Витрина
Журналов

Право Рима. Марк Флавий №4

Комментарии
0

категория журнала | Литература

Название выпуска

Право Рима. Марк Флавий №4

Название выпуска

Бренд: Право Рима. Марк Флавий

Автор: Василий Кузьменко

Дата издания: 09.03.2017

     Уже в полной темноте, только при свете жёлтой, как сыр Луны, отряд Марка прибыл к дому Деяна. После того, как мешки с золотом занесли в дом, Марк отпустил своих воинов до утра. Он попросил Деяна прибавить огня в светильниках и стал высыпать содержимое мешков на стол. Скора помогала ему. Деян смотрел на всё это и не понимал, что происходит. Когда все мешки были освобождены, на столе образовалась весьма приличная куча самородков вместе с золотым песком.

- Что ты намерен делать? – спросил он Марка.

- Давайте сейчас отсортируем, мне нужен песок и самые мелкие самородки, а я по ходу дела буду рассказывать!

- Хорошо, - согласился Деян, и они стали складывать обратно в мешки самые крупные самородки.

- Легат Сервий Публий Квинт не посмел бы без поддержки сенаторов организовать экспедицию за пределы империи, тем более попросить для этого центурию отборных воинов, - говорил Марк, складывая золото в мешок.

- И что дальше? – спросила Скора.

- Легат увидел, как добывают золото в речке, но дальше его не пустили, значит, он думает, что золота здесь много.

- Ну, он правильно думает, - заметил Деян, показывая на золото, действительно много.

- Он не знает, - продолжал Марк, - что встретил не свевов, которым принадлежит золото, а разбойников.

- А золото принадлежит нам? – спросила Скора.

- Да, по римским законам, золото принадлежит тому, кому принадлежит земля.

- Разве Риму есть дело до того чья это земля, если там нашли много золото, - спросил Деян смотря в глаза Марку.

- Во-первых, насчёт много или мало здесь золота, они ещё не знают, поэтому необходимо заявить свои права на землю!

Деян стал прохаживаться возле стола, потом ухмыльнувшись, спросил:

- Марк ты хочешь оспорить право Рима на это золото, используя римское право. Теперь была очередь удивляться Марку, да не так прост, оказался вождь племени свевов.

- Величие Рима состоит в том, что он всегда стремился из своих врагов сделать себе союзников. Начиная каждую войну Рим, как это не странно, всегда стремиться к миру, после любой победы, всегда следует мирный договор и сотрудничество - ответил Марк.

- Но эти вопросы не решаются здесь, - заметил Деян.

- Да, эти вопросы решаются в Риме и только там.

- Ты собираешься ехать в Рим? – спросила Скора, обидчиво поджав губки, - а как же я.

- Ты моя жена, и значит, будешь ждать меня дома, - неожиданно твёрдо сказал Марк, но видимо та твёрдость и уверенность, с которой он это сказал, заставило Скору счастливо улыбнуться ему.

- Ну, кажется всё, - подвёл итог Деян.

- Хорошо, - Марк осмотрел стол. На нём было четыре мешка с крупными, один с маленькими самородками и два с песком.

Убрав их со стола, все отправились спать. Скоре захотелось нежности и она, положив Марку свою голову ему на грудь, спросила:

- Как долог будет твой путь в Рим и обратно?

- Всё зависит от того, как долго я пробуду в самом Риме, - задумчиво ответил Марк.

- А если у тебя там быстро всё получится?

- Думаю, за месяц управлюсь.

- Так долго, - грустно сказала Скора, прижимаясь к нему.

- Ты же здесь будешь не одна, - говорил Марк, нежно поглаживая её по волосам.

- А ты там будешь без меня, - капризно прошептала Скора.

- Это точно, - прошептал Марк, прижимая и нежно целуя её, - но сейчас ты со мной…


 Рано утром, пока Скора спала, Марк, прихватив пару топоров, уехал на строительство лагеря. Там он сразу включился в работу, для него строительство лагеря было настолько привычным делом, что его воинам иногда казалось, что Марк был везде. Он сам показывал, что и как делать, при этом великолепно владел всеми инструментами. Своим примером он зажигал всех. Установив частокол, воины под его руководством приступили к возведению башен и ворот. Одновременно начали рыть ров и насыпать вал. На берегу реки выделенные воины готовили еду. Марк, ловко орудуя топором даже не заметил, что за ним, уже некоторое время, наблюдает приехавшая Скора. Рядом работающие воины, вежливо покашляв, отошли в сторону, только после этого он увидел, что Скора сидит недалеко от него.

- Привет, - присел он рядом, - извини, увлёкся, давно ты здесь.

- Да, неугомонный, завтрак тебе привезла, - произнесла она, чмокнув его в щёку.

- Сейчас закончим с башнями, и я начну строить нам дом, - жуя лепёшку, увлечённо говорил Марк, - вообще-то это будет не просто римский лагерь, а небольшой укреплённый посёлок.

- Ты хочешь сказать, что мы будем жить среди воинов?

- Да милая, тебе не повезло стать женой римского воина.

- Не римского, а моего, собственного, - томно произнесла Скора, глядя своими чёртиками на него и положила ему руку на колено.

- Скора, хватит, воины кругом, - стал озираться Марк.

- Ладно, воин, на вечер сил оставь, чуть-чуть, - засмеялась она и пошла к своей лошади.

Марк глядел ей вслед и понимал, что в этой женщине был теперь весь смысл его дальнейшей жизни, от этого у него закипала в жилах кровь, и он ринулся опять работать. Получив одобрение у старейшин племени, Марк занялся подготовкой воинов по римскому образцу. Но подготовку он начал не со всеми сразу, а лишь с теми воинами, которые участвовали в ликвидации разбойников. Из них впоследствии Марк планировал сделать младших командиров и своих ближайших помощников. Увидев его в деле, воины подчинялись ему беспрекословно и учились с огромной охотой.  Марк учил их строевой подготовке, умению на скаку запрыгивать на лошадь, а также умению садиться в седло в полном вооружении и со щитом, справа и слева. Без стремян это было не так-то просто. Для обучения обращению с оружием использовался столб высотой в человеческий рост. Воин, вооружившись щитом, сплетённым из прутьев, и деревянным мечом, причём и то и другое – вдвое тяжелее обычного щита и меча, - нападал на столб, приучаясь колоть, а не рубить с размаху, как было принято у свевов. Когда основы владения оружием были заложены, Марк переходил к тренировочным боям, в которых использовались мечи с защищённым остриём, чтобы избежать серьёзных травм. Особое внимание Марк уделил обучению своих воинов метать дротики, подобного оружия свевы не знали.

Марк учил их метать дротики прицельно в щиты с расстояния 30 – 40 шагов. Свевы были хорошие наездники, поэтому Марк решил пока не уделять подготовке боевой конницы должного внимания.Для обеспечения нужд воинов в лагерь был отправлен один кузнец, которому тут же была построена и оборудована кузница. Продовольственным обеспечением отряда занимался Деян. Приготовлением пищи для всех воинов согласились заниматься несколько женщин. Параллельно Марк руководил и строительством лагеря. Лагерь был расположен таким образом, что все поселения родов были приблизительно равноудалены от него и в случае опасности все свевы могли бы укрыться в нём. Поэтому в строительстве лагеря воинам помогали все свободные мужчины племени. В обычной жизни, каждый воин выделял один день в неделю для самостоятельной отработки навыков владения оружием. Но та интенсивность обучения, которую предложил Марк, была для свевов в диковинку, поэтому привлекала всеобщее внимание. Старейшинам и главам семей даже приходилось возвращать некоторых праздных зевак к исполнению своих домашних обязанностей.

Воины Марка, конечно, уставали после ежедневных занятий и работ по строительству лагеря, но они были молоды и вечерами к лагерю приходили девушки с окрестных поселений. Они вместе жгли костры, пели песни и плясали, поэтому Марку пришлось жёстко регламентировать время отбоя. Все воины были разбиты на десятки, и именно от старших десятников Марк и требовал соблюдение режима. Один раз в неделю Марк отправлял пять воинов сменять караул у жилы, он постоянно ждал оттуда вестей о появлении римлян.

По вечерам Марк продолжал слушать рассказы и легенды о жизни племени свевов, которые ему ведала Скора, та в свою очередь интересовалась о том, как живут римляне. Сегодня она попросила рассказать ей, как у римлян строилась семейная жизнь. Они лежали в постели, и Марк рассказывал ей, что в римском обществе существовало три вида брака.

Брак с мужской властью. Жена была полностью зависима от мужа в личных и имущественных отношениях. При заключении данного вида брака - все имущество жены переходило в собственность мужа. При разводе жена имела право забрать с собой только определённую долю имущества. Все приобретения жены во время брака поступали в собственность супруга.

Следующим видом брака был брак, при котором жена не находилась под властью мужа и поэтому не являлась членом его семьи. Вступив в такой вид брака, она продолжала находиться под властью своего отца или семьи. Она не являлась родственницей собственным детям; дети причислялись к семье мужа, а жена продолжала оставаться членом семьи своего отца.

- Странные вы люди римляне, как же мама не может быть родственницей своим кровным детям? – спросила Скора, от удивления расширив глаза.

- Всё это сложилось исторически и связано с тем, что в римском обществе браки в основном заключаются не по любви, а по расчёту.

- А как же любовь, любовь у римлян есть?

Этот простой вопрос поставил Марка в тупик, раньше он как-то об этом не задумывался. Не зная, что ответить Скоре он рассказал ей ещё об одном виде брака.

Этот брак возникает из простого сожительства. При его заключении имущество жены не переходило в собственность мужа, а принадлежало ей. При разводе жена забирала своё имущество с собой. Все приобретения жены во время брака оставались в собственности жены.

- Это, как у нас с тобой, да? – спросила Скора.

- Скора, я рассказал тебе о семейной жизни римлян с точки зрения римского права и в самом упрощённом виде, в жизни всё гораздо сложнее.

- Ты не ответил на мой вопрос!

- Конечно, ведь у меня нет никакого имущества, но мне кроме тебя ничего в этой жизни не надо!

- Значит, - у Скоры опять появились чёртики в глазах, - я могу от тебя уйти, когда захочу?

- Сможешь, но только после того, как я на тебе женюсь, - стал ей подыгрывать Марк.

Скора уселась верхом на Марка и спросила:

- А когда ты собираешься на мне жениться?

- Теперь уже не знаю, а вдруг ты сразу от меня уйдёшь, - улыбался Марк.

Жаркий поцелуй был её ответом…


Претор Клавдий Валерий проснулся от громкого стука в дверь. Была глубокая ночь, но он уже привык, что по делам службы его часто будили по ночам, поэтому ворча, он встал с постели и поплёлся к двери.

- Кто там, что случилось? – недовольно спросил претор.

- Претор Клавдий Валерий откройте дверь, для вас срочное сообщение из Сената!

- С кем я говорю?

- С вами говорит префект преторианцев Себастьян!

Клавдий сразу открыл дверь. Перед ним с факелами в руках и в полной амуниции стояло пять преторианцев во главе со своим префектом.

- Претор Клавдий Валерий только что Сенат Рима объявил сенатора Максенция императором!– торжественно произнёс префект преторианцев Себастьян, крепкий высокий мужчина.

В наступившей паузе были слышны крики погонщиков, шум проезжающих по ночным улицам Рима повозок и треск горящих в руках гвардейцев факелов, они все внимательно смотрели на Клавдия Валерия.

- А как же император Север Флавий? – спросил, наконец, претор, - он же был назначен на свою должность августом Галерием.

- Сенат посчитал невозможным выполнение его закона, по которому теперь все жители Рима обязаны платить налог в казну, - ответил ему префект Себастьян.

- Этот налог платят все граждане Римской империи, - произнёс Клавдий.

- Право не платить этот налог римляне заслужили своими прошлыми заслугами в становлении великой империи, и ни один император никогда не забывал об этом!

- Хорошо, - немного подумав, произнёс Клавдий, - что вы хотите от меня?

- Сенат отправил меня к вам, надеясь, что вы, как весьма образованный и умный человек не будете чинить препятствия исполнению его решения.

- Я не буду препятствовать, - хмуро ответил претор, - но Рим это ещё не вся Римская империя!

- Сейчас важно, чтобы судебная система Рима была на стороне Сената, - уже с улыбкой ответил ему Себастьян, - утром мы ждём вас на Форуме.

- Я буду, - кивнул претор.

Преторианцы ушли, Клавдий прислушался к ночному городу, всё было, как всегда, внешне ничего не происходило. Закон Севера Флавия, обязывающий жителей Рима платить налог в казну, был лишь предлогом, главной движущей силой заговора и всех возможных последующих событий были преторианцы, Рим ещё не знал, что возможно начиналась гражданская война.

Претор закрыл дверь, спать уже не хотелось. Он зажёг ещё один светильник, достал остатки своего ужина и, жуя хлеб с сыром, стал вспоминать всё, что ему было известно о преторианцах.


Преторианцы — гвардия римских цезарей, развившаяся из отборного отряда, служившего в республиканский период для охраны главнокомандующего и его претория, откуда и название — cohors praetoria. Сципион Африканский организовал под тем же именем охрану из римских всадников. Штаб, канцелярия и вся ближайшая свита полководца или правителя области (квестор, писцы, легаты, трибуны, префект и переводчики, ликторы, герольды, курьеры, наконец, знакомые и друзья — comites) составляли его cohors praetoria.

Для охраны порядка в Риме Октавиан Август создал 9 преторианских когорт, по 1000 человек каждая. Вне службы преторианцы носили гражданскую одежду. Три когорты были размещены на постое у граждан в самом Вечном городе, остальные — в пригородах столицы. Вместе с гвардейской кавалерией, они составляли ядро вооружённых сил зарождающейся империи. Лишь преторианцы имели право нести службу в Риме и носить оружие. Вплоть до правления Септимия Севера в гвардию зачисляли лишь уроженцев Италии. Усиленное жалование, почётное положение и 16-летний срок службы ,вместо 25-летнего простых легионеров, составляли привилегии гвардии. Впоследствии городская полиция слилась с гвардией в один корпус, разделенный уже на 14 когорт. Преторианцы подчинялись особому префекту — praefectus praetorio (префект претория). Префект времён императора Тиберия — Сеян, сосредоточил всю гвардию в Риме, построив для неё специальный лагерь — castra praetoria. Так как преторианцы были замешаны во всех заговорах и мятежах империи, то их корпус неоднократно подвергался изменениям. Многие римские императоры были убиты преторианцами или непосредственно префектом претория. Так, императора Калигулу лично убил трибун преторианской гвардии Херея. При участии префекта преторианцев был убит римский император Коммод. Префект преторианцев Макрин организовал заговор с целью убийства императора Каракаллы, после чего сам стал римским императором.

Претор Клавдий Валерий запил свой завтрак простой водой и опять подошёл к двери. Открыв её, он стал прислушиваться. Вечный город жил своей обычной жизнью. Начинало светать, и шум повозок стал стихать, лавочники, пополнив за ночь свои запасы, ушли передохнуть перед торговым днём. Ничего не говорило о заговоре в сердце Римской империи. Претор закрыл дверь и стал одеваться, продолжая размышлять о сложившейся ситуации.

Имя преторианцев стало синонимом интриг, заговоров, неверности и убийств, но до правления императора Марка Аврелия они оказали большую услугу римскому государству. В это время они свергали жестоких, слабых императоров, поддерживая только сильных и популярных. При этом они расширяли и собственную власть, сдерживая беспорядки римской толпы и интриги в сенате. Преторианская гвардия даровала империи стабильность, способствовавшую периоду расцвета Римской империи, но постепенно преторианцы стали превращаться в безжалостных наёмников, что вызывало к ним отрицательное отношение в обществе. Порочная власть преторианцев впервые была существенно ограничена императором Диоклетианом. Мудрыми мерами он постепенно лишил их различных привилегий, уменьшил число преторианских когорт, а в своей личной охране заменил их двумя преданными ему иллирийскими легионами. Август Галерий тоже отказался от преторианцев. У императора Константина личная охрана состояла из галльских легионеров и только называлась преторианской. Максенций использовал для мятежа угнетённое положение некогда всесильной императорской гвардии в Риме и ошибочный закон августа Севера Флавия, но где он взял столько денег, ведь услуги преторианских когорт стоят весьма дорого?

По подсчётам Клавдия Валерия в самом Риме и его окрестностях было около десяти тысяч преторианцев, этого количества было достаточно для мятежа, но для удержания власти было крайне мало. С этими мыслями, одевшись в парадную амуницию, претор Клавдий Валерий вышел из дома и направился в преториат.


Прошло две недели, и сегодня Марк впервые не проводил занятия с воинами, это теперь делали подготовленные им воины. Он с удовольствием наблюдал плоды своего труда. Воины, которых он учил, теперь сами уверенно обучали своих соплеменников.

- Божан, - обратился он к одному из своих учеников, - обрати внимание на удары своих воинов, удары должны быть колющие, а не рубящие.

- Марк, ты не представляешь, как тяжело их переучивать, - устало вздохнул Божан.

- Я же тебя переучил, - усмехнулся Марк, переходя к следующей группе.

- Стой, ещё раз показываю, - услышал он команду Божана сзади себя.

В следующей группе учились метать дротики в щит. Марк остановился, воины уже неплохо метали дротики в цель, во всяком случае, у Марка особых замечаний не было. К нему подошёл старший и попросил его метнуть дротик для примера.

- А сам то что?

- Да у меня всё равно так не получается, - засмущался Добран.

Марк пристально посмотрел на него и жёстко сказал:

- А если не получается, тогда занимайся этим и днём и ночью.

- Я всё понял Марк, - опустив голову, произнёс воин.

Занятия заканчивались для перерыва на обед, и Марк решил построить всех воинов. Он подозвал своего заместителя, крупного и внешне свирепого воина по имени Милан и приказал ему объявить построение.

Милан громким голосом скомандовал, показав жестом место построения.Воины быстро построились по десяткам в колонну по три. Справа от девяти воинов стояли их командиры.Марк остановился перед строем и сказал:

- Воины, я прошу вас с большей пользой использовать мирное время для своей подготовки. Всё чему вы научитесь сейчас, поможет вам остаться живыми на войне и если у вас что-то не получается, то используйте время, которое вы тратите вечером на своих девушек. Тогда будет большая вероятность, что они не станут впоследствии вашими вдовами! – Марк обвёл взглядом своих воинов, их взгляды были серьёзны и он понял, что его слова возымели своё действие.

- Через неделю мы начнём упражняется действиям в строю, что само по себе требует внимательности и дисциплины. Милан командуй обед.

- Всем обедать, - громко скомандовал Милан.

Воины двинулись к столовой, а Марк пошёл к Скоре, которая стояла неподалёку.

- Привет, - Марк поцеловал её, - ты чего-то хотела?

- Да, Митуса хотела с тобой поговорить.

- Она вернулась?

- Она сейчас у нас дома.

- Хорошо я сейчас, - Марк отошёл и подозвал к себе Милана, подробно объяснив ему, чем воинам следует заниматься после обеда и вернулся к Скоре.

Осторожно подсадив её к себе на лошадь, Марк запрыгнул в седло и направился домой.Скора сидела на седле впереди Марка, слегка повернувшись к нему. Теперь ей приходилось ездить только так, потому что прошло уже чуть больше половины срока её беременности. Животик ужее был виден всем, настроение у неё стало меняться, как ветер, иногда её подташнивало, но она стоически всё это переносила. Марк запретил ей бывать в лагере, дома она скучала и когда сегодня к ней пришла Митуса она очень обрадовалась. Они долго разговаривали. Митуса была рада за неё с Марком, вспомнив о том, что Скоре не пришлось пить горечь. Она захотела о чём-то поговорить с Марком, и Скора с её помощью забравшись на лошадь, приехала в лагерь, теперь они ехали обратно. Марк молчал, он вообще в последнее время очень много молчал и тогда Скора решила задать ему вопрос:

- Марк, а у тебя была женщина, там, в Риме, ну перед тем как ты попал к нам?

- Ты хотела сказать к тебе в плен, - усмехнулся он.

- Ты не увиливай!

- Была, - очень спокойно ответил Марк, - но не волнуйся, она была замужем.

- А как её звали?

- Лукреция.

- Красивое имя.

- Да.

- А она красивая?

- Да, - так же спокойно ответил Марк.

От этих слов у Скоры зашевелился возле сердца какой-то непонятный и неприятный червячок, и слёзки сами потекли из глаз. Марк продолжал молчать и от этого, или может от чего-нибудь другого слёзки постепенно превратились в маленькие ручейки. Они уже подъехали, а слёзки продолжали течь. Марк соскочил с лошади и снимая Скору увидел эти ручейки. Он обнял её, поцеловал, прижал к себе и зашептал ей на ушко:

- Глупенькая, я люблю только тебя!

- Уедешь в свой Рим, встретишь там свою Лукрецию, и останешься с ней, - хныкала Скора.

- Ты моя королева, я люблю только тебя, - шептал ей Марк, поглаживая её спину.

- Ну, какая я тебе королева, толстая, некрасивая, - уже громко зарыдала Скора.

- Ты самая настоящая королева и я люблю тебя, - успокаивал её Марк.

- А ты не гладь её, быстрее успокоится! – внезапно прозвучало рядом.

Скора мгновенно успокоилась и вытирая слёзы пошла в дом мимо Митусы, со словами:

- Познакомься Марк, это Митуса, я тебе о ней рассказывала.

- Ну, здравствуй Марк, - сказала женщина в возрасте, но с красивыми чертами лица в чёрной одежде.

- Доброго вам здоровья, - почтительно поздоровался Марк, удивляясь чистоте и молодости глаз этой седой женщины.

- Ты назвал её королевой?

- Так ведь расплакалась из-за пустяка.

- Какого пустяка?

- Да рассказал ей, что у меня в Риме женщина была, замужняя, - смущённо сказал Марк.

- Не соврал, правду сказал, это хорошо, - говорила Митуса, пристально глядя ему в глаза, - ты Марк не обращай внимания на её капризы, молоденькая, беременная, боится всего, а больше всего тебя боится потерять, любит ведь.

- Я тоже её люблю! – воскликнул он.

- Я знаю Марк, я вообще много чего про тебя знаю.

- А что именно? - с интересом спросил Марк.-

В Риме тебе с императором Константином разговаривать надо и ни с кем более, - лицо Марка вытянулось от удивления, но Митуса смотрела куда-то в сторону, и не глядя на него, продолжала, - твой дом Марк здесь, а там в Риме только алчность, жадность и соблазн тебя ждёт. Слова Митусы заставили Марка задуматься. В его планы не входило обращаться лично к императору Константину. Всё из-за данного в своё время отцу обещания никогда, ни по какому поводу не обращаться за помощью к Флавию Валерию Аврелию Константину. Отца Марка звали Флавий Аврелий Валерий Публий, и он был двоюродным братом Констанция отца нынешнего августа Рима. В молодости между ними произошла драка из-за девушки, которая впоследствии стала матерью Марка, но отец не смог простить Констанцию того, как тот отозвался о его будущей жене. Тогда Марк дал обещание отцу, но теперь ситуация совершенно изменилась. Митуса увидев, что Марк задумался, ушла в дом, чтобы ему не мешать. Вместе со Скорой они быстро приготовили обед. Когда Марк вошёл, на столе стояли тарелки с тушёным мясом и овощами и нарезанный свежеиспечённый хлеб.

- Королевский обед от королевы, - пошутил Марк, садясь за стол.

- Ну, хватит уже, - смущённо улыбнулась Скора.

- Марк всё правильно говорит, будешь ты королевой, - жуя овощи, тихо сказала Митуса.

- Бабушка, откуда вы это взяли, тут и рядом-то королевства никакого нет, - проговорила Скора.

- Во-первых, я тебе никакая ни бабушка, мы с твоим отцом одногодки, - степенно сказала Митуса, - во-вторых, говорю, значит, знаю, да и король твой рядом сидит, - закончила свою фразу Митуса, под расширенные от удивления глаза Скоры.

- Я не знала, а что вы мне раньше не сказали, что вы не бабушка, - оправдывалась Скора.

- Ладно, дочка, спасибо тебе за угощение, пошла я, дела у меня ещё есть, если что я у себя буду, - сказала Митуса и улыбнувшись всем на прощание ушла.

Скора долго смотрела ей вслед, потом сказала Марку:

- Ты представляешь, я её столько времени называла бабушкой, а она ровесница моему отцу.

- Просто она так одевается, - задумчиво ответил Марк.

- А что она там про короля и королеву сказала?

- Пошутила, наверное, - ответил, улыбнувшись, Марк.

- Марк, я так боюсь за тебя, - подошла к нему Скора, прижав его голову к своей груди, - ты бы хоть рассказал, что собираешься делать, - спросила Скора, целуя Марка.

- Я ещё ничего окончательно не решил, да и Митуса заставила задуматься, - говорил Марк, обнимая Скору за талию.

- А нельзя сделать так, что бы тебе не ездить в Рим?

- Думаю, что уже нет, - серьёзно ответил Марк, - римляне узнали про золото, и они обязательно вернуться за ним.

- Так всё дело в этом проклятом золоте!

- Ну, в общем-то, ты права, если вспомнить тех разбойников.

- Они же из-за золота поубивали друг друга!

- Садись милая, я попробую тебе объяснить всё, что я задумал сделать, - попросил, улыбнувшись, Марк. Скора чмокнула его и послушно села за стол напротив.

- Скора золото уникальный металл, он может сделать твою жизнь счастливой, если только, ты будешь управлять им, а если же он начнёт управлять тобой, то твоя жизнь превратиться в кошмар.

- Это ты о чём сейчас? – спросила Скора.

- Мы отобрали золото у разбойников, так?

- Да.

- Много золота, да?

- Ты к чему это говоришь?

- Если сейчас взять и всё разделить на всех свевов поровну это ведь будет справедливо, так?

- Ну, вроде бы да, - ответила Скора.

- Только вероятнее всего это золото не принесёт счастья вашим родам, а наоборот, - задумчиво произнёс Марк.

- Почему?- Золото рождает зависть, оно разделит ваши семьи, затем поссорит и возможно со временем убьёт, впрочем, ты подобное уже видела, - с горечью сказал он.

Скора задумалась, Марк тоже замолчал.Конечно всё, что он придумал, было больше похоже на какую-то аферу, чем на продуманный план, но другого выхода не было. Марк, как никто другой понимал, что рано или поздно римляне придут за золотом и придут они не просто так, а с войной. Митуса была права, его дом теперь был здесь, возле Скоры, в племени свевов, и поэтому Марк хотел любым способом уберечь свой дом от войны. Потом эта нависающая угроза от брата Деяна, именно поэтому он начал заниматься военной подготовкой с воинами, как говорится, не хочешь войны, готовься к ней. Вообще Марк чувствовал огромный прилив сил в себе, ему сейчас казалось, что он может всё. Таких ощущений у него никогда прежде не бывало.

Марк смотрел на Скору. Её красивое личико было чем-то озабочено. Длинные льняные волосы были заплетены в косу. Синяя лента, повязанная поверх волос, очень хорошо сочеталась с её голубыми глазами. Марк откровенно любовался своей возлюбленной. Он чувствовал это великое множество тончайших ниточек привязавших его навсегда к этой женщине. Эти ниточки тянулись от его сердца к её сердцу, и по ним, он посылал ей своё тепло, а в ответ она посылало своё. Иногда видимо эти волны тепла сталкивались, тогда ниточки слегка натягивались, и в сердце возникала томящая грусть, которая разливалась по телу лёгкой истомой. В такие моменты и возникало желание прикасаться к ней, целовать любимые губы, грудь, ласкать её тело, проникать в её самые сокровенные глубины, слушать её стоны и возбуждаться от этого вновь и вновь…

В эту ночь ниточки между сердцами Марка и Скоры натягивались не один раз, тем более, что Деян дома не ночевал. Утром Скора проснулась в великолепном настроении. Она тихо выскользнула из объятий Марка и стала готовить завтрак. Она поставила на стол свежий сыр, молоко и хлеб и села подперев голову рукой, она смотрела на спящего Марка. Скора думала о том, что находится в полной власти этого мужчины и это было ей так приятно. Она коротко вздохнула, улыбнулась, душа у неё тихонько и радостно звенела, Скора опять томно вздохнула. Марк проснулся, широко улыбнулся, встал, чмокнул Скору и побежал делать свою зарядку.

За завтраком Скора попросилась у Марка поехать тоже в лагерь, она просто не хотела с ним расставаться.

- Хорошо, ты как раз посмотришь наш дом, он уже почти готов, - согласился Марк, ему тоже хотелось побыть со Скорой.

- А когда мы будем переселяться?

- Думаю, к холодам, - задумчиво ответил Марк.

- Марк, давай переселимся после того, как я рожу, - попросила Скора.

- Хорошо, я согласен, - немного подумав ответил Марк.Марк посадил Скору впереди себя, и они поехали. По пути им встретилось много мужчин и женщин, все приветливо здоровались с ними, на что Скора заметила:

- Ты заметил, что все тебе улыбаются.

- Почему именно мне, ты ведь рядом со мной и ты дочь вождя племени.

- Нет, Марк, они улыбаются тебе, - уверенно сказала Скора.

В ответ Марк неожиданно легонько укусил её за ушко:

- Не спорь с мужчиной, - улыбаясь, сказал он.

- Не кусайся, люди кругом, - фыркнула Скора.

Так весело переругиваясь, они доехали до лагеря.

В центре лагеря воины заканчивали строительство дома для Марка. Они знали, что с ним будет жить и Скора, поэтому отделывали дом с особой заботой. Скора зашла в дом. В нём было две комнаты, одна большая, вторая поменьше и кухня с печкой, высокое крыльцо с навесом. Скоре дом понравился, она вышла на крыльцо и наблюдала, как Марк опять чему-то учил своих воинов.

Марк увидев, что воины недостаточно умело владеют щитом, решил показать им, что умелое владение щитом может дать преимущество в схватке, даже с двумя противниками одновременно. Он взял учебные, утяжелённые щит и меч, и попросил двух воинов вооружится для схватки с ним обычным оружием. Воины начали нападать на него, Марк, ловко отбивая их удары щитом и мечом, сначала уворачивался, а затем перешёл в наступление. В это время в лагерь въехало пять всадников во главе с Янушем, сыном вождя северных свевов. Сердце Скоры тревожно ёкнуло, почему-то она не ждала от этого человека добра. Всадники остановились и наблюдали за Марком и воинами. Марк, орудуя мечом и щитом, условно поразил сначала одного «противника», затем второго.

- Ловко у тебя римлянин, получается, - проговорил Януш сидя на лошади.

- Марк меня зовут, - улыбаясь, ответил Марк.

- Это ты значит раб Деяна? – язвительно спросил Януш.

- Он мой муж, Януш! – громко сказала Скора с крыльца.

- Доброго здоровья сестрица, что-то я свадьбы не помню, - продолжал язвить Януш.

- Свадьба ещё будет, - ответила Скора.

- Да уж пора бы, - оскалился брат, кивнув на её животик, - шустрый римлянин оказался.

- Это не твоё дело, - громко с вызовом сказал Марк.

- Тебя раб не спрашивают! – жёстко ответил Януш.

- Ты видимо, глуп от рождения, тебе же объяснили кто я, - так же жёстко ответил Марк.

- Негоже воину за бабскую юбку прятаться, - уже с вызовом и сквозь зубы сказал Януш.

- А ты слезь с коня, возьми меч, и тогда я, посмотрю, какой ты, воин, - с расстановкой и надменной улыбкой, прищурив глаза, произнёс Марк, достав свой меч из ножен.

Януш вскипел, соскочив с лошади и вытащив свой меч из ножен, двинулся на Марка.

- Он мой Януш, ты законы знаешь, - крикнула Скора и спустившись с крыльца стала между мужчинами, - никто не имеет право его ударить, кроме меня.

- Ладно, сестрица, я законы знаю, - вдруг успокоился Януш и бросил меч в ножны, - я вообще-то к твоему отцу приехал, где он?

- А его сейчас нет дома, - в ответ натянуто улыбнулась Скора.

- Тогда передай ему, чтобы приезжал через две недели на праздник урожая, - сказал Януш и вскочил на лошадь, - до скорой встречи сестрица.Всадники пришпорили лошадей, уезжая, Януш очень недобро посмотрел на Марка.

Воины Марка, до этого наблюдавшие за перебранкой, занялись своими делами.Скора смотрела всадникам вслед. Марк подошёл и обнял её:

- Тяжёлый у тебя братец, - тихо сказал он.

- Да, он спит и видит себя вождём племени.

- Но он не так смел, каким хочет казаться, - задумчиво произнёс Марк.

- От него можно ожидать любой гадости.

- Я это уже понял, ладно, давай не будем о грустном, - Марк повернул Скору к себе.

- Я всё время боюсь за тебя, - Скора положила ему свою голову на грудь и шмыгнула своим носиком.

- Милая, ты дочь вождя племени и жена воина, - Марк гладил её по спине, - думай больше о нашем ребёнке, а не обо мне.

- Хорошо милый, я постараюсь.


После ужина Скора ушла по своим делам, Марк, оставшись дома достал свой свиток «О природе вещей» и стал читать:


Значит, изгнать этот страх из души и потёмки рассеять

Должны не солнца лучи и не света сиянье дневного,

Но природа сама своим видом и внутренним строем.

За основание тут мы берём положенье такое:

Из ничего не творится ничто по божественной воле.

И оттого только страх всех смертных объемлет, что много

Видят явлений они на земле и на небе нередко,

Коих причины никак усмотреть и понять не умеют,

И полагают, что всё это божьим веленьем творится.

Если же будем мы знать, что ничто не способно возникнуть

Из ничего, то тогда мы гораздо яснее увидим

Наших заданий предмет: и откуда являются вещи,

И каким образом всё происходит без помощи свыше.

Марк отложил свиток и задумался.


Значит всё, что с ним происходит в последнее время это следствие не божественного, а его собственного внутреннего. Марк стал вспоминать, такого трепетного отношения между мужчиной и женщиной, какие были между его родителями он нигде и никогда не встречал в своей жизни, но именно таких он сам и хотел. Скора, когда выловила его из реки совершенно не знала какой он человек. Она влюбилась в мужчину, хотя и знала, что он римлянин. Она ни на что не надеялась, просто полюбила и вернула его к жизни своим человеческим теплом. Она ведь даже не знала, останусь ли я с ней, когда очнусь. Видимо, именно такой любви я и ждал всю свою жизнь, поэтому и остался. Значит, сделал вывод Марк, все наши поступки заложены в нас самих и боги тут ни причём. В жизни мы поступаем, так или иначе следуя только своему внутреннему убеждению, которое закладывается в нас ещё родителями. Тогда, что такое опыт, задал Марк вопрос самому себе и тут же нашёл ответ – приобретённый опыт это лишь детализация внутреннего убеждения.

Марк, довольный тем, что нашёл ответы на волнующие его вопросы, встал из-за стола и вышел на крыльцо дома. Солнце уже скатывалось за ближайшую гору, освещая зелёные леса, обработанные поля. В воздухе висел запах дыма, это свевы сжигали на полях и огородах высохшие стебли, оставшиеся после уборки урожая. Кое-где в полях работали люди, на лугах паслись большие стада домашних животных, где-то не далеко слышались звонкие голоса людей, от реки возвращались с уловом рыбаки. Марку была по душе эта милая картина мирной жизни свевов. Он поймал себя на мысли, что совершенно не тоскует о своём родном городе Риме, о своей прежней жизни. Значит, у него просто детализировались внутренние убеждения. Что же стало причиной? – задал он сам себе вопрос.

В это время Марк увидел, что к дому идёт Деян. Марк решил подумать над этим вопросом позже. Собственно, в общем и целом он знал ответ, но надо было все эти ответы сформулировать более чётко.

- Доброго здоровья Марк, - поздоровался Деян, - а где Скора?

- Она пошла куда-то по своим делам, с улыбкой ответил Марк.

Они пожали друг другу запястья.

- Ужинать будешь?

- Благодарю, я сыт, - ответил с улыбкой Деян, - мне уже рассказали о визите Януша, - сказал Деян и взгляд его стал серьёзным.

- Да собственно ничего особого не произошло, - улыбнулся Марк.

- Думаю, что в лице Януша ты приобрёл себе первого врага на земле свевов.

- Я его не боюсь.

- Да это понятно, но тебе следует быть осторожнее.

Марк кивнул в ответ, они зашли в дом и сели за стол.

- Деян, на севере живут рода вашего племени, а кто живёт дальше? – спросил Марк.

- Дальше живёт ещё несколько племён, которые называют себя свевами.

- Вы с ними не конфликтуете?

- Нет, живём мирно.

- Ну, а дальше кто живёт?

- Там живут племена других людей, лет двадцать назад у нас была война с ними, но потом мы заключили с ними мир, и с тех пор войн не было.

- Значит уровень подготовки воинов приблизительно одинаковый, - спросил задумчиво Марк.

- Ты о чём сейчас? – спросил Деян.

- Думаю Януш, увидев, как воины наших родов занимаются военной подготовкой, скажет отцу о том, что мы готовимся к войне с ними.

- Возможно, ты и прав, - сказал Деян, отметив про себя, что Марк сказал «наши рода» и улыбнулся.

- Ты говорил, что у вас с братом и так отношения не очень.

- Да, есть такое дело, - сжав челюсти, ответил Деян.

- Дидил способен напасть на тебя?

- Три года назад у нас был уже конфликт, но Митуса и Вукил смогли все уладить.

- Деян, сколько воинов ты сможешь выставить в случае войны?

- Если учесть всех мужчин способных держать меч, то около тысячи.

- А сколько воинов будет у Дидила?

- У него больше тысячи будет, ты думаешь, он может напасть? – озабоченно спросил Деян.

- Не знаю, но к войне надо быть готовым всегда, - уверенно ответил Марк.

В это время открылась дверь и вместе с вечерней прохладой вошла Скора.

- О чём спорите, - весело спросила она.

- Да так беседуем, - улыбнулся дочери Деян, - а ты, где была?

- У соседей, с детишками игралась, они такие забавные.

- Как ты себя чувствуешь, - спросил её Марк.

- Устала немного, пойдёмте спать, - сказала Скора и пошла в спальню.

Марк развёл руками и последовал за ней. Деян улыбнулся и загасил светильник.


На следующий день к Марку прибыл один из воинов, оставленный для охраны золота и сообщил, что римляне прибыли в свой лагерь. Марк выслушал это сообщение и стал собираться. Он оделся в амуницию римского центуриона, решив взять с собой три мешка с золотым песком и мелкими самородками. Наблюдая за сборами Марка, Скора почувствовала сильную тревогу, сердце её тревожно заныло, тем более, что она случайно услышала его разговор с отцом, в котором Марк сообщил, что у него по-прежнему нет чёткого плана действий. Выбрав момент она подошла к Марку и прижавшись к нему тихо спросила:

- Что ты все-таки намерен делать?

- Не знаю Скора, не знаю, всё так неопределённо, мысли, конечно, есть, но не будем забегать вперёд, - задумчиво говорил Марк, обнимая свою возлюбленную.

- Может быть, не поедешь? – со слабой надеждой спросила она.

- Ехать надо, иначе мы потеряем всё, - твёрдо ответил Марк.

- Мы первый раз расстаёмся, и я даже не знаю на сколько, - спросила Скора, глядя Марку в глаза.

- Всё будет хорошо милая, я это чувствую, - без тени сомнения ответил Марк.

Скору это несколько успокоило, и она стала помогать ему привязывать к седлу мешок с золотом. Когда всё было готово, Марк крепко поцеловал Скору, вскочил в седло и выкинув вверх сжатый кулак правой руки, поскакал вместе со своим воином. Деян подошёл к Скоре и обнял её:

- Он вернётся дочка, обязательно вернётся!

- Я знаю тата, - со слезами на глазах произнесла Скора.

Марк ехал по едва заметной тропе, шагах в двадцати от него ехало ещё пять воинов. Марк вспоминал всё, что знал об императоре Константине. Когда его отец Констанций получил пост западного цезаря, Константина приняли на службу при дворе восточного августа Диоклетиана, а затем Галерия. Константин стал подавать большие надежды, как командир. В сражениях с персами он одновременно с Марком перед строем легиона был произведён в центурионы. Тогда-то они и познакомились лично. Дальше, правда, их пути разошлись, как сын цезаря Константин быстро поднимался по служебной лестнице и вскоре стал первым трибуном, но при этом оставался простым и открытым в отношениях со своими боевыми товарищами. Легионы его любили. Когда августами в Римской империи стали Галерий и отец Константина Констанций,  уже на следующий год отец Константина попросил Галерия отпустить его сына служить к нему в Британию, по причине своей тяжёлой болезни. Но Константин был у Галерия на положении почётного пленника. Восточный август боялся отпускать от себя сына своего соправителя, так как знал что в случае смерти Констанция, Константин легко сможет склонить на свою сторону галльские и британские легионы. Часто он строил козни против молодого человека, но не решался предпринять чего-нибудь явно, дабы не навлечь на себя гнев граждан и ненависть воинов. Однажды император как бы в шутку и для испытания силы и ловкости Константина втолкнул его в клетку со львом, но Константин, обладая большой физической силой и отвагой, смог заколоть хищника своим мечом. Между тем тяжело больной Констанций отправил письмо Галерию и просил прислать к нему сына, которого он хотел видеть перед кончиной. Так как Галерий не имел больше приличного предлога препятствовать отъезду Константина, он с большой неохотой дал на это согласие. Впрочем, он намеревался задержать его по дороге и поэтому повелел, чтобы Константин отправился в путь утром. Однако Константин в тот же вечер умчался из Никомедии, искалечив по пути всех государственных лошадей на многочисленных дорожных постах. Когда Галерий узнал об этом, он пришёл в ярость, но уже не мог ничего поделать. С невероятной быстротой Константин добрался до места и застал отца ещё при смерти. Тот успел только передать власть из рук в руки. Легионы провозгласили Константина своим августом. Константин был очень осторожным политиком, поэтому согласился принять лишь титул цезаря.

С этими мыслями Марк стал подниматься по тропинке в гору. Недалеко возле неё их ждали двое воинов, по их сигналу все спешились. Марк, оставив лошадь, осторожно подошёл к воинам и выглянул за скалу. Он увидел, как в реке бродило несколько солдат с лотками, на берегу стояли трое римлян, двое из них были в белых сенаторских тогах, третий был знакомый ему легат Сервий Публий Квинт.«Значит, я всё правильно рассчитал» - подумал улыбаясь Марк, - «Сенаторы решили лично убедиться в наличии золота». Он вернулся к лошади и подозвал к себе своего заместителя Милана:

- Милан, я поеду к ним один, ты остаёшься за меня.

- Марк, как один, а вдруг они тебя убьют! – заволновался Милан, - что я потом Деяну и Скоре скажу!

- Успокойся Милан, я в амуниции центуриона. Я для них свой, ничего они мне не сделают, лучше туда посмотри, - Марк показал на то место где была замаскирована жила, - видишь, жилу совсем не видно, поэтому отведи от неё воинов в другое место и спрячьтесь, а им я скажу, что вас здесь много, думаю, они не сунутся, - возбуждённо, с бесшабашной улыбкой говорил Марк.

Он всегда приходил в такое состояние, перед опасностью.

- Долго ты там пробудешь?

- А вот этого я не знаю, - прищурив глаза, ответил Марк, - сейчас я возьму с собой только один мешок и пойду к ним пешком, два других мешка привяжите к седлу моей лошади. Когда надо будет, я ей свистну, тогда её и отпустите.

- Хорошо Марк, мы всё сделаем, как ты сказал, а нам-то, что делать? – спросил Милан.

- Ждать, теперь только ждать, - задумчиво ответил Марк.


Легат Сервий Публий Квинт, сенаторы Тиберий Гай Луциус и Нумерий Тулиус наблюдали, как десяток солдат бродили по руслу речки с лотками в руках и пытались мыть золото. Надо сказать, что уже второй день это занятия не приносили ощутимых результатов. Несколько крошечных самородков золота была вся добыча старателей. Внезапно один из солдат негромко крикнул: «Посмотрите, кто это?» - показывая рукой вниз по течению. Все солдаты повернули свои взгляды в указанном направлении. По руслу реки к ним шёл римский центурион с мешком на правом плече. Сенаторы и легат Сервий Публий разговаривали и не сразу обратили внимание на идущего к ним человека, а вот несколько солдат узнали его и с криком: «Да это же Марк Флавий!», - бросились к нему. После этого уже все с удивлением смотрели на приближающегося к ним центуриона.

- Марк, дружище, откуда ты, мы уже тебя похоронили! – кричал один из солдат, который первый добежал до него, - дай ка я тебя обниму!

- Жив, как видишь Аврелий, - узнал своего старого знакомого триария и заулыбался Марк.

Подбежало ещё несколько солдат, все обнимали Марка, хлопали по спине и радовались встрече с живым боевым товарищем. Марк радовался вместе с ними. Наконец со словами:

- Давайте после поговорим, надо начальству показаться, - он смог оторваться от окруживших его солдат и направиться в сторону легата.

Сервий Публий был крайне удивлён появлению живого центуриона Марка Флавия и с одной стороны он был, безусловно, рад этому, но с другой стороны теперь он испугался огласки всех причин, приведших к потере центуриона и нескольких десятков солдат. Сенаторы с интересом смотрели на приближающегося Марка.

- Приветствую вас сенаторы и легат Сервий Публий, я центурион Марк Флавий, - с этими словами он вышел из воды и положил мешок с золотом перед собой.

- Я рад, что ты остался жив Марк! – несколько сухо произнёс легат, - что с тобой случилось, как ты выжил?

- Сенатор Тиберий Гай Луциус.

- Сенатор Нумерий Тулиус, - представились сенаторы.

- Теперь уже не важно, как я выжил, важно другое, в этом мешке находится, то, что вы так упорно ищите в этой реке, - начал Марк осуществление своего плана, - и мне необходимо срочно увидеть императора!

Сенатор Нумерий Тулиус присел возле мешка и развернув его ахнул:

- Здесь не менее двадцати фунтов золота!

Презрительно глядя на Нумерия, второй сенатор спросил:

- Центурион назовите полное имя вашего отца!

- Флавий Аврелий Валерий Публий! – удивлённо произнёс Марк.

- Вы являетесь родственником нашему императору Флавию Валерию Аврелию Константину?

- Да, наши отцы были двоюродными братьями по отцу, - ответил Марк, с интересом глядя на сенатора.

- В таком случае я обязан вас сопроводить к императору, который сейчас находится в Аквинкуме, он недавно интересовался вашей судьбой центурион, думаю, что император будет весьма рад вашему внезапному воскрешению, - улыбаясь, произнёс сенатор Тиберий Гай Луциус.

Это была удача, на которую Марк даже не рассчитывал, поэтому он сразу же согласился:

- Сенатор я готов отправиться в путь немедленно!

- Вот и отлично Марк, отправляемся прямо сейчас, - проговорил сенатор Тиберий Луциус, со злорадной усмешкой глядя на Нумерия, затем обращаясь уже к легату, попросил, - распорядитесь дать нам лошадей и охрану!

- Да, конечно, - ответил Сервий Публий, подзывая к себе одного из конных воинов стоявших неподалёку.

Нумерий оторвавшись, наконец, от мешка спросил у Марка:

- Где вы всё это добыли?

- Во всяком случае, не здесь, - ответил, улыбаясь, Марк.

- Здесь золота на полмиллиона сестерциев! – продолжал ахать Нумерий.

- Вам виднее, - с усмешкой ответил Марк и подошёл к легату.

- Легат, этот мешок я оставляю вам, но прикажите солдатам не ходить дальше этого места, здесь везде мои люди, а как они умеют маскироваться и стрелять из луков, вы уже знаете, всё остальное вы узнаете по моему возвращению.

- Когда ты планируешь вернуться Марк? – спросил легат, тревожно оглядываясь вокруг.

- Я думаю через пару дней.

- Марк, я хотел бы извиниться перед тобой за тот случай, - виновато глядя в глаза начал говорить легат.

- Не стоит, ты даже не представляешь, как это всё изменило мою жизнь, - Марк похлопал его дружески по плечу, - ну вот и сенатор с охраной, - сказал он и громко два раза свистнул.

Вдалеке послышался топот копыт, и по дороге к Марку прискакала лошадь с привязанными к седлу мешками. Марк вскочил в седло, немного погарцевал на месте, затем кому-то помахал рукой и вместе с десятью всадниками поскакал по дороге. Легат ещё раз тревожно осмотрел близлежащую местность, но ничего подозрительного не увидел.


Милан наблюдал, как Марк подошёл к римлянам, как солдаты обрадовались его появлению. После этого Марк, поговорив с важными римлянами, свистнул свою лошадь. Затем Марк, вскочив на неё, помахал ему рукой и ускакал с римлянами. Милан улыбнулся ему вслед и прошептал: «Удачи тебе Марк, возвращайся быстрее!».


Сенатор Тиберий Гай Луциус в прошлом сам был легионером, поэтому без труда поспевал за Марком. Всадники спешили до темноты прибыть в Мурсу. В пути сенатор размышлял о том, что ему повезло в этот раз оказаться в нужное время, в нужном месте. Представляя императору его родственника Марка Флавия, которого все считали погибшим, он надеялся быть замеченным императором Константином и наконец, обойти по служебной лестнице столь ненавистного ему сенатора Нумерия. Марк, пришпоривая коня, думал о том, что он будет говорить императору Константину. Во всяком случае, он знал одно, золото римским императорам было нужно всегда, а ему, Марку и племени свевов нужна была независимость и процветание. Выступая посредником между огромной Римской империей и маленьким, ставшим ему родным, племенем свевов Марк и надеялся обрести всё это. Важно было донести до императора, что оставаясь римлянином, он Марк Флавий видит свою дальнейшую жизнь только в этом племени. Размышляя об этом, он решил не создавать для себя какие-либо заготовленные риторические формы, а действовать по обстановке.

Начинало уже темнеть, когда всадники проскакали по мосту и направились в римский лагерь возле Мурсы. На въезде в лагерь их остановил патруль, но увидев среди всадников знакомого сенатора, их пропустили. Сенатор пригласил Марка к себе. Спешившись возле его дома в центре лагеря, Марк согласился со словами:

- Сенатор полагаю, вы уже догадались, что находится в этих мешках?

- Надо быть глупцом подобным Нумерию, для того чтобы этого не понять, - с усмешкой ответил Тиберий.

- Вот и отлично, думаю, что в самое ближайшее время вы станете доверенным лицом между мной и императором, поэтому будете видеться с ним гораздо чаще, чем любой другой сенатор!

- Для меня это честь, служить императору! – гордо ответил Тиберий.

- Тогда прикажите отнести мешки в дом и пусть ваши люди позаботятся о моей лошади, а я пройдусь по лагерю.

- Хорошо Марк, я всё сделаю, - кивнул сенатор, - когда выезжаем?

- Завтра до рассвета, - улыбнулся в ответ Марк и пошёл в сторону бараков легионеров.

Дав все необходимые распоряжения, Тиберий ужинал в доме для сенаторов и думал о том, что уж, коль ему так повезло с Марком Флавием, то и надо держаться его и дальше, и возможно тогда он станет наместником какой-нибудь провинции. Тиберий служил в римской армии, поэтому, в отличие от Нумерия, он мог получить эту должность и стать, наконец, недостижимым для своего визави. От этих сладостных мечтаний сенатор душевно расплылся, прилёг и уснул. Ему снилось, как он став наместником провинции Нижняя Паннония, появляется в стенах Сената в Риме, все сенаторы приветствуют его стоя и среди них подобострастно улыбающийся Нумерий.

Марк немного прошёлся по лагерю, встретил немало знакомых, которые искренно радовались его внезапному воскрешению, но сославшись на усталость и завтрашний ранний отъезд в Аквинкум, он вернулся в дом сенатора и лёг спать. Ему снилось, что Скора, сидя на постели, кормит грудью малыша. Скора улыбается, малыш старательно питается молоком матери, она что-то говорит ему, но Марк не может её понять, наконец, он слышит: «Марк, это наш сын, мы ждём тебя!», и в этот момент кто-то стал трясти его за плечо.

Марк открыл глаза и увидел перед собой сенатора Тиберия:

- Просыпайся Марк, уже рассвет, - улыбался он ему.

- Да, конечно, - ответил он, вскочив с постели.

- Давай немного перекусим, я послал уже гонцов предупредить императора о твоём визите, - с довольным видом произнёс сенатор.

- Хорошо, - коротко бросил Марк.

Через полчаса он, сенатор и ещё шесть легионеров выехали из лагеря через северные ворота и, пришпорив лошадей, направились по хорошей римской дороге в сторону Аквинкума. Дорога пролегала по богатой римской провинции Нижняя Паннония. Здесь получали земли и селились ветераны после выхода на пенсию. По обе стороны дороги тянулись бесконечные возделанные поля и виноградники. Отряд на своём пути проезжал через небольшие посёлки и поселения местных жителей, но все они были построены по римским архитектурным правилам. К вечеру показались постройки Аквинкума столицы этой римской провинции.

На въезде в город их встречали преторианцы – личная охрана императора. Поприветствовав сенатора и Марка, они поехали впереди, показывая дорогу в его дворец. Марк никогда раньше не бывал в Аквинкуме, поэтому с интересом рассматривал город. В нём постоянно проживало около пятидесяти тысяч человек. Город был, как бы разделён на две части, гражданский и военный. Собственно этот провинциальный город ничем не отличался от большинства римских городов расположенных в Италии. Такие же дворцы, в которых жила местная знать ставшая римскими гражданами, мощённые камнем улицы, акведуки, и амфитеатр. Их в Аквинкуме было даже два, один был расположен в гражданской части, другой, побольше, в военной части города. Он стал известен тем, что был даже больше, чем Колизей, только ниже и там так же проходили бои гладиаторов между собой и с дикими животными. Тем временем отряд, продвигаясь по центральной улице, подъехал к дворцу императора, красивому в римском стиле зданию. Всадники спешились, Марк и сенатор Тиберий отдав своё оружие и прихватив с собой мешки с золотом, отправились вслед за преторианцами в кабинет к императору Константину. Поднявшись по широкой лестнице, и пройдя колоннаду в сопровождении трёх преторианцев, Марк и сенатор оказались у массивной двери, вход в которую охраняли два гвардейца. Убедившись в отсутствии у прибывших оружия, их впустили внутрь, открыв перед ними тяжёлые дубовые двери. Поднявшись по широким белым мраморным ступеням, Марк и сенатор оказались на площадке перед не менее массивными дверями из красного дерева, которые охраняли ещё два преторианца. Один из них, шагнув вперёд, попросил всех обождать и открыв дверь, прошёл внутрь. Через несколько мгновений он вышел и пригласил Марка, а сенатора с мешками попросил обождать возле колоннады среди красивых женских статуй.

Марк вошёл в небольшой зал, посредине которого стоял массивный стол. Свет падал откуда-то сверху, по бокам в нишах стояли статуи греческих богов и героев. Император Константин, крупный, физический крепкий мужчина с чертами лица, словно высеченными из камня, но необычайно живыми умными глазами, внимательно смотрел на него, стоя возле стола. Он был одет в обшитую золотой лентой по краям белую тунику, подпоясанный золотым ремешком.

- Центурион Марк Флавий, - громко отчётливо сказал Марк.

Внезапно после этих слов император развёл руки и пошёл к нему со словами:

- О боги, Марк, я же помню тебя, мы вместе с тобой получали звания центурионов в Персии, очень рад, что ты жив! – с этими словами улыбаясь, он подошёл к нему.

- Я тоже рад император, что вы меня вспомнили, - смущённо ответил Марк, когда они пожали друг другу руки.

- Я хотел бы кое о чём с тобой поговорить, - уже серьёзно добавил Константин после приветствия, - разговор будет долгим, давай присядем, - показал он на небольшой столик в стороне с фруктами и вином.

- Там за дверью находится сенатор Тиберий, с ним два мешка с золотом, думаю его пока надо отпустить, но он нам ещё пригодится, - внимательно глядя императору в глаза, произнёс Марк.

- Я так понимаю, что у тебя тоже есть ко мне разговор? – улыбнулся Константин.

- Скорее предложение.

- Хорошо, зови своего сенатора, - кивнул император и отошёл к столику.

Марк подошёл к двери и позвал Тиберия.

- Приветствую вас мой император! – громко и величаво произнёс вошедший сенатор, - я сенатор Тиберий Гай Луциус имел честь сообщить доблестному центуриону Марку Флавию Валерию о том, что вы желали его видеть, и вот мы здесь!

- Хорошо, хорошо сенатор, Марк мне рассказал о вас, - ответил Константин, не вставая из-за столика.

- Позвольте занести мешки с золотом для вас, - так же гордо продолжил сенатор.

- С вашим золотом, - с едва заметной улыбкой спросил Константин.Марк понял его иронию и тоже улыбнулся.

- Нет, это золото принадлежит центуриону Марку Флавию, - не поняв сарказма, по-прежнему гордо вещал сенатор.

- Тогда заносите, - уже без улыбки произнёс император.

Сенатор открыл дверь и взял у преторианца мешки с золотом.

- Марк, давай показывай, что там у тебя, - сказал император.

Марк взял у Тиберия мешки и, улыбнувшись сенатору, пошёл к Константину.

- Сенатор, скажите охране, что вы мне скоро понадобитесь, пусть они определят вас на постой в моём дворце, - произнёс император, кивнув Тиберию на прощание. Сенатор радостно улыбнулся и вышел из комнаты.

Когда сенатор ушёл Константин обратился к Марку:

- Золото подождёт, садись Марк, я должен тебе кое-что рассказать.

- Хорошо, - Марк сел за столик, положив мешки на пол рядом с собой.

- Марк, мой отец, умирая, вспомнил о своей давней ссоре с твоим отцом, ты слышал об этом?

-Да, - Марк опустил глаза.

- Он хотел помириться с ним, но твои родители погибли, когда мы с тобой были в Персии, - Константин сделал небольшую паузу, - так вот, умирая, отец попросил меня сделать для тебя, что-нибудь очень важное в твоей жизни, видимо, та нелепая ссора не давала ему покоя всю жизнь.

Марк поднял голову и посмотрел императору прямо в глаза, Константин был настроен решительно. Марк отвёл глаза, взял гроздь винограда и задумался.Константин тоже угощался виноградом и не мешал ему.

- Последняя воля умирающего, это святое, - произнёс Марк, после некоторого молчания.

- Что тебя гложет Марк?

- Мой император, - начал говорить Марк.

- Марк здесь никого нет, называй меня просто, Константин.

- Дело в том, что я влюблён, я встретил ту единственную женщину, на всю жизнь, - Марк остановился, вспоминая Скору.

- Я понимаю тебя Марк, ты счастливей меня, - грустно произнёс Константин.

- Почему? – искренне удивился Марк.

- Мой нынешний брак заключён не по любви, а по политическим мотивам.

- Может быть, вам повезёт, и когда-нибудь желания и мотивы совпадут, ведь ваш отец женился по любви, во всяком случае, первый раз.

- Марк, у и меня это уже второй брак, - ответил император и опять замолчал.

Марк вспомнил, что по тем самым политическим мотивам, его отец Констанций был вынужден отказаться от своей возлюбленной Елены, матери Константина, и жениться на дочери императора Максимиана Геркулия.

- Марк, ты с дороги, давай поговорим с тобой в терме, мне тоже надо взбодриться, - предложил Константин.

- Я согласен мой император, то есть Константин, - улыбнулся Марк.