Витрина
Журналов

СОЛОНО №5

Комментарии
0

Категория:Литература

Бренд:СОЛОНО

Название выпуска:Родительская тетрадь

Автор:Ольга Данилова

Сад

На себя открою шаткую калитку. Отведу руками виноградный лист да смету с дорожки спящую улитку. Соберу кизил. И груши удались. Ничего, что год опять без абрикосов, вымерзали и инжир, и розмарин. А сосед напротив всё с одним вопросом - мол, продай участок - и не он один. Всё бы деньги делать ушлым этим, резвым, не до грядок им, не до лопат. Я вчера тут поработал плоскорезом: знаешь, всё-таки полегче, чем копать, но плечо потом артритное заныло, под лопаткой колет, отдаёт в груди. Виноград бы обиходить надо было… Только жаль, себя нельзя омолодить. Сад обрежьте - что иначе скажут люди? Не поранься о секатор на крыльце. Ты выхаживай, когда меня не будет, персик сорта «Память об отце».
2017

Троицкое

Деревня догорала в темноте. Мальчишка лет семи смотрел с пригорка, как дым сползал по склону и густел, въедался в ноздри, отдавал прогорклым: заборы там, внизу — из кизяка. Свой дом повыше. Повезло. …Румын когда-то, по курам расстрелявши два рожка, стащил горшок из печки, автоматом грозя: молчите, все вы — partisanen, и пятился, а сам косил глазами по сторонам: чего б ещё схватить? У тёти сын недужил — лихорадка. И бабушка в той комнате с кроваткой поставила в окно табличку: ТИФ, так шастать перестали. Офицер на улице нашёл сестрёнку Любу и сунул шоколад. А на лице —  улыбка до ушей, аж видно зубы. И карточку достал и лопотал про dotter у соседей на квартире. Да фриц как фриц. Ну в форме. Без креста. Не то что эти, в вычурных мундирах,  и с цепью на груди какой-то крест. …А матерей гоняли на работы: пахать, но хоть не на чужбине — здесь. Он помнит, бригадир помялся что-то в дверях и вдруг сказал: вас будут жечь. Воды — и на чердак! Скирду спалите, пусть дым затянет. Вон идут уже. А дальше — мамин голос: Витя, Витяааааа!.. И те, с цепями, во дворе соседском, и голоса на нашем и немецком: — На выход! — Schneller! На руках дитя. — Куда ж я с ним? Младенец… И блестя, откуда ни возьмись, в руке у фрица огромный нож. И малыша — на нож, подкинув в воздух. — Ну, теперь идешь? …Ему десятилетиями снится: соседку затолкали в строй — и к ним. Издалека уже тянулся дым. Хватают мать, и Любу рвут из рук. И оземь.  Но бабушка успела: у земли ловила, проглотивши пыль и слёзы, пока невестку со двора вели. А вдоль дороги был густой овраг. И старший из племянников за руку в сплошную зелень сдёрнул — там, в кустах, сбежал по склону, но споткнулся, рухнул, катились с мамой вместе. Так и спас, пока другие с ведрами под крышей, в дыму, не видя этого, не слыша, водой плескали, потушить стремясь огонь, что подползал от сена, сбоку. Уже луна и звёзды. Никого: ни птицу не услышать, ни собаку. Зола и пепел. Лишь над головой кизячный дым. И слышен дальний бой. Он выживет. Он станет мне отцом. А я страшусь смотреть ему в лицо, когда дома дымятся в темноте, и убивают взрослых и детей.
2017