Витрина
Журналов

В мрачном месяце апреле... (Крис и Зазя) №3

Комментарии
0

категория журнала | Литература

Выхода нет, дай сигарет

Какое-то время я безнадежно лежала на асфальте, ощущая щекой неприятную, шершавую поверхность. Рядом носились соседи да жильцы близлежащих домов. Мозг совершенно отказывался соображать. Апрель – на том ему большое спасибо – взял мою обездвиженную тушку на руки и отнес подальше от суматохи, чтобы меня ненароком не затоптали.        Положив на лавочку в каком-то малознакомом парке вблизи зачуханного фонтана, он стал молча дожидаться, пока я соизволю прийти в себя. О том, что произошло с его спутницей, рокер допытываться не стал – видимо, прекрасно понимал, что бесполезно. Это еще с детства – при сильном испуге или дичайшем шоке падаю без движения. Паралич всего тела. Для здоровья не смертельно, но в стрессовых ситуациях крайне неудобно. Однако ничего, уже малость попривыкла жить с таким отклонением.       Несколькими минутами позже ко мне вернулась способность двигаться. Не без труда сев прямо, почесала саднящий бок, ушибленный об асфальт. Ну вот, в коллекции синяков прибавился новый экземпляр. Чудно.        – Мир – это один сплошной уёбок. Он все никак не перестанет испытывать тебя на прочность, – вдруг ни с того ни с сего изрек кентавр. Оглянувшись, брюнет чуть приподнял угловатую бровь. – Хреново тебе, а? Что теперь делать будешь?       Я часто-часто заморгала, уставившись в пространство перед собой. Не хотелось изливать чувства перед лицом малознакомого субъекта. Какое ему вообще дело до страданий невезучего сатира?       – Как это произошло? Что вообще случилось? – спросила вместо ответа.        – Тут даже троллю понятно – взрыв газа. Видать, жильцы не уследили. Поэтому рвануло. Понятия не имею, как у остальных мозгов хватило идти выживших искать. Вряд ли там кто уцелел, – мрачно произнес Апрель. Заметив, что я поднялась на ноги и, пошатываясь, направилась прочь, недовольно взмахнул хвостом. – Эй, единорожка, куда навострилась-то?       – Куда ноги понесут.        – У тебя знакомые хоть есть или родные? Ну, к кому пойти?       – Никого у меня нет, – вымолвила я, не оборачиваясь. Растрогала немного его забота.       – Давно уже. Ты не волнуйся, в парке переночую. Не в первый раз. Кстати, спасибо за сигареты!       – Подожди, – подойдя, он схватил меня за руку, заставил остановиться. – Вижу, для тебя сейчас настало не лучшее время. Пойми, я очень хочу тебе помочь. Предлагаю наведаться ко мне. Погостишь пару дней, пока на ноги не встанешь.        – Звучит заманчиво, – скептически заметила я. – Но разве тебе так хочется пускать домой малознакомую оборванку с улицы? А вдруг на следующий день ты проснешься, а у тебя из дома все вынесено? Не боишься?       – Знаешь, буду крайне признателен, если ты найдешь в моей берлоге что-то, что можно вынести, – хохотнул Апрель.       – Как за жилье платить? В долг? Или натурой? – спросила я, смерив его с макушки до копыт оценивающим взглядом.        – Натурой не очень удобно, не находишь? – в тон мне, ответил он. – Хотя… Если стремянку поставить, у тебя получится потолки мне побелить. Женская рука в доме нужна, понимаешь? – улыбнувшись, Апрель нетерпеливо махнул рукой. – Всё, хватит ломаться, дамочка. Пошли. Не оставлять же тебя под дубом ночевать.       Странно так бывает. Вроде не замечаешь добра в окружающих, а оно – раз! – проявляется в самый нужный да ответственный момент. К тому же, не стоит судить земных тварей по их внешнему виду. Вот он – Апрель. Вроде бы отморозок конченый, выродок каких поискать, нефор до мозга костей, а в душе добрый самаритянин. Как мне повезло столкнуться с ним! Видимо, сама судьба нас свела. Однако время покажет, что за испытания приготовила мне чаша сия.       Не став спорить, послушно поплелась вслед за новым другом, прямо как героиня новомодного боевика, оставляя позади руины прежней жизни.  И все-таки, есть тут один весомый плюс: хоть будет у кого тырить сигареты. 
***
      Утром проснулась от нестерпимо яркого луча света, бьющего в окно. Штора, больше напоминающая рваную простынь доисторических времен, оставалась совершенно бесполезной. Не спасала от солнца. Поэтому я без труда оглядела хорошо освещенную, нагретую комнату. Хотя, если честно, оглядывать тут оказалось особо нечего. Голые зеленые стены, голый дощатый пол, мебели нет. Совершенно обнаженное помещение, если его можно так назвать. Поднявшись с относительно чистого матраса, примостившегося в углу, сладко потянулась, разминая конечности. Всё-таки, это лучше, чем ночевать на улице на пару с комарами и мотыльками.       Из-за двери раздавались странные звуки. Какая-то невероятно тяжелая электро-музыка. Странно, что я не проснулась от нее раньше.        Выглянув за дверь, осторожно прошла по коридору, идя на звук заунывного воя гитары и долбящего по ушам стука ударных. Спустилась по лестнице, остановилась в гостиной. Впрочем, она ничем не отличалась от выделенной мне на досуге комнаты. Прав был Апрель. Выносить отсюда совершенно нечего. Видимо, поэтому он и не побоялся пригласить в дом такую странную на вид незнакомку. А разложенные на полу матрасы вряд ли могли сильно заинтересовать потенциальную воровку. Вероятно, тут ночевали постоянные жильцы. Интересно, когда я успела стать такой особенной, что мне выделили отдельную комнату? Еще на стене заметила разбитое зеркало. Проходя мимо, не смогла удержаться: взглянула на себя. Действительно, выгляжу из рук вон плохо. Толстовку надо бы отстирать – вся в грязи и старых пятнах, в шерсти на ляжках да в волосах застряла вчерашняя листва, на лице ссадины и кровоподтеки, а некогда шелковистый хвостик вообще превратился в метелку. Настоящий сатир без определенного места жительства.  Дойдя до середины гостиной, огляделась. Отсюда вели три двери. В одной – открытой, виднелась кухня, в другой – скорее всего, выход, в последней – студия. Особо не раздумывая, двинулась туда. Хотелось отблагодарить кентавра за предоставленную комнату, да вообще, за доброту.        Робко приоткрыв дверь, покрытую потрескавшейся белой краской, заглянула внутрь.  Репетиция проходила в самом разгаре, посему вряд ли меня кто-то заметил. По стеночке пройдя мимо музыкантов, села в угол и стала с интересом наблюдать за играющими. Не хотелось лишний раз отвлекать ребят, к тому же, вряд ли мне еще когда-нибудь представится случай на халяву побывать на настоящей репе рок-музыкантов. Знаете, это была самая разношерстная группа, которую я когда-либо видела. Вокалом, само собой, занимался Апрель. Слева от него на клавишных играл огромный, обширный жаб с зеленовато-серой кожей.       Он напоминал валун с выпученными глазами, густо заросший мхом. Если бы лягух стоял прямо, а не сидел на кортанах, то наверняка смог переплюнуть в росте среднестатического человека. Не говоря уж о сатире. На ударных стоял… приглядевшись, сначала отказалась поверить своим глазам. С первого взгляда, я приняла его за еще одного кентавра белой масти. Однако у него были смешные короткие ножки и очень длинная светлая челка, полностью закрывающая глаза. Вряд ли он что-то мог за ней увидеть. Им был молодой паренек в фланелевой рубашке в крупную клетку. Он выглядел намного младше Апреля. Никогда не видела таких крохотных кентавров. Представители его вида всегда слыли высокими, статными, поджарыми. А он прямо... карликовый. Зато уши его казались невероятно длинными. После этого меня уже не могло ничего удивить. Посему даже басист–ворон и темная фея, отвечающая за соло, уже не шибко впечатляли. М-да. Разносторонняя компашка тут собралась. Интересно, чем еще они занимаются, кроме репетиций? Беляшами балуются?       Мое внимание вновь переключилось на Апреля. На сей раз рокер снял увесистую косуху, стянул волосы в длинный хвост. Его худощавый торс прикрывала футболка с изображением черепа в мотоциклетной каске. Присмотревшись внимательней, заметила рисунок на плече. Но что там изображено, рассмотреть не удалось. То ли медведь, то ли волк. Татуировку перекрывали два давно затянувшихся, страшных шрама, напоминающих следы от когтей. Интересно, где это его так угораздило?       – Оу, смотрите-ка, кто глаза продрал, – внезапно музыка оборвалась и на комнату обрушилась непривычная тишина. Видимо, мои уши успели привыкнуть к громкому звуку. Поэтому я не сразу расслышала, когда вокалист обратился ко мне. – Знакомьтесь, Лика.       Я решила, что будет приемлемо встать и подойти ближе. Мило улыбаясь, представилась каждому. Благо, хорошие манеры не до конца выветрились из моей козлиной башки.        Клавишника-лягушатника звали Квак. Он даже протянул мне огромную, склизкую лапу для рукопожатия. Схватив руку новой знакомой, долго, энергично тряс. Его широкий, внушительный рот, больше походящий на черную дыру в космическом полотне, растянулся в располагающей улыбке.       Мортис – маленький кентавр – приветливо помахал ладошкой. Он оказался ниже Апреля аж на две головы, но малый рост его, казалось, нисколько не смущал. Ранги – человек-ворон – выглядел очень брутально. Словно был создан для игры в какой-нибудь металл-группе вроде этой. Ноги в узких кожаных штанах с цепями и туловище его были вполне человеческими. А руки напоминали когтистые вороньи лапы, покрытые паюсным оперением. Птичья голова с пунцово-красными, смотрящими прямо в душу глазами вкупе с вытянутым острым клювом, вселяла небольшую толику страха.  Под стать ему была его подружка – Ива. Темная фея – брюнетка с черными, короткострижеными волосами, в темной мешковатой одежде и полупрозрачными крыльями с изящным узором за спиной. Она постоянно поправляла увесистые ботанские очки на курносом носу и проверяла, не попортился ли черный лак на ногтях.  Но, я очень сильно на это надеялась, мне все оказались рады. Группа носила название "Мертвый месяц". Подходящее наименование для такого коллектива.       – Апрель успел кое-что нам о тебе рассказать, – сказал Мортис. – Какое-то время можешь пожить у нас. Мы совершенно не против. Квак выдал странный нечленораздельный звук. Лягушатники редко могли поддержать диалог с представителями иных рас, так как не многие знали язык водяных. Но, судя по всему, остальные участники группы научились понимать клавишника. Я предположила, что он выразил согласие с Мортисом.       – Мы только что закончили репетировать. Думаю, пора отдохнуть и чутка прогуляться до рынка. А то опять на обед будет эконом-вариант – бутерброд с хлебом, – изрек Апрель, накидывая косуху, приютившуюся на огрызке батареи. – Ребята, может, кто-нибудь составит мне компанию?       – Я могу пойти с тобой, – я вызвалась помочь.       Остальные вежливо отказались.        Мы вышли на улицу, вдохнули относительно свежий городской воздух. Прохожие спешили по своим делам, дети играли в парках, в фонтанах опять весело шумела, переливаясь вода, прозрачная и чистая, как стекло в очках Ивы. Совершенно ничего не напоминало о вчерашнем происшествии.        Вдруг я ощутила прикосновение к своей руке. Это Апрель. Неожиданно он решил взять меня за руку. Ненавязчиво так, осторожно. Я не стала возражать.
Продолжение следует...