Витрина
Журналов

В мрачном месяце апреле... (Крис и Зазя) №4

Комментарии
0

категория журнала | Литература

Рожки, ножки да голова пса

Чтобы добраться до рынка, пришлось тащиться на троллейбусе до центра Дивиса. Всю дорогу на нас как-то неодобрительно пялились бабки-горгульи чересчур злобного вида, одетые в цветастые платочки и необъятные юбки, целиком и полностью соответствующие канону. Вероятно, очень им не нравился видок двух странных субъектов. Едва ли не огнем готовы были плеваться в нашу сторону. Прочие пассажиры как-то странно отводили взгляды.       Кентавр прошел в конец транспорта и, стараясь привлекать как можно меньше внимания, со скучающим видом уставился в окно. Мне пришлось пристроиться у него под мышкой, где, как ни странно, оказалось очень даже уютно – от него исходил приятный аромат крепких сигарет вкупе с мятной жвачкой.       Вокруг царила невероятная толчея.       Чтобы хоть как-то отвлечься от гнетущей обстановки (горгульи никак не переставали сверлить нас взглядами), решила завести с Апрелем непринужденный разговор:       – Откуда у тебя такая татуировка? – спросив, указала на забитое плечо нового друга, надежно скрытое плотной кожанкой.       – Как откуда? Из тату-салона, – ответ прозвучал полунасмешливо-полунедоуменно. Значит, рокеру не часто доводилось слышать такие тупые вопросы.       – Ну а зачем тебе татуировка? – пришлось задать очередной идиотский вопросец. Может, он хоть что-нибудь наконец расскажет о своей нелегкой, но наверняка увлекательной жизни вокалиста рок-группы, уже успевшей завоевать признание многих фанатов. Ведь за все время нашего недолгого знакомства, я едва что-то успела узнать о нем. Думаю, настало время немного рассказать о себе.       – Понимаешь, когда я ее делал, то сам мало соображал, зачем она мне, – честно ответил Апрель. – Просто… как сказать… Набить татуировку – это все равно что родиться с родинкой на пизде. Необычно и на всю жизнь. Только мне в свое время пришлось за нее по-крупному ответить.       Он осторожно высвободил левую руку из рукава. Вглядевшись в рисунок, поверх которого пролегали два уродливых шрама – определенно от когтей – не сразу поверила своим глазам. Поистине, новый товарищ преподнес неожиданный сюрприз; то, что я издалека спутала с головой медведя или волка, оказалось головой собаки – гравюра с изображением башки грозного, слюнявого пса с горящими, демоническими глазами. Все бы ничего, но с нижней челюсти у него стекала кровь, а между надбровными дугами торчал эфес каскары – прямого обоюдоострого меча. Жуткое зрелище. Изобразить на собственном теле оторванную голову блюстителя закона и порядка – на такое способен либо в край сумасшедший, либо отпетый анархист. Подобные радикальные жесты нередко превращаются в обыкновенные ошибки молодости, за которые приходится дополнительно расплачиваться в более зрелом возрасте.       – Мне за нее полицаи чуть руку не оторвали, – признался Апрель, вновь скрывая неудачную «нательную живопись» под курткой. – Теперь стараюсь не допускать подобных ошибок. Просто я был тогда молодой и тупой.       – Понимаю. Все мы иногда совершаем дурацкие поступки, – слабо улыбнувшись, тоже в свою очередь решила открыть собственную небольшую тайну: – Хочешь знать, откуда у меня вот это? – И с этими словами коснулась указательным пальцем обломанного рога.       – Ну, колись, – Апрель выжидающе поднял подвижную бровь. Или мне показалось, или ему действительно стало любопытно. Его интерес немного польстил.       – Мне это тоже от полицаев досталось, – предаваясь воспоминаниям, с задумчивым видом устремила взгляд в окно. – Помнишь, какое-то время в городе творились массовые беспорядки? Тогда зомби взбунтовались и атаковали наши кварталы. В то время мы попытались получить помощь от законников. Просили, чтобы они загнали трупов обратно…       – Да, половина отказалась, – кивнул Апрель. Он тоже помнил те неспокойные деньки, когда на улицах царил хаос.       – Им не хотелось возиться с мертвецами. Чертовы собаки. Вроде бы любят мясо, только им свежее подавай. А живыми покойниками побрезговали. Вот я и решила подойти к одному, дабы все ему высказать. Этот идиот спокойно стоял, покуривал, смотрел, как один из жмуриков загнал какого-то фавна на дерево. Ну начала я ему мораль читать. Зря, – обернувшись, взглянула в полные сочувствия и сопереживания глаза Апреля. – Не надо было этого делать. Но меня понесло. Злая я была. И тоже, видимо, тупая. Хотя, еще легко отделалась. А-то остались бы рожки, да ножки…       – Нет. Ты правильно сделала, – неожиданно перебил рокер. – Я на твоем месте тоже не стал бы молчать.       Удивительно. Я-то думала, он будет меня осуждать. Читать лекции о том, что с «костогрызами» бесполезно связываться. Только себе дороже. На эту тему мне потом многие знакомые все уши прожужжали. Но только не Апрель… Видимо, он очень хорошо меня понимал.       – А знаешь, мы кое в чем похожи, – сами собой мои губы изогнулись в улыбке. – Мы не идем за остальным стадом. Все высказываем прямо, даже если за это придется ответить. Мы честны перед окружающими и перед самими собой. Жаль, что нам не довелось встретиться раньше. Мы бы весь мир перевернули, как считаешь?       – Да, жаль, – лицо кентавра осунулось. Сейчас он выглядел грустным. Вот наша остановка. Мы поспешно вышли из душного, заполненного транспорта. Когда троллейбус, вновь двинувшись с места, покатил дальше, я еще некоторое время смотрела ему вслед. Создавалось такое впечатление, что вместе с ним от остановки отдаляются все остальные плохие воспоминания. Сейчас со мной был Апрель. В данный момент мне казалось, что наше знакомство принесет еще много хорошего.
***
      Стоило нам приблизиться к высоким, слегка покосившимся воротам, как мой нос мгновенно атаковали различные запахи. Среди них можно было различить дух долгое время пролежавшей на солнце рыбы, немного подпорченных овощей и фруктов, подгорелого мяса, вперемешку с ароматом выброшенных неподалеку отходов. Покупать я тут не побоялась бы только консервы и лапшу быстрого приготовления. Хотя ее качество тоже внушало подозрение. Конечно, мы могли бы отправиться в так называемые «модные кварталы» – истинный рай для существ побогаче. Но там нам едва хватило бы даже на чипсы. Поэтому, оставалось довольствоваться малым.       Мне уже доводилось бывать тут пару раз. И это место не вселяло абсолютно никакого доверия. Мы шли вдоль длинного прохода по хлипким доскам, позволяющим не ступать в лужи. Над нами нависало грязно-синее тряпье брезента, предназначенное для того, чтобы в случае дождя спасать продавцов, покупателей и товар от возможного промокания. По бокам от нас, вдоль стен, приютились шаткие деревянные прилавки. Каждый торгаш имел свои способы привлечь покупателей: кто яркой вывеской, кто громкими зазываниями, кто бесплатными пробниками. Но ни один – качеством товара.       Помимо безобидной на вид еды тут продавали много чего еще. Каждому торгашу здесь была отведена своя роль: гномы в основном отвечали за продукты, а ведьмы – за дурь, прочие снадобья, безделушки. Последние, естественно, работали под прикрытием. Хоть оный рыночек славился ужасными продуктами, зато ассортимент тут имелся куда более разнообразный, чем в тех же кварталах для богачей. Помимо жареного мяса единорога, сала дракона, крылышек пегаса во фритюре, кебаба из василиска, тут можно было найти дьявольскую пыль, троллий крек и даже первитин… А крышевали над всем этим огры и тролли. Иногда среди рядов можно было углядеть их уродливые, примелькавшиеся физиономии. Само собой, ни для кого не являлось секретом, что вечно продажные полицаи состояли в доле с местными наркодиллерами – иначе сию лавочку давно бы прикрыли.       Довольно нескоро я поняла, что слишком сильно прижимаюсь к мощному боку Апреля. Толстая кожа, покрытая блестящей короткой шерстью, оказалась приятной на ощупь. Прикосновения к нему успокаивали, заставляли забыть о плохом. Но, опомнившись, я поспешила отстраниться. Наверняка не очень приятно, когда к тебе постоянно липнет потрепанный сатир с улицы. И все же, кентавр, видимо, не очень возражал. Вместо этого, он, повернувшись, с интересом посмотрел на меня:       – Боишься? – в его голосе прозвучало беспокойство.       – Нет-нет, что ты. Просто… – я замялась, подыскивая вразумительный ответ: – Заносит немного на поворотах.       – Смотри, не грохнись в лужу, – предостерег Апрель. Заметив что-то интересное на одном из прилавков, он притормозил. Проследив за его взглядом, я увидела выставленное на продажу вяленое мясо.       – Почем? – осведомился кентавр у продавца.       – Три, тридцать пять, – гнусавым голосом ответил гном со свалявшейся седой бородой и колпаком, натянутым на самые глаза.       – Разве кентавры не веганы? – моему удивлению не было предела. Апрель рушил все стереотипы о своем народе.       – С хера ли упали? – рокер нахмурился. – Какой нормальный мужик может прожить без мяса?       – Но ты ведь… Сам наполовину мясо, – робко заметила я. Вот, сейчас он разразится громкой, поучительной тирадой по поводу пустых, общественных стандартов. Но кентавр только усмехнулся.       – А остальная моя половина? Железная что ли? Ты не забывай – мы все – сатиры, кентавры, фавны, русалки, сирены и прочие – немного люди. Моя человеческая половина требует мяса. Ничего не могу с этим поделать.       – Хорошо. Тогда моя человеческая половина требует алкашки и сигарет. Со вчерашнего вечера не курила. Встретимся на этом же месте через полчасика, – отсалютовав нигилисту, поспешила раствориться в толпе. Естественно, на тот момент я плохо понимала, что куда лучше было бы остаться со своим большим, сильным другом. Очень странно на меня поглядывали два крючконосых тролля в спортивных прикидах; они постоянно терлись где-то неподалеку. Но перед входом Апрель по доброте душевной одолжил немного деньжат. В кои-то веки у меня появились деньги. Я спешила скорее их потратить.       Летящей походкой направилась к ларьку.       Навряд ли без Апреля мне грозит опасность. Однако за все время пребывания среди торгового лабиринта мной не был замечен ни один сатир, ни один кентавр. Очень странно. Раньше их здесь водилось немерено. Я не посещала оных мест так давно, что, возможно, порядки тут слегка поменялись. Теперь здесь сновали только представители земляной и мертвой нечисти – тролли, гоблины, орки да некроманты со своими ручными трупами. И люди, конечно. Куда без них? Посматривали на меня, прямо скажем, очень недобро. Так обычно смотрят на клоуна, который случайно забрел на детские похороны. Не стоило так далеко отходить от Апреля. Как выяснилось позже, волновалась не зря.       Не успела доскакать до вожделенных «палочек смерти», надежно спрятанных в удобной упаковке, как дорогу мне преградили два бугая.       Рослые, зеленомордые, отвратные во всех смыслах данного слова. Причем, у каждого имелся свой отличительный признак. Или даже два. У одного присутствовала жирная, волосатая бородавка на кончике острого носа да выпирающий из-под верхней губы клык. У другого разросшаяся на весь морщинистый лоб монобровь, больше похожая на гусеницу. Оба одинаково подло ухмылялись.       – Эй, источник кашемира. – Первым заговорил обладатель бородавки. – Ты разве не знаешь, что для копытных введена плата за вход?       Они двумя скалами нависли надо мной в ожидании, заслоняя собой небо.       Такая прекрасная новость слегка озадачила. Вблизи ворот никакого объявления не висело. Нас никто не предупредил. Вывод один – сейчас меня пытаются тупо ограбить. Причем на глазах у десятков покупателей и продавцов. Но вряд ли кто-то из них решится вступиться. По телу волной прошелся страх. Вот чего не хватало в последнюю очередь – так это схватить очередной паралич. Я постаралась взять себя в руки и смело воззрилась на обирателей снизу вверх.       – Значит, вы таким образом выжили всех наших? Неплохо, наверно, пришлось постараться?       – Тебе какое дело? – бровястый мрачно сплюнул себе под ноги. – Деньги гони.       – Сначала сделай что-нибудь с лесом у себя на роже. Смотреть противно, – съязвила я.        Прежде, чем они разом кинулись в мою сторону, умудрилась высоко подпрыгнуть. Наступив одному на спину, в мгновение ока оказалась на земле. Окружающие молча наблюдали за происходящим. Никто не стремился на помощь, но препятствовать побегу тоже не спешили. Выход один – оставалось надеяться только на свои козлиные ноги, которые могли подвести в любой момент. Пришлось постараться об этом не думать. Не дожидаясь, пока оба тролля очухаются и поймут в чем дело, скорее дала стрекача в направлении мясной лавки, где должен был находиться Апрель.       Кентавра там не оказалось. Тогда пришлось окольными путями пробираться к выходу. Черт, где же носит этого сумасброда, когда он так нужен?!       Вскоре паника дала о себе знать. Я почувствовала, что ноги начинают отказывать. Быстрым темпом доползла до рыбного отдела, затем юркнула под прилавок. Гнавшиеся следом верзилы пробежали мимо. От топота их когтистых, слоноподобных лап содрогалась земля да расплескалась добрая часть луж.       Удушающая рыбная вонь сводила с ума. Но я ничего не могла с этим поделать. Тело сковал паралич. Теперь стало невозможно сдвинуться с места. Если меня тут обнаружат…       – Оу, что ты тут делаешь, единорожка? – донеслось откуда-то сверху.       Взгляд уперся в знакомые длинные ноги с густыми космами щеток до самых копыт. Высоченному Апрелю пришлось согнуться в три погибели, чтобы достать меня из-под прилавка. При этом дородный гном с угреватым лицом неодобрительно посматривал на нас.       – Чего испугалась? – кентавр попытался поставить меня на ноги, но те все время норовили разъехаться в стороны. За плечами у него виднелся небольшой походный рюкзак, в который он сложил покупки.       Я не в силах оказалась вымолвить ни слова. Но очень скоро ответ на вопрос вокалиста отыскался сам собой. Из-за угла вдруг вынырнули два недавних «красавца». Увидев объект поисков, решительной походной затопали к нам.       – Эй, куда поскакала? Мы еще с тобой не разобрались! – завидев Апреля, оба остановились в некотором недоумении. – А ты тут с какого перепугу? Не припомним, чтобы ты платил за вход.       – Хочешь, чтобы я заплатил? – скрестив руки на груди, спокойно спросил кентавр. –       Попробуй, заставь.       Присутствие Апреля придало сил. Рядом с ним я почувствовала себя в безопасности. Страх отступил. Теперь ноги держали твердо.       Рокер и тролли сверлили друг друга взглядами. Они находились на расстоянии трех-четырех метров друг от друга, но почти одинаковый рост позволял им смотреть друг другу прямо в глаза. Обе стороны казались настроены серьезно. Тролли не хотели позволить «платежеспособным клиентам» смыться просто так. Кентавр в свою очередь не собирался подпускать громил ближе. Я предусмотрительно отошла чуть назад. Прохожие застыли на месте, с интересом наблюдая за происходящим. Некоторые даже полезли за телефонами. Вот ведь бесчувственные скоты, ни у кого не возникло мысли помочь.       Бровястый тролль первым решился сделать шаг. Апрель ударил тяжелым копытом о землю. Толстые доски под ним содрогнулись, затрещав. Этим он заставил противника вновь отступить назад.       – Бегаешь быстро? – Неожиданно спросил нигилист.       Нам что, предстоит бежать? Не припомню, чтобы такие благородные, гордые народы, как кентавры когда-то от кого-то убегали… Но, то время давно прошло. По крайней мере, Апрель во многом успел это доказать.       – Ясно не быстрее тебя, – решила ответить правдиво.       – Тогда прыгай на спину, – внезапно произнес он. – Держись крепче.       Поверить не могу. Неужели он действительно позволит... Длинная спина с малость вытянутым корпусом оказалась весьма мягкой. К ней было приятно прикоснуться. Вскочив на такое необычное средство передвижения, как советовал кентавр, крепко ухватила его за пояс. И тут я едва не свалилась на землю и окончательно не разбила себе череп. Апрель без предупреждения встал на дыбы, дико проорав:       – Назад, суки, убью!       Тролли вместе с зеваками брызнули врассыпную, спасаясь от больших, черных копыт. Вряд ли кому-то хотелось, чтобы ему на голову приземлилась увесистая нога кентавра. Разогнав толпу, спаситель сорвался с места, рванув к выходу. Для незадавшихся гоп-стопщиков угнаться за нами не представлялось возможным. Их тучные, громоздкие туши больше предназначались для ближнего боя, чем для бега на длинные дистанции. Окружающие едва успели разбежаться в стороны. Никто не желал быть затоптанным насмерть. Впрочем, рокер без особого труда перепрыгивал любые препятствия, будь то тележка с овощами или какой-нибудь нерасторопный гном. Подобной прыти мог позавидовать любой породистый скакун. Вероятно, данным образом Апрель не в первый раз уходил от таких проблем, как в край охреневшие тролли.       Никогда раньше не подозревала, что мчаться на столь умопомрачительной скорости верхом на кентавре может быть так круто. Апрель разогнался довольно быстро. Ветер трепал его длинные волосы, а волнистый хвост черным флагом развевался далеко позади него. Друг драпал поистине стремительным карьером, лишь слегка притормаживая на поворотах. Меня шатало из стороны в сторону. Но я была счастлива. Никогда не получала такого удовольствия... такого адреналина.       Ворота перед нами сначала попытались закрыть. Апрель, не останавливаясь, на ходу распугал этих идиотов и просто-напросто снес хлипкие доски с петель. Для него они были как калитка для стенобитного тарана.       Едва мы оказались за пределами рынка, я не сдержала победный вопль. Ловко развернувшись, подняла обе руки вверх. Держась одними ногами, показала незадачливым преследователем выставленные средние пальцы. Чудом не сорвавшись в грязь, поспешно схватила за талию Апреля, тоже не пытающегося сдержать ликование.       – Хватит уже скакать по мне! Мой хребет не гималайские горы! – смеясь, пошутил кентавр, слегка сбавляя темп бега.       Но очень скоро к моей радости пришло разочарование. Сигарет я так и не купила.
Продолжение следует...