Витрина
Журналов

Свет луны/ По ту сторону зеркала №3

Комментарии
0
ГЛАВА 3. НЕ ИЗВЕСТНАЯ ПЕРЕМЕННАЯ
От лица Карлайла
Эдвард и Розали ждали меня в коридоре, пока осматривал дочь шерифа Свон, а потом еще и эту загадочную девушку.
Что касается Эммета, Элис и Джаспера… они решили что лучше побудут в моем кабинете, пока я не освобожусь. Так что, стоило мне появиться в коридоре, почти сразу пришлось выслушивать возмущения Розали. — Как же так? — Она сложила руки на груди.
— А что мне оставалось делать? — Раздраженно бросил сын. — Дать ей погибнуть?
— Это касается не только тебя, а всех нас, — жестко бросила дочь.
Я видел отчаяние в глазах Эдварда и то, как он сожалел о том, что мог раскрыть нашу тайну. А еще я увидел появление виновницы события. Она застенчиво выглядывала из-за угла.
— Нам лучше поговорить в моем кабинете, — произнес я, обращаясь к детям но смотря на Бэллу Свон, взволнованно переминающуюся с ноги на ногу и сжимавшую ладони.
— Можно тебя? — Ее голос слегка надломился, обращаясь к Эдварду.
Розали смерила девушку просто убийственным взглядом, так что я посчитал что лучше оставить их вдвоем и слегка прихватив дочь за плечи, повел за собой. — Розали.
Но до кабинета мы не дошли, так как обостренный слух уловил нечто недопустимое. Это Джаспер. Он сорвался.
Без всяких промедлений мы бросились туда. Но, приходилось бежать как люди. А любое промедление в этой ситуации было чревато страшными последствиями.
Конечно же Элис и Эммет были на месте происшествия, но им тоже пришлось двигаться с человеческой медлительностью, и этого хватило чтоб Джаспер укусил девушку.
А когда все мы оказались возле нее, то я осознал что запах ее крови практически свел всех нас с ума и лишил рассудка. Это было что-то новое… Что-то незнакомое… не испытанное до этого момента.
Я родился в Лондоне в 1640 году, незадолго до правления Кромвеля. Я был единственным сыном священника. Мать умерла при родах, и я остался с отцом, человеком крайне нетерпимым.
Когда протестанты пришли к власти, отец участвовал в гонениях католиков и представителей других религий. А еще он твердо верил в существование зла и возглавлял облавы на ведьм, оборотней и… вампиров.
Они сожгли сотни невинных людей, потому что тех, на кого устраивались облавы, поймать куда труднее. Состарившись, отец поставил во главе рейдов меня, своего послушного сына.
Сначала я приносил одни разочарования: я не умел обвинять невинных, и видеть дьявола в душах праведных. Зато я оказался настойчивее и умнее отца. Я нашел настоящих вампиров, которые жили среди нищих и выходили на охоту по ночам.
Даже в те времена, когда чудовища существовали не только в легендах, выжить им было не просто.
Вооружившись факелами и горящей смолой, люди собрались у логова вампиров, которое обнаружил я. Наконец появился первый. Это был обессилевший от голода старик. Почуяв людей, он тут же предупредил остальных и бросился бежать, петляя среди трущоб.
Я, на тот момент 23 летний, возглавил погоню.
Старик мог легко оторваться от преследователей, но, по моему мнению он был голоден, поэтому внезапно развернулся и бросился в атаку. Сначала он напал на меня, однако противников было слишком много, и вампиру пришлось обороняться. Убив двоих, старик убежал с третьим, а истекающего кровью меня бросил на улице.
Я знал, что сделает мой отец. Тела сожгут и всех раненных. Чтоб спасти свою жизнь, я доверился интуиции. Пока толпа гналась за вампиром, я полз в противоположном направлении.
Я нашел погреб с гнилой картошкой и скрывался целых три дня. Я сидел тихо, и никто меня не обнаружил. Лишь когда жизни ничего не угрожало, я понял, кем стал. Но, я не смирился. Решил себя уничтожить. Правда, это оказалось не так-то просто.
Как правило, у новообращенных голод слишком силен, чтоб сопротивляться. Но даже тогда… даже тот голод был не сравним с тем, что я испытываю сейчас…
Ее запах… ее кровь… благоухал как нектар и это было ни с чем не сравнимо. Невероятная эйфория. Самый сладкий аромат, который дурманил до опьянения и заставлял голову кружиться.
Я и сам-то еле сдержался когда брал у нее кровь на анализ… поэтому как я могу винить Джаспера?
Одно радует, что я разместил девушку в этом коридоре. Здесь все еще шел ремонт, а значит нет множества посторонних глаз. Ну а те, что видели… они ничего особо не заметили.
Я метнулся к девушке. — Уведите Джаспера. Я разберусь.
Эммет и подоспевший Эдвард скрутили его и вместе с Розали, силой увели прочь. Со мной осталась Элис. — Что она такое?
— Человек.
— Люди так не пахнут… Карлайл, почему ее кровь так…
— Я не знаю, — бросил на дочь быстрый взгляд. — Постой у двери. Я отсосу яд из ее раны. Нельзя допустить обращения… у нее лишь пара минут в запасе…
— Калайл, — ответила Элис. – Я не вижу, что будет дальше,… чем бы не была,… кем бы ни была эта девушка – она не известная переменная.
Мы оба понимали, что она права. Более того, знали что именно мне предстоит сейчас сделать.
Не важно, как именно я расценивал свои силы и на что был способен – в данном случае моя уверенность в собственной стойкости померкла и я, коротко взглянув на дочь, закончил. – Если я не сумею… если не смогу остановиться, дело за тобой.
— Карлайл, — серьезно и сосредоточенно посмотрела на меня Элис. – Я знаю, что сможешь.
А дальше, я склонился к шее девушки… к ее кровоточащей ране и прислонился губами.
Кровь… ее кровь как блаженный, пьянящий нектар потекла в мое горло. Она обжигала и даровала спокойствие. Заставляла мое мертвое сердце обрести жизнь. В эти мгновения я знал кем являюсь и не испытывал отвращения к собственной сути.
Я знал, что именно должен сделать – спасти девушке жизнь. Я ведь всегда так поступаю – спасаю жизни. Так от чего на этот раз я поступаю иначе…
Нет, я должен взять себя в руки. Собрать  свои чувства и желания под контроль.
Но, вкус ее крови на моих губах затмевал разум. Заставлял ступить на кривую дорожку. И как бы я не хотел, понимал, что уже не способен остановиться.
Это выше моих сил. Как же можно оторваться от того, что является для тебя самой жизнью? Центром всего…
Я чувствовал на своих плечах давящую тяжесть. Слышал отдаленный голос дочери. – Карлайл. Остановись. Уже хватит.
Но не мог заставить себя разомкнуть губ. Элис оттягивала меня за плечи, вцепившись мертвой хваткой и только теперь, когда увидел ее взгляд, узрел свое отражение в этих темных от голода, словно глубокая ночь глазах, я осознал каких усилий ей это стоило.
Она держится. Не поддается соблазну,… а я не смог? Резко отпрянув от девушки в дальний угол, я прижал кулак к своим губам и посмотрел на дочь.
— Все хорошо, — заверила она. — Ты смог. Ее кровь чиста.