Витрина
Журналов

Tales by Mark Erl №1

Комментарии
0

категория журнала | Литература

Начало

Tales by Mark Erl №1

Начало

Бренд: Tales by Mark Erl

Автор: karpov.andrew2013

Дата издания: 13.03.2017

Let it be

Интригующий рассказ?

      Мне приснился совершенно дурацкий сон, который я, к счастью, забыл через несколько часов после противного звона будильника. Руки сковывала смирительная рубашка. Сам я находился в комнате с мягкими стенами. В голове била непонятная для меня неистовая тревога. Причину этой паники я так и не нашёл, но быстро понял, где нахожусь. Это должна быть палата психиатрической больницы. Я слышал громкие шаги, отдающие эхом по коридору. Врачи даже не останавливались рядом с дверью, дабы узнать, всё ли хорошо со мной и почему издаются душераздирающие вопли. Внезапно, после очередного моего крика, я услышал сотни других. Они доносились с каждого этажа больницы – ругань психопатов. Как же я был рад видеть своего соседа по комнате, когда проснулся в поту поздним утром. В нос вдарил запах табачного дыма. В окно били капли дождя,который не прекращался весь день. Небо было затянуто тучами. Такая погода в Петербурге далеко не редкость. Сосед даже не взглянул на меня и только испугался, когда я резко подпрыгнул, откидывая одеяло в сторону. 

 

      Я поднялся на пятый этаж дома и позвонил в дверь. Послышался звон с другой стороны, но не последовало ни топота шагов, ни какого либо другого звука,дающего знать, что хозяин квартиры сейчас дома. Хотя, я тогда был точно уверен,что он должен быть там, иначе ему негде быть в это время суток. Я снова набрал его номер в телефоне. На этот раз не последовало ответа: «Абонент вне зоны действия сети», как в прошлый раз, а более пугающее и настораживающее: «Данного номера не существует». Недоумевающе посмотрев в экран смартфона, я присел на подоконник. 

      - Где же он? – повторял вопрос я у себя в голове, а затем повернулся лицом к окну, что выглядывало во двор. На холодной плитке лестничной клетки остались мокрые следы подошвы кед. В стекло продолжал барабанить дождь. С волос и носа стекали капельки воды. Ситуация с внезапной пропажей друга меня немного настораживала,но я старался не навязывать себе лишних проблем. Вдруг он выбежал в магазин или по срочному делу? Но тут я заметил одну важную деталь, которая навела меня на ужасную мысль. У него была старенькая «Волга», которую я помогал ему чинить и приводить в порядок иногда. Он никогда не садился за руль этого автомобиля.Всегда эта машина стояла во дворе в одном и том же углу. А теперь её там нет.Даже сухого места не осталось, а значит, он выехал достаточно давно, чтобы быть уже не в городе. Я знал, для чего она была нужна ему. Все это знали. Неужели он, наконец, решился? 

      Стараясь уложить у себя в голове эту мысль и не паниковать, я просто размышлял и вспоминал. Ведь еще вчера мы общались по телефону, а теперь, вот, его нет рядом,и не будет невероятно долго, а мобильного номера даже не существует. Он отстранился от общества, друзей и родных, городской суеты и бытовых проблем,смог вырваться из ловушки. Возможно, теперь он будет счастлив. И я рад за него,несмотря на то, что сам буду несчастен. Без этого человека не будет какой-то важной части меня, поддержки с его стороны, которая всегда была так необходима. 

      Я так и продолжал стоять на пятом этаже дома, вглядываясь в пустующее место во дворе.Здесь не хватало Волги. И мне уже не хватает её хозяина. Всему этому городу не будет его хватать. Помимо болезненных мучений о покинувшем Петербург друге, на меня нахлынуло странное чувство, которое я не испытывал ранее. Словно, меня самого уже нет здесь. Несмотря на то, что новое ощущение быстро угасло, и я не придал ему особо важного значения, оно смешалось с вестью о путешественнике, и я не выдержал. По замёрзшей румяной щеке прокатилась горестная слеза и упала на оранжевый потрепанный ботинок. Именно с того момента жизнь стала намного непонятнее и страннее для меня, предоставляя множество загадок моей психике.Она окончательно взяла верх надо мной только спустя целый год.

 

      Я опять осмотрел весь шкаф, но так и нашёл ни одной чистой футболки, поэтому пришлось достать грязную, но мою любимую. На ней было изображено лицо Джона Леннона. Обожаю этого человека и удивляюсь ему и его творчеству. Казалось бы, всего лишь молодой парень и его такие же друзья, но смогли взорвать умы чуть ли не всего человечества и делают это до сих пор, даже не выступая. Сверху накинул свою клетчатую рубашку, которую купил за сотню рублей мелочью на какой-то барахольной распродаже. На джинсах моих дырки появились случайно, со временем, но, всё-таки, это же модно, поэтому можно спокойно носить и не бояться, что на тебя посмотрят, как на нищего. Хотя, я и так почти нищий. Оранжевые узкие кеды выглядели не лучше, чем штаны. Смотрелись они глупо, но носить больше нечего. Что поделать? Кто-то мечтает хотя бы о такой обуви. Грех жаловаться. 

      - Эй,Эрл, – окликнул меня друг, что сидел в зеленом кресле в другом углу комнаты,поджигая дешевую сигарету. – Куда собрался так рано? 

      Обычномы зовем друг друга по кличкам, которые придумали ещё в средней школе. Я всегдабыл Эрлом, а он Альфом. До сих не можем придумать причины таким именам, а имуже больше восьми лет, как и нашей не самой крепкой дружбе. Я не могу назватьего лучшим другом, но остальные уже успели разбежаться и потерять нашиконтакты, как и мы их. Буквально пару лет назад мы с ним решили снять однукомнату в коммунальной квартире на двоих. Жить с ним – это ужасно, конечно, нопо отдельности мы бы финансово не потянули даже самые дешевые апартаменты. Онленив и довольно таки безответственен, поэтому приходилось учить его готовить инормально мыть посуду на общей кухне. Также, он заядлый курильщик, и в комнатепостоянно стоит запах табачного дыма, а на полу точно есть немного пепла ипарочка окурков. Мне было сложно даже заставить его пользоваться пепельницей,что уж говорить о курении на улице. У него довольно глупые манеры общения. Аещё каждую неделю я вижу его с новой девушкой. Перечислять можно долго. В общем– сосед из него не самый хороший. 

      В нашейкомнате с двумя большими окнами не очень-то много вещей: мой матрас на полу,его зеленое раскладное кресло напротив, шкаф, что мы нашли у помойки, корзина сгрязным бельем, проигрыватель и виниловые пластинки, которые мне достались ототца. Стараемся экономить на всём. Еда, одежда и разные предметы для быта самыедешёвые. И это при том, что мы оба ходим на не сильно оплачиваемую работу – онв местную сеть фастфуда, а я постоянно подрабатываю в совершенно разных местах.Живём бедно, к сожалению, но пытаюсь довольствоваться, чем есть. 

       - Да так, - отвечал я, уже собираясь выйти в коридор, - прогуляться хочу. 

      Я попрощался с Альфом, надел серый плащ, спустился с третьего этажа и вышел из разрисованного граффити подъезда. На улице была, к удивлению, солнечная погода.Небо было невероятно чистое. Его голубого оттенка я не видел уже несколько недель. Обычно, в нашем Петербурге всё затянуто тучами и изредка пробивается свет сквозь тёмные облака. Поэтому я вдохнул полной грудью, подставил лицо нежным лучам солнышка и смело пошёл бродить по набережным. 

      Бывают такие дни, когда нет желания что-то делать. Это даже не лень и не безделье.Просто не хочется чем-либо заниматься, даже просто лежать в апатии, и ты стараешься убить эту ужасную скуку какими-то бесцельными прогулками. Можешь походить по тихим улочкам или шумным проспектам, взяв кофе с собой, поискать что-то новое или интересное, познакомиться с кем-нибудь. Иногда мне кажется,что лучше города, чем Петербург для подобных вещей нет. Лично я готов вечно гулять по Невскому проспекту, Площади Восстания или Дворцовой, мимо Казанского и Спаса-на-Крови, по раскидистым мостам, что обхватывают бушующую ледяную Неву,наслаждаться его великолепными пейзажами и великой архитектурой в любую погоду.Говорить с ним, когда он радует тебя редким, словно февральским солнцем или грустит с тобой, обдувая ветром и капая осенним дождем, будто утешая. Даже от простой поездки на метро я могу получить удовольствие. 

      Купив дешёвый американо в кофейне неподалеку от дома, я выдвинулся в сторону центрального района, дабы вкусить красоту яркого Питера. Мне явно было о чём подумать тогда и бурные размышления мои могли бы занять несколько дней. 

     Воспоминания всплывали, отдавая какую-то тугую боль в груди, которую я никак не мог унять. Куда бы я ни посмотрел – всё связывало меня с минувшими днями. Стоит взглянуть на крыши домов, сразу возникает образ того человека.  Я ведь сидел с ним тогда на одной из наших Петербургских крыш. В центральных районах они довольно сильно наклонены, поэтому есть сильный риск упасть. Если по ним пройтись, то загремит железное покрытие. А тогда был ещё летний жаркий денёк, и крыша нагрелась так сильно, что до неё невозможно было прикоснуться. А мы сидели и просто болтали. Всего лишь два маленьких человека, а под ними целый город, раскинувшийся до горизонта, о котором мечтает любой турист. И казалось,что красивее города нет на всём свете. Он мне рассказывал о своих планах,выложил такое огромное количество глубоких и потайных мыслей, что я был шокирован, какими удивительными бывают люди, какие огромные миры могут скрываться в их душах за обыкновенными человеческими лицами. А он тем самым,словно дал мне разрешение на взлёт, а я вылетел пулей в этот бурный поток нестандартных мыслей, которые были скрыты для меня раньше. Точно не помню, что было сказано в тот день, но главная мысль мне въелась в голову так, что уже не вытащишь. 

      Родители подарили ему старенькую машину советской марки «Волга». Пришлось много чего подправить и починить, с чем я помог. И в этой Волге была очень важная деталь всего его будущего. Как на крыше, так и в процессе починки самого автомобиля,он понемногу рассказывал мне о своей мечте. Если рассказывать вкратце, то это всего то путешествие по миру, как и у многих других людей, но именно его поездка почему то приобретала всё больший и больший смысл с каждый годом, а в конце концов вся его жизнь крутилась вокруг этой цели. Он чувствовал так много по отношению к мечте. Как рассказывал мне, он ощущал, что его зовет нечто.Ветер шептал что-то на ухо о далеких землях. Этот мир постоянно заманивал паренька за горизонт. И парень сам был не против этого. Он хотел узреть все чудеса света, пообщаться с такими разными народами нашей многоликой планеты,возможно, найти ответы на главные и важные вопросы человечества, которые до сих пор не разгаданы. И для этой миссии нужен был только он один. Только именно этот парень и никого рядом с ним, дабы не мешать уединению с природой и миром,познанию того, за чем был послан.  И я чувствовал, что это не просто его выдумки. Я слышал это в его голосе, видел в безумном взгляде, когда об этом заходила речь. Мы оба понимали, что это судьба.Надеюсь, что она подготовила для него наилучший путь. Здесь его ничто не держало. Поэтому он смог завести свою Волгу и спокойно рвануть на восток, даже никого не предупредив. 

      Дело, на самом деле, было не только в этом зове из-за горизонта. Он совершенно не видел повода, чтобы остаться здесь. По его словам, это был бы самый глупый поступок в его жизни. Иначе, что он получит от этого города? Выпустится из вуза, найдет работу, которая надоест ему через несколько лет, а затем женится, заведет детей, потом на пенсию с внуками на коленях и в гроб. Так и вся жизнь пролетит.Отчасти я был с ним согласен. Такая судьба мне самому кажется наименее приятной, но он смотрел не на ту сторону подобного пути. Ведь именно семья даёт то истинное счастье, которое не получить от любого уголка планеты. И если бы мне пришлось стоять и выбирать между этим счастьем и покорением своей мечты и предназначения, я бы скорее разорвался в муках пополам, чем сделал бы выбор. На обеих сторонах есть свои жизненно важные плюсы, и, оказавшись на одной, ты будешь сожалеть о том, что не на другой. 

      Я просто иду по шумному Невскому, смотрю на двойную сплошную, тянущуюся по середине проспекта и вспоминаю. Невероятно скучая по своему другу-путешественнику, я еле выживаю без разговоров с ним и слов поддержки, которые он всегда находил для любой ситуации. Солнце так и продолжало ласково окрашивать дома в нежный оранжевый вечерний оттенок. Автомобили проносились мимо, испуская огромные массы шума. Все люди куда-то спешили, но так мало из них вышли на улицы, чтобы просто насладиться хорошей погодой и чистым небом. А я и не заметил, погрязнув в раздумьях и воспоминаниях, как наступил вечер. 

      - Где же он? – повторял я у себя в голове вопрос без конца. Прошёл уже год после его отъезда, а я не получил ни одной открытки, письма, сообщения в социальной сети или любого другого свидетельства, что он вообще ещё существует. Я ведь совершенно не знаю, как он, на колёсах ли, покоряет горы или плывет в бурном потоке рек и жив ли вообще. А что, если он уже умер вовсе? Стараясь отбросить эти коварные, мрачные и нагнетающие мысли, я продолжал ходить по городу. Солнце уже склонялось к горизонту. Лазурное небо скоро утонет в ночной мгле. А я всё брожу по одиноким набережным. 

     Порывшись в карманах длинного серого плаща в поисках мелочи на проезд,помимо денег я нашёл визитку. Облокотившись на каменное ограждение, я читал надпись: «Юрий Ларсков. Психолог». Также был указан номер телефона. Я повернулся лицом к мирной реке Фонтанке и снова уставился на небольшую картонку. Никогда не любил психологов и всегда считал, что человек способен сам разобраться в своих проблемах и голове, но решил взять визитку, на всякий случай. У меня была одна проблема, с которой я давно думаю обратиться к специалисту, но никак не решался. 

      Иногда на меня находит очень странное чувство, которое до ранних пор я не испытывал. С каждым разом оно становится всё сильнее, а значит и моя тревога и паника также растут. Бывает, что оно вспыхивает мгновениями и сразу остывает, но зачастую это продолжается в течение нескольких секунд. Словно всё вокруг нереально. А точнее,наоборот, это я нереален. Как будто меня и не существует, никто не видит, не слышит, не знает. Это наводит безумный страх, от которого мне хочется бегать из угла в угол и кричать, раздирая горло в мольбах и просьбах о помощи. Но некому,обычно, помочь. Тем более, как? Я стараюсь себя держать, иначе меня воспримут как безумца, и придется провести остаток своих дней в местной психиатрической больнице, в комнате с мягкими стенами и в смирительной рубашке. Даже само понимание того, что меня вдруг не стало, что я перестал существовать, наводит слишком тревожные чувства. Вот, я смотрю на волны спокойной Фонтанки, вокруг дует ветерок, светит солнце, и пешеходы копошатся в суматохе на проспектах. Всё оно – реально. А я гляжу сквозь глаза и ощущаю, что самого меня нет здесь, меня не существует, но, по сути, я же вот, тут прямо. Каким-то психически больным образом я просто выпадаю изнутри наружу реальности. Скоро эта беда разрастется,и я уже не смогу что-либо предпринимать или терпеть, игнорируя проблему. Стоит позвонить психологу. 

      - Алло? – сказал я в трубку. 

      - Здравствуйте, - отозвалась женщина. -Психиатрическая больница Ларскова слушает. 

      Услышав эти волнующие душу слова, я сглотнул, пытаясь не представлять свое будущее, как у психопата, и продолжил беседу:

      - Могу ли я записаться на сеанс к психологу? 

      После минутного разговора я всё же окончательно решил идти завтра к психиатру.Возможно, он сумеет помочь. 

      Солнце уже почти перевалилось за линию горизонта, когда я зашёл в метро и спускался на станцию. Был довольно таки поздний час. По пути вниз я не встретил ни одного человека и очень удивился этому сначала, но не стал придавать сильного значения. Только одна женщина поднималась наверх, но даже не взглянула на меня.Я лишь посмотрел вниз – на футболку с Ленноном и грязные оранжевые кеды, а затем вставил наушники и включил одну из моих любимых песен «Imagine». Взгляды,описанные в ней, казались мне разумными и правильными. Стоя у края платформы, я вглядывался в мрачную тьму тоннеля. Подул легкий ветерок, поднимая серый плащ и растрепывая каштановые волосы. Показались фары поезда, и синие вагоны Петербургского метро стремглав начали проноситься мимо. В каждом из них, яопять же никого не заметил, но вдруг, краем глаза уловил тот образ. Образ паренька, что уехал так давно. Его невозможно перепутать ни с кем другим. Это точно он - я был уверен и побежал в сторону движения поезда, тревожно проскакивая взглядом каждое окно замедляющихся вагонов. Но никого так и не оказалось. 

      - Теперь галлюцинации начались, - думал я. – Точно в психушку пора. 

      Сев на диванчик, я переключил на песню «Let it be» и начал задаваться вопросами.Во-первых, меня волновало то, что начал воображать мой мозг, у которого,видимо, и правда, проблемы. А во-вторых, я не увидел ни одного человека на станции метро под самым громким проспектом. Хотя, первое меня волновало больше,и я отбросил загадку о количестве людей. 

      Женский голос хрипло проговорил: «Следующая остановка – станция метро Горьковская» и поезд тронулся с места. Пол МакКартни пел своим магическим заколдовывающим голосом, пока Леннон медленно бегал пальцами по клавишам. На фоне был слышен скрежет колёс. Внезапно на пару секунд выключился свет и мне на мгновение снова показался образ старого друга. Вагон закачался заметно сильнее. Я заволновался,и только тогда почувствовал. Опять оно, будто я пропал из реальности. В глазах немного потемнело, и закружилась голова. Ноги, будто стали ватными. МакКартни продолжал шептать слова мудрости на ухо. Вступил Ринго, постукивая палочками по барабанам. Чувство нереальности находило на меня, словно волны на песчаный берег, с каждым разом всё сильнее и жёстче. Терпеть это было уже так невыносимо, что мне хотелось схватиться за голову и закричать. Становилось всё хуже и хуже. Сердце забилось так сильно, будто хотело выскочить, и я начал задыхаться. С каждой секундой всё больше казалось, что меня не существует. Я постарался встать на ноги, но они лишь подкосились и я упал на пол вагона с грохотом. А МакКартни всё продолжал петь: «пускай так будет», словно принуждая меня прекратить сопротивляться убивающему чувству моего не существования. И некому было помочь мне встать, потому что в поезде я был один... Через одно короткое мгновение там вообще никого не оказалось. Загадки вселенной всё же взяли надо мной верх, как бы я не пытался прогнать их прочь из моей головы.  Я исчез из этой реальности.