. Хоть мы оба прекрасно понимали, что это не соревнование, нам ничего не оставалось делать, кроме как пытаться сохранять позитивный настрой.        – Пойду еще пару могилок разрою, – сказал рокер, уходя. – Как кости переберешь, свистни! Хочу знать, сколько гнилья мы собрали! Но очень скоро в наши планы вмешался кое-кто еще. Кое-кто, кого мы хотели видеть в последнюю очередь. Подняв взгляд от мешка, я напряженно уставилась вдаль. Мне показалось, что там, в густой, туманной дымке, меж крестов, бредет чей-то высокий силуэт.       – Глянь, кто это там, – я обратилась к Апрелю. Обернувшись, он какое-то время внимательно вглядывался в ту сторону. Затем выражение его лица резко поменялось. Вероятно, до него дошло, что за фигура направлялась прямиком к нам.  Подскочив, он без предупреждения с силой толкнул меня, сбив с ног. Оглашая округу отборными матами, я кубарем покатилась в кусты калины, но, упав, затихла. Через секунду Апрель очутился рядом.       – Какого хрена ты делаешь? – возмутилась я, потирая ушибленный зад.       – Там сторож. Пойду, отвлеку его. Если он обнаружит разрытые могилы, нам несдобровать. Сиди тихо и не высовывайся, – предостерег он. Перемахнув через высокий кустарник, нигилист поскакал в направлении блуждающего по кладбищу незнакомца. Очень скоро топот его копыт заглушила завеса тумана. Она очень хорошо скрывала посторонние звуки, создавая впечатление абсолютной отгороженности от прочего мира.        Кроме нас здесь никого не должно было быть. Да чего уж там, даже мы оказались тут нежеланными гостями для здешней охраны. Почему Апрель не боится сторожа? Я невесело усмехнулась. Этот сумасшедший вообще никого не боится. Бессмертный он, что ли? Или считает себя таковым? Я осторожно выглянула из своего убежища. Кентавра, как и охранника, давно след простыл. Внезапно я осознала, что нахожусь тут совершенно одна. Чертов рокер, бросил меня на кладбище в обществе мертвяков! По телу пробежала дрожь. Куда он запропастился? А вдруг его прямо сейчас сторожа раздирают на кусочки? Допрыгался, окаянный! Ну, ничего, скоро придет моя очередь, если буду тут дальше сидеть.  Порывисто встав, вернулась к мешку и принялась сгребать кости обратно в мешок. Позже пересчитаю. Сейчас самое важное уносить отсюда ноги. Взвалив на плечи мешок, засеменила к выходу.        Кривая, петляющая меж надгробий тропа, будто уводила в пустоту. Перед глазами стояла сплошная пелена, как если бы я резко ослепла. Дико озираясь по сторонам, не заметила, как свернула не туда, а когда очнулась, ударившись лбом о покосившуюся, облупленную статую, было уже поздно. Вокруг виднелись ряды надгробий, некоторые могилы разрыты. Но не нами. Тут явно постарался кто-то другой.        Сглотнув, попятилась назад. Мой взгляд упал на одну из потревоженных могил. Из нее тонкой струйкой шел слабый, еле заметный дымок. Любопытство пересилило страх. Оставив мешок, я осторожно подошла ближе.        На дне сидел зомбак в потрепанном, строгом костюме. В гнилых зубах он держал только что раскуренную папиросу. Выглядел покойник вполне осмысленно. Значит, еще свежий. Выпуская из узких ноздрей струйки дыма, оживший труп совершенно не замечал случайную гостью. Я решила рискнуть. Вдруг он знает, где выход?        Подойдя к самому краю, с помощью кашля обратила на себя внимание.       – Простите, не подскажете, где тут выход?       Хрустнув шеей, он задрал кверху уродливую, деформированную голову. Его невидящие, подернутые пленкой глаза, уставились на меня. Мертвец несколько раз растерянно моргнул, собираясь с мыслями.        – Ты чево-а тут воо-а-бще дела-а-аешь? Живым тута-а-а нельзя-а на-а-аходиться-а. – С усилием выговорил он. Вероятно, голосовые связки и язык еще не до конца прогнили.       – Да вот, потерялась, – я невинно пожала плечами, не вдаваясь в подробности. Не к чему мертвяку знать, чем мы тут с Апрелем занимались. – Так вы не знаете?       – Зна-а-аю, – зомби поднял руку, махнув ей в неопределенном направлении. – Про-а-айди по-а-а дорожке до ста-а-атуи с крылья-а-ами. Потом поверни на-а-а лево, за-а-атем прямо иди. У ра-а-аспятия напра-а-аво сверни. Ворота сра-а-а-азу увидишь.       – Большое спасибо, – я мило улыбнулась. Затем, немного помедлив, рискнула пойти ва-банк: – У вас сигаретки не найдется?
***
– Какого хрена ты вообще ушла? – как заведенный, ворчал Апрель. – Сказано же было тебе, сиди, не высовывайся. Я возвращаюсь, а ее нет. Что мне нужно было думать? Что тебя некроманты обратили? Кстати, откуда у тебя папироса? Мы встретились у кованных, резных ворот, ведущих к выходу из этого гиблого места. Покойник не соврал. С помощью его напутствий дорогу удалось отыскать достаточно быстро.       – Зачем ты вообще пошел со сторожем разбираться? – мы в очередной раз столкнулись лбами. Я не желала уступать. Очень не хотелось позволить выставить себя крайней. Однако в глубине души закралось понимание – я все-таки виновата. – Почему ты меня бросил там одну? Если валить, то вместе! Или ты хотел, чтобы меня жмурики схомячили?       – Зомби никого не жрут! – взвился Апрель. Из мешка, который он водрузил себе на спину, раздавалось мелодичное постукивание костей. – Они всю жизнь спокойные, как удавы! Фильмов что ли пересмотрела?        – Ты связался с ребятами? – я задала вопрос, пытаясь уйти от опостылевшей темы. Я ничего не могла поделать со своим инстинктом самосохранения. На протяжении своего недолгого существования я только и делала, что сваливала, когда ситуация принимала скверные обороты. Правильно поступала. Иначе, не дожила бы до сегодняшнего дня.       – Да, они дома ждут нас, – рокер немного успокоился. Или мне только так показалось. Во всяком случае, он хотя бы перестал бурчать.        Остальные участники группы давно собрались. Как только мы вернулись, все сразу сгрудились вокруг нас с Апрелем. Мы стали считать. В итоге получилось так: Кваку удалось собрать шестьсот восемнадцать костей, Ранги с Ивой выторговали тысячу сто восемьдесят две, а мы с Апрелем ровно тысячу двести.        – Е! Мы победили! Я же говорил, – кентавр вздернул подбородок, явно гордясь собой.       – Не думаю, что это честный выигрыш. – Заметил ворон, – Квак-то один искал.       – Все равно, мы вас уделали! – уперся рокер. Сейчас он больше походил не на взрослого, рассудительного мужика, каким ему стоило бы быть, а на глупого, задиристого мальчишку. Мы с вороном переглянулись. Чем бы дитя не тешилось…
***
Мы стояли перед участком, никак не решаясь войти.        – А если они не отдадут нам Мортиса? – с сомнением в голосе предположил Ранги.       – Вдруг мы неправильно посчитали? Давайте перепроверим, – предложила Ива.       – Может, все-таки войдем? – спросила я, покосившись на двухэтажное унылое здание, щеголявшее облупленными стенами. На самом деле оно больше походило на заброшенную собачью конуру: окна во многих местах либо выбиты, либо заколочены, прямо на крыше растет липовое дерево. Рядом со зданием унылой, шаркающей походкой прохаживался старый зомби в оранжевой жилетке. Он монотонно скреб метлой, иногда подвывая под нос какую-то песню.       Нам пришлось тащиться в квартал некромантов, куда отвели маленького кентавра. Благо, у Ранги имелся пропуск, поэтому особых проблем на границе не возникло. Но теперь, когда мы находились так близко к цели, никто пока не желал сделать первый шаг.        – Мы скоро в землю врастем, если будем так стоять, – Апрель первым направился к участку. Остальные потянулись за ним.        В помещении оказалось довольно душно. Пройдя по длинному, извилистому, как кишка, коридору, устланному местами порванным, местами набухшим от влаги линолеумом, мы остановились у нужного кабинета. Кентавр, постучав, смело вошел внутрь. Сейчас он вел себя как истинный лидер группы, хотя, в «Мертвом месяце» такового не имелось. В коллективе постоянно царила своя атмосфера мини-анархии, все члены ее были равны, главного никто не назначал. Но поведению вокалиста никто не удивился. Все, не сговариваясь, вошли следом.       Помещение поразило своей спартанской обстановкой. Посреди стоял облупленный письменный стол, доверху заваленный бумагами. У стены справа находился запертый на ключ шкаф, вероятно, с вещдоками. Напротив него на стене висела фотография мера города в рамочке. Свет из широкого, заляпанного окна падал на мускулистую, крепкую спину пса, сидящего за столом. Я невольно отошла на пару шагов назад, спрятавшись за Апреля и Квака. Крепкий, поджарый овчар медвежьих размеров, облаченный в полицейскую форму и совсем по-человечески державший в лапе глеевую ручку, совершенно не внушал доверия. Столкнувшись с таким однажды, больше не сможешь забыть его и доверять тоже.        Услышав стук, пес слегка дернул треугольными ушами и поднял клинообразную, длинную морду.        – Вы по какому вопросу? – Почти пролаял он с некоторым недовольством.       – Друга забрать. Он должен быть у вас в обезьяннике, – ответил Апрель. Краем глаза я заметила, что он, скрестив руки на груди, словно ненароком затронул забитое плечо с ужасным шрамом. Значит, прошедшие воспоминания прекрасно давали о себе знать.       – Залог? – вопрос риторический. Полицай слегка подался вперед, повел носом. Темные губы растянулись в располагающей улыбке. Апрель молча свалил мешок с костями у стола. Прочие сделали то же самое.        – Что ж, пойдемте, – собакен поднялся из-за стола. Достав из кармана ключи, он направился к выходу.        Полицаи издревле вели себя как люди – ходили, как они, ели, как они, спали, как они, работали, как они. И, естественно, думали, как они. Некоторым это казалось глупостью – подражать другой, совершенно чужой, далекой расе. Но псы не слушали, продолжая упорно подражать своему «кумиру» и в итоге окончательно «очеловечились». Однако некоторые животные привычки в них остались.        Проведя нас по коридору, коп остановился в конце, у небольшой клетки, где на лавочке сидели трое: двое побитых, запойного вида орков бандитской наружности да наш старый знакомый. Услышав звук приближающихся шагов, Мортис поднял голову. Завидев нас, ударник радостно подскочил на ноги и галопом подбежал к клетке.       – Чуваки, как хорошо, что вы пришли! Я тут чуть с ума не сошел!       – Ну-ну, тише будь, – овчар бросил на него предостерегающий взгляд. – Начальство разбудишь.       – Хей, Баскер, ты чего его отпускаешь? – к нам подошел сурового вида серый питбуль. Сняв с головы полицейскую фуражку, он стал обмахиваться ею, словно веером. – Черт, какая тут жара.       – Они принесли залог, – пояснил овчар, гремя ключами. – Сегодня хоть пожрем нормально. Ты бы сходил, проверил…       – Верно. Пойду, позову Паки… С этими словами путбуль ушел в направлении кабинета, цокая по полу длинными когтями.       – Можете быть свободны, – с ужасающим лязгом отворив дверь, полицай отступил назад, давая Мортису возможность выйти. Потрепанные орки потянулись было следом. Завидев это, полицай резко оскалился, глаза его мгновенно потемнели. Громкое клацанье челюстей пистолетными выстрелами зазвенело в тесном пространстве. Нарушители спокойствия как ошпаренные, в ужасе шарахнулись обратно в камеру.        – То-то же, вонючие пакостники, – облизнув губы, овчар для острастки показал дюймовые клыки. – За вас залог пока не заплачен. Поэтому прижмите, на хрен, жопы. Мортис, вздрогнув, по стеночке посеменил по коридору, время от времени напряженно оглядываясь. Вероятно, пребывание в участке успело оставить на нем свой след. Мне стало жаль его. Ни для кого не было секретом, как полицаи привыкли обращаться с нарушителями. Какой силой, мощью, какой злобой должно обладать существо, чтобы суметь запугать такого исполина, как орк? Страшно подумать.       Выйдя на улицу, я с облегчением вздохнула. От духоты, царившей в участке, меня слегка мутило. Окажись я на месте Мортиса, то не протянула бы в этой душегубке и часа. А бедолага-кентавр пробыл там двое суток, пока мы, сбившись с ног, бегали по всему Дивису, ища кости.       – Ребята, давайте поторопимся. Ну же, шустрее! – едва мы оказались на улице, Ранги начал нервно оглядываться назад. Ива, как и он, тоже вела себя подозрительно, постоянно вздрагивая от каждого постороннего шума.       – Что с вами такое? – Апрель смерил обоих взглядом. – Вы-то чего натворить успели?       – Понимаешь, тут такое дело, – слегка замявшись, ворон стал пояснять. – Когда мы пошли на скотобойню, нам удалось выторговать совсем немного по дешевке…       – И? – кентавр потрясенно уставился на них. Кажется, он уже начинал понимать суть дела. В то время как остальные не понимали совершенно ничего.       – Потом мы пошли в музей и попытались спереть залог оттуда…       – Рисковать шкурами ради кучки полуразложившихся останков? Ну-ну, на такое только вы способны, – подшутил рокер. Однако тон его был далеко не веселый.       – Затем мы отправились на черный рынок… Там нам тоже не очень повезло, – добавил басист. – В итоге мы рискнули костяшки подделать…       – Чего-о-о??? – весь остальной состав «Мертвого месяца» квадратными глазами уставился на чудаковатую парочку. Если это действительно так, то сейчас они для всех прописали билет в один конец на кладбище: если псы пронюхают подставу раньше времени, никому несдобровать!       – Так, без паники… – успокаивающим тоном произнес Апрель в попытке взять ситуацию под контроль. – Сейчас мы в скором темпе…       – СТОЯ-Я-ЯТЬ! НЕ С МЕСТА! – со стороны участка до нас долетел громоподобный рев. Будто голос подал проснувшийся от спячки медведь-шатун или голодный дикий лев. В одну секунду вокруг образовалась гробовая тишина. Птицы на деревьях замолкли, скрывшись в тени листвы, беззаботные белки побросали свои дела и попрятались по дуплам. Даже машины стали ездить тише. Зомбак с метлой тоже куда-то запропастился – вероятно, от испуга зарылся обратно под землю.        А среди тишины был прекрасно слышен приближающийся скрежет острых когтей по асфальту.       Естественно, стоять мы даже не думали. Ива ловко запрыгнула к ворону на плечи. Ее благоверный, один раз взмахнув длинными, глянцевыми крыльями, взвился над землей, после чего был таков. Их черный силуэт, мелькнув на фоне заходящего солнца, секундой спустя скрылся за крышами жилых домов.  Квак позволил Мортису вскарабкаться к себе на спину. Сделав пару-тройку длинных, невероятных прыжков, которым любой прыгун позавидует, лягух моментально исчез во дворах.        Я осталась с Апрелем. Скованная страхом, я продолжала молча наблюдать, как на нас на огромной скорости несутся три озлобленных полицая, жаждущих нашей крови.        – Хэй, Паки, беги за вороном! – несшийся посредине овчар отдал приказание элегантному на вид, стремительному доберману. Паки, кивнув на бегу, резко свернул в сторону. Как стрела, выпущенная из лука, он умчался прочь с такой быстротой, словно у него самого, как у птицы, были крылья. Запрыгнув на пятиэтажный дом, он продолжил по крышам преследовать ворона. Будучи выносливее, быстрее и сильнее любого другого живого существа, пес мог запросто нагнать, а затем долгое время преследовать беглецов. О Иве и Ранги стоило поволноваться.        Серый Питбуль, бежавший слева от Баскера, помчался за Кваком и Мортисом. Мы остались с овчаром один на один.       Апрель без лишних церемоний закинул к себе на спину мою парализованную от страха тушку. Поспешно развернувшись, он снялся с места, унося нас подальше от опасного зверя. Железной хваткой вцепившись другу в плечи, я наблюдала за тем, как под быстро мелькающими ногами кентавра проносилась земля. Одновременно с этим я изо всех сил старалась не слушать тяжелое, сбивчивое дыхание позади, перестук длинных лап и скрежет когтей по неровному асфальту.        – Не уйдете, суки, не сможете, – раздался спокойный, вкрадчивый голос за спиной.        Я не могла оглянуться, но точно знала – полицай совсем рядом.        Апрель бежал так быстро, как мог. Кентавр нарочно выбирал непроходимую дорогу с такими препятствиями, которые могли бы хоть как-то задержать служителя порядка. Но ни ямы, ни заполненные машинами трассы, ни лабиринты многолюдных улиц не могли помочь нам оторваться от погони. От натасканного на такие погони пса трудно было оторваться. В отчаянии рокер неожиданно завернул за угол. Вероятно, он не знал, что там находился тупик: двухметровый деревянный забор, достаточно прочный для того, чтобы пытаться проломить его. Слева, у стены примостились доверху наполненные мусорные баки с железными крышками. Скребя по тротуару копытами, нигилист резко затормозил, планируя развернуться и выскочить на улицу, пока не стало слишком поздно. Но дорогу ему уже преграждал запыхавшийся, явно довольный собой полицай – ведь ему удалось загнать жертву в угол.        – Ну что, добровольно отправитесь за решетку или позволите сначала хорошенько вас потрепать? – Сейчас на его оскаленной, вытянутой морде застыло дикое, волчье выражение, совершенно не свойственное псу. Огромные глаза его потемнели, белки налились кровью. Он безостановочно щелкал челюстями, пытаясь застращать нас. Что касается меня, у него это отлично получалось. Но, видимо, на Апреля такие уловки не действовали.        Молча показав обескураженному псу средний палец, брюнет запрыгнул на мусорные ящики и без всякого разгону с легкостью перемахнул через препятствие.        Приземлившись прямо в лужу по ту сторону ограждения, он, не сбавляя темпа поскакал дальше. Сзади до нас долетел невообразимый шум и треск: полицай, в попытке повторить трюк Апреля, зацепился за забор штаниной. Изодрав одежду и проломив крепкие доски, он с рычанием возобновил погоню, с прежним упорством продолжая нагонять нас. Очень скоро он поравнялся с нами. Страшно оскалившись, овчар предпринял попытку цапнуть бегущего кентавра, метя в ноги. Апрель старался ускориться, но бесполезно – его силы без того были на исходе. Внезапно Баскер подпрыгнул. Его мощные, внушительные челюсти мелькнули в каком-то сантиметре от живота Апреля. Я с облегчением вздохнула. Полицай промахнулся. Однако рано было радоваться. Овчар попробовал зайти с другой стороны. На этот раз наметанный глаз его не подвел. Псу удалось вцепиться в бок Апреля. Сжав челюсти мертвой хваткой, он пару раз дернул башкой, в попытке заставить рокера остановиться. Тот, матерясь от боли, затормозил, а затем, развернувшись, с силой лягнул отцепившегося нападавшего между глаз. Овчар, перекувыркнувшись через голову, с визгом отлетел в сторону, после чего угодил в кусты, растущие у дороги. Обычную собаку этот удар наверняка убил бы. Но Баскер очухался довольно быстро. Ломая ветви и сдирая листья, он выбрался на дорогу, торопливо отряхиваясь. Редкие прохожие – некоторые с удивлением, а некоторые с ужасом – смотрели на нас.       Апрель больше не мог бежать. Его трясло. Из раны на асфальт тонкой струйкой сочилась темная, почти черная кровь. Я успела немного отойти от шока. Спрыгнув на землю, на нетвердых, слабых ногах пошла рядом с другом, частенько оглядываясь назад. Не собирающийся сдаваться овчар с бараньим упорством, пошатываясь, брел за нами. На лбу его виднелась кровоточащая рана.        Внезапно Апрель остановился. Развернувшись, он посмотрел в глаза преследователя. Подняв голову, тот, встретившись с ним взглядом, зло улыбнулся. Из уголка его рта сочилась тонкая, красная струйка. Увидев, что жертва не пытается уйти, он ускорил шаг. Вокруг нас собралась небольшая толпа народа. Жилые дома будто окружили нас, создав подобие Колизея. Всем внезапно стало интересно, чем же дело кончится.  Поискав глазами хоть какое-то оружие, я подобрала с земли увесистую палку с мою руку толщиной. Лучше, чем ничего. Находясь между Баскером и Апрелем, я встала в боевую позу, взяв «дубинку» наизготовку.       – Что ты делаешь? – кентавр пораженно уставился на меня. – Сваливай, пока не поздно. Он убьет тебя!       Я ничего не ответила. Зачем объяснять простую истину – если помирать, то вместе. Между тем, овчар решился на новый прыжок. Сбросив с плеч разорванную в клочки рубашку, мешающую движению, он перешел в атаку. На этот раз он явно метил кентавру в горло.        Но челюсти пса встретили неожиданное препятствие в виде деревяшки. Я с силой зазвездила слишком близко подошедшему собакену по морде, надеясь попасть в глаз. Как только палка угодила полицаю в зубы, все было кончено. Он без особого труда разломил ее надвое. Я осталась совершенно беспомощной.        Что я там говорила про смерть? Вероятно, я слишком поздно поняла, что вообще не хочу умирать. Ни одна, ни в компании.        – Эй, вы чего творите?! А ну прекратили быстро этот цирк! Сейчас всех разгоню, к херам! – внезапно сгустившуюся тишину нарушил зычный, властный голос. Мы обернулись, не веря своей удаче. К нам степенной, но твердой походкой, шел седой, согбенный некромант в бардовой мантии, окруженный свитой из десяти закованных в цепи мертвецов.       – Даже слуг выгулять нельзя спокойно! А ну, пшел прочь, оборотень! Иначе жмуров на тебя натравлю!        Раненый полицай, поджав пушистый, рыжий хвост, отступил назад. Но уходить окончательно он пока не спешил:       – Они преступники! Их следует наказать по всем статьям! Они совершили незаконное…       – Да плевать я хотел, чего они там натворили! – дед возмущенно стукнул о землю длинным, узловатым посохом с блестящей на конце голубоватой сферой света. – У нас тут свои законы! Если вы сейчас же не разойдетесь, я из вас чучела сделаю! Негодники, орут, буянят, спать мешают целыми сутками! Весь район запугали! Здесь же зомбята ходят! Зыркнув в нашу сторону красным, налитым кровью глазом, полицай затрусил прочь, слегка пошатываясь. Спорить с некромантом он не осмелился. Что может сделать грубая, тупая сила против древней, черной магии?       Удовлетворенно хмыкнув, глава района – им, скорее всего, являлся седой, как лунь, дядька с посохом – перевел возмущенный взгляд на нас:       – А вы чего уставились? Или вам особое приглашение прописать? Так я пропишу, да прямехонько в морг! Пошли, пошли прочь, окаянные!       Апрель, тряхнув головой и прогоняя муть в глазах, устало побрел восвояси. Я, немного помедлив, пошла за ним следом. В голове крутились разного рода мысли. Само собой, первое место в них занимала ужасная, едва не кончившаяся трагедией подстава Ивы и Ранги.
Примечания:
*Вя́хирь, или витю́тень — вид птиц рода голубей. Заметно крупнее других голубей, цвет голубо-серый, красновато-серая грудь, два белых пятна и зелёно-металлический отлив на шее. На крыле, а у взрослых птиц также на боках шеи яркие белые пятна, клюв желтый, грудь розоватая, хвост снизу с белой поперечной полосой. При взлете громко хлопает крыльями. *Удо́д — небольшая яркоокрашенная птица с длинным узким клювом и хохолком, иногда раскрываемым в виде веера. 
Продолжение следует...