Витрина
Журналов

Пластиковый кокон №22

Комментарии
0

категория журнала | Литература

Пластиковый кокон №22

Неслучайная гостья. 23/23

Бренд: Пластиковый кокон

Автор: Кира Миндль

Дата издания: 27.11.2018

Неслучайная гостья. 23/23.

Нелли очнулась уже на больничном диване. Все тело её болело, а каждая мышца постанывала даже при самом легком движении. Утро давно уже отодвинуло беспокойную ночь на второй план, но небо, забитое серыми влажными порами, не давало надежды на просветление. Девушка хорошенько потянулась и направилась искать своего друга, фамилия которого всеми гранями заблестела перед её глазами.
Лев разговаривал с доктором. Рослый, пышущий здоровьем, но слегка измученный бессонной ночью хирург убеждал сына, что его отец в полном порядке. Нелли не видела лица своего друга, но приметила напряженные плечи и сжатые в кулаках руки. Но чем больше говорил доктор, тем более парень перенимал его спокойствие – плечи его опускались, руки постепенно освобождали воздух от своих оков. Нелли очутилась около парня, когда доктор ушел выполнять свою работу.
Лев просиял:
- Проснулась, спасительница?
Эл просияла в ответ:
- Ну, какая же я спасительница? Так немного рану подержала пока настоящие спасители не приехали. Повезло, что скорая приехала быстро.
- Врач сказал тоже самое. Еще минуты и пришлось бы вести в другую сторону – прежнее воодушевление слегка поутихло, прозрачные волосы отвисли словно под натиском этой боли.
- Но все хорошо – Нелли еще ярче улыбнулась другу. – Тебе, наверное, нужно привести ему какие-то вещи?
- Ах, да. Ничего, если ты поедешь одна?
Нелли усмехнулась такой приятной мелочи:
- Раньше же я как-то справлялась. Иди, конечно.
Лев быстрыми шагами прошел по коридору, но почему-то резко остановился и повернулся в нерешительности. Он вдруг показался Нелли совсем маленьким будто крошечным, в то время как его глубокие глаза полностью заполнили собой пространство:
- Нелли. Спасибо тебе. – он проговорил это не очень громко и не очень четко, так, будто шептал о своей благодарности. Для Нелли эти слова остались движением губ, но ей не нужно было разбирать их смысл, потому что она и так его знала. Еще в тот момент, когда она, упертая, отказала Анатолию Семеновичу в его нелепых фантазиях о смерти и о вине. Еще в тот момент она знала, что сделала самое важно, что только может сделать, она заставила его поверить, что его отец будет жить. И Лев поверил, и Анатолий Семенович поверил, и, кажется, сама судьба поверила и отступила от своих планов. И все ускорилось и завертелось только ради этой самой веры вокруг человеческой жизни, потому что нет ничего сильнее её, и никогда не будет.
Эл задумчиво добрела до окна. Оттуда открывался прекрасный вид на серое поле, которое совсем скоро должно покрыться свежей зеленью. Еще несколько месяцев и она раскроет пациентам секрет своего безумного здоровья, но немногие поймут, еще меньше когда-то об этом вспомнят. Эл же надеялась, что ей не предстоит об этом узнать и уже вскоре она, Лев и Анатолий Семенович с радостью покинут его. Девушка провела рукой по гладкой когда-то белой поверхности подоконника, почувствовала пальцами неглубокие трещинки и царапины. Нужно было давно ехать домой, но тело её забыло об этом и совсем не собиралось прерывать это занятие. Полностью завладело ей тревожное спокойствие, то самое чувство щекотливого предчувствия, притупленного прошлыми яркими ощущениями. И чтобы не произошло в будущем, все это не кажется уже таким страшным, а абсолютно обыкновенным. И даже если и случится еще, то это точно не сможет хоть как-то на нее повлиять. Пальцы продолжали бродить по тропкам, выточенным временем на деревянном подоконнике.
«Нужно ехать домой… Еще нужно все подготовить к занятиям в мастерской… Точно» - эта мысль заставило тело Нелли встрепенуться. Девушка достала телефон и позвонила Алсу и коротко рассказала о том, что произошло. Конечно, многое она упустила, но самое главное Алсу поняла. Это то, что её учитель и друг нуждаются в поддержке и помощи. Уже через час об этом знали все ученики и друзья.
И на следующий же день толпились в коридоре. Но кроме сына и смелой студентки никого не пустили. Доктор, однако же, довольный таким теплым вниманием к своему пациенту, хитро ему подмигнул и наказал «много не разговаривать и долго не засиживаться».
Нелли держалась чуть поодаль, ближе к двери, и наблюдала за этим теплом между отцом и сыном. Никогда прежде она не видела, чтобы они так сидели. Лев то и дело поправлял простынь и постоянно перебивал наказы Анатолия Семеновича вопросами о самочувствии. Старичок на это трепетно смотрел на своего сына и отчего-то очень сильно смущался. Он также лукаво смотрел на мир, но теперь уже взглядом нашкодившего ребенка, который явно чувствует свою вину, и теперь даже не знает, что же он, невинное дитя, может сделать, чтобы искупить её.
Но стоило Льву куда-то выйти, как Анатолий Семенович значительно преобразился. Он сжал свои ослабевшие руки, лицо его налилось зрелой силой, глаза приобрели мрачную твердость, в глубоких морщинах на лбу читалась мысль. Она уже давно хотела вырваться наружу, но Анатолий Семенович сдерживал её изо всех сил и только сейчас смог дать ей свободу:
- Подойди – прошептал он и слегка дернул указательным пальцем.
- Вы расскажите мне? – бледная молодая рука накрыла ослабшее запястье, чтобы передать ему немного своего пылкого желания жить.
- Я и сам не знаю много… Если честно.
- Я встречала эту девчушку. Это она сказала мне вернуться. Я думаю, вы знаете, о ком я.
Лицо старичка искривилось болью, он сжал губы, побелевшие от напряжения, и перевел опустевший взгляд на окно.
- Я рассказывал вам свою историю… Но не всю. Главное вам я не поведал. Как моя ревность в считанные дни уничтожила мое счастье. Даже если несчастье мое было предрешено на небесах, я все равно не могу его себе простить.
Эл села на стул подле больничной кровати и кивнула, подтверждая, что готова слушать дальше.
- Я уже говорил вам, что женился на инопланетной прекрасной женщине. И глядя на нее, мне всегда казалось, что если я хоть на немного расслаблю свои объятия, то она исчезнет. Просто оставит меня на произвол судьбы, никчемного, никому ненужного скульптора, который и пальца её не стоил. Я злился из-за любого мужчины в её окружении. В любом знакомом я видел соперника, потому и работал ночами, чтобы доказать всему миру, что я достоин её, а днем чуть ли не охранял её от всего внешнего мира. Что уж говорить о Эдуарде. Я ненавидел его. И никак не мог понять, что если не из-за неугасшей любви, то из-за чего Лили писала письма. А когда она отослала ему свои картины, то безумию моему не было придела. Но эту ревность я помещал в работы, а Лили получала лишь её крохотные осколки, хотя и они были способны разрезать любые даже самые крепкие чувства. А потом… - лицо Анатолия Семеновича расцвело нежностью и любовь. – Она сказала, что у нас будет ребенок. И я забыл обо всем. Это были лучшие месяцы моей жизни. И только одно беспокоило меня – сны.
Нелли бросила на Анатолий Семеновича тревожный взгляд.
- Вы не хуже меня знаете, о чем я. Но меня тогда вдруг заметили. И я не забивал голову лишним, пока не встретил её. Я не смогу даже назвать имени или сказать, с кем вы имеете дело. Знаю лишь, что она может лишить вас всего самого дорого вашему сердцу. Я потерял жену и просто не могу потерять еще и сына.
- Но как вы согласились на это? Лично я даже думать не хочу, чтобы связываться неизвестно с кем.
- Я и не хотел связываться – вздохнул Анатолий Семенович. – Но это ребенок нашел мое слабое место. Она сказала, что может помочь решить мою проблему.
- Проблему?
- Я снова узнал, что Лили отправляет Эдуарду картины. Ей не составило труда убедить меня, что это может помочь. Точнее, что я могу помочь огромному количеству несчастных душ, не только моей жене… И я ввязался в это.
- Как же вы узнали о последствиях?
- Я захотел увидеть спустя месяцы плоды своих трудов. Порадоваться вместе с ними. Жаль, что не вышло.- установилась долгая пауза. Два человека застыли в поминальном молчании, чтобы почтить тех, кто мог бы сейчас жить. – И почему я не сдержал свое нелепое гниение.
Нелли еще сильнее сжала руку Анатолия Семеновича и уверенно посмотрела ему глаза, хотя бы в этом она сможет уменьшить его страдания:
- Я уже говорила вам, что вы не виноваты. – и Эл спокойно рассказала подробности встречи с неизвестной, наверное, даже самому небу, девчушкой, то ли ребенком, то ли старухой.
А в это время за дверью в дверном проходе возник Лев. Но стоило ему приблизиться к двери, как его остановил голос его бывшего друга. Костик учащенно дышал, словно только пробежал марафон, и взволнованно смотрел на замершего в ожидании парня. Когда же обиженный вдруг сцепил своего обидчика в цепких объятиях, то Лев окончательно онемел от неожиданной пылкости своего друга.
Нелли дернулась на четкий грохот балконной двери. Еще холодный весенний ветер создавал слишком много шума из ничего: он будоражил деревья, заставлял глухо свистеть окна, двери и стены даже такого прочного дома. Словно бес обрел свое место в съемной квартире. И, несмотря на то, что Нелли старалась никого не впускать, он все ближе узнавал каждый уголок и кусочек этого места. Эл вышла на балкон, чтобы закрыть поскрипывающие от ветра окна. Небо снова обещало освежающую влагу. Так что девушка немного притормозила и решила дождаться первых следов каприза неба. Улица сама по себе была спокойна. И только две невинные души нарушали её ровное дыхание. Маленькие девчушки в своих крохотных курточках: розовой и фиолетовой, радостной играли друг с другом. Сначала онb, притаившись под горкой, что-то усиленно изучали, будто только недавно спустились в эту никем не замеченную пещерку. Но стоило им, видимо, что-то отыскать в этом забытом взрослыми месте, как дикими криками они выскочили из-под горки, взмыли к её вершине и звонко упали вниз друг за дружкой.
Только на возвышении Эл смогла разглядеть русые косички первой девчушки и ее улыбающуюся мордочку и уже в оцепенении смотрела на вторую. Знакомая фигурка в красных башмачках смеялась неестественным тонким голоском. Но Эл не могла рассмотреть черты лица, которые nо расплывались, то становились совсем четкими, но уже совсем изменяли свое положение. Эл неосознанно поддалась всем своим телом на улицу и старалась все-таки разглядеть её истинные очертания. Но девушка лишь видела, как фигурка плюхнулась с горки на свою подружку и мгновенно вскочила на короткие ножки, оставив свою обескураженную жертву на земле. Та, от шока, сначала даже не заметила свой помятый носик и исцарапанные ладошки. Но потом боль резко напомнила о себе, и крохотное создание залилось истерическим хохотом. Словно бушующий ураган он разрывал деревья и сотрясал дома, кидая к небесам свое темное безумие. Расплывчатое лицо вдруг обрело свою четкость и вонзило свои взрослые глаза прямо в Нелли. Испуг пробежал по телу - студентка откинулась назад. Не удержав равновесия, она брякнулась на мягкое место и просидела так еще несколько минут.
Когда Нелли снова, уже настороженно, выглянула на улицу от малышек осталась только равнодушная пустынная улица.
Девушка пробралась в мастерскую. Анатолий Семенович отдал ей ключи во время последней встречи. Маски все также восседали на своих пьедесталах, но выражения их угасли под натиском грусти, словно они знали, что скоро им предстоит попрощаться с их прежним хозяином.
- Я немного не понимаю – спросила Эл тогда в больнице у Анатолий Семеновича
- Зачем их собирать, ведь никто на них не смотрит, и они просто пылятся в вашей мастерской.
- Если честно, я сам не знаю. Она лишь сказала, что когда придет время, она их заберет.
- Но когда же придет это время…
Нелли несколько раз обошла комнату, прежде чем остановилась напротив маски жены Анатолия Семеновича. Осторожно, словно она была из хрусталя, она вытащила Лили и убрала в небольшой черный пакет. После чего занялась помещением: она вычистила до блеска каждую витрину, помыла полы и окна, так что комната засеяла безобразной частотой. Последний раз, уже на пороге, Эл окинула взором все это многообразие судеб. Маски ответили своими пустыми взглядами и скрылись за плотно запертой дверью. Эл сняла с общей связки один единственный ключ, что открывал врата в этот мир прошлого, и с ним вышла на улицу.
Пахло сыростью, было невероятно свежо. Это было то самое волшебное время после дождя, когда возникает приятное чувство обновления и скорого наступления новой счастливой фазы жизни. Только дождь способен так легко одаривать людей подобным волшебством. Нелли прошла напрямую к детской площадке, к той на которой еще несколько часов назад резвились эти странные создания, и уставилась на невысокую железную горку. Краска уже изрядно сошла, во многих местах появилась ржавчина, старость свела на нет когда-то ярко-желтый цвет.
Сердце Нелли бешено колотилось, и отчего-то было до невозможности страшно. Неизвестно, когда девчушка собирается отпустить Анатолия Семеновича, но Нелли решила попытаться. Она наклонилась и заглянула под горку. На первый взгляд там совсем ничего не было, но стоило Нелли немного порыться в траве, как она наткнулась на что-то твердое. Пришлось приложить усилие, и вот уже маленькая шкатулка очутилась у нее в руке. На первый взгляд это была обычная коробочка. Но при свете эта абсолютно черная идеально отшлифованная поверхность светилась легким еле заметным свечением. Голубоватой сияние завораживало, а рука чувствовала прохладное тепло, словно поймала поток летнего вечернего ветра. Нелли выдохнула и открыла её. Внутри шкатулка оказалась пустой – она явно напрашивалась, чтобы кто-нибудь заполнил её своим особым смыслом. Что Нелли и сделала, аккуратно опустив ключ в пространство, обитой черным бархатом, и положила шкатулку на прежнее место.
Когда Анатолий Семенович вернулся домой, то он обнаружил ключ от мастерской на ящике своего стола. Вычищенная комната оказалась абсолютно пустой, а серый ящичек с «волшебным» избавлением от боли исчез.
***
«Поздно уже выбирать между собой и другими» - Эл словно загипнотизированная водила мокрыми пальцами ноги по серебристому крану в ванной. Он был чуть прохладнее льющегося из него потока горячей воды. Жидкость словно шелестела из-за трения о белую поверхность. Но звук мягкий и растяжный, как прикосновение самого близкого друга или трепетно-влюбленного. И только когда жар необъятной стихии начал вливаться в плечи девушки, Эл ленивым движением ноги выключила кран и отдалась её объятиям целиком. Даже мысли её как будто стали невесомыми и тягучими. А голова девушки ушла под воду, чтобы потом снова оказаться на поверхности. Блаженный вдох. И снова хочется жить. И сейчас это желание даже не стоит пытаться сравнивать с тем, что было раньше. Но… А этих «но» всегда почему-то очень много. Но это желание так кратковременно и исчезнет ровно в тот момент, когда девушка сядет на поезд. А это ожидает её завтра. Завтра…
А еще недавно было так спокойно. С генеральной уборки жизнь вошла в спокойное русло, как и полагается после преодоления бурного потока. Занятия продолжались: работа в мастерской кипела, как и голова Нелли из-за диплома. Встречи с друзьями значительно сократились. Но это была не проблема. Слишком много хлопот, чтобы заметить, как из-под твоего носа исчезает что-то, действительно, важное.
Так проскочила одна неделя за другой. И в одно утро Эл с ужасом осознала, что до её возвращения домой осталась неделя. В этот день она защитила диплом, чтобы снова не заметить все последующие дни и уже собирать чемоданы.
Завтра… А завтра поезд и через 7 часов встреча с родными. Несколько дней перерыва. Вопросы о будущем. Её мечтах и о том, насколько эти мечты не соответствуют тому будущему, которое видят для Эл её родные. Что ей сказать им? Что ответить? Какую работу она будет искать? И куда поедет?
Эл тяжело вздохнула и снова окунулась в воду – девушка знала, насколько важна для них стабильность. Хорошая должность и уверенное продвижение по карьерной лестнице. Но там не меньше падений. Нелли припомнила отца, которого подвинули с руководящей должности в тот момент, когда с ним случился припадок. И резко вынырнула: «Твари!». Её руки, еще недавно стискивающие белоснежные борта, расслабились, и девушка слегка улыбнулась, убирая излишнюю воду со своего лица: «Но каждый хочется греться под солнцем». Но почему же нужно делать это в тот момент, когда жизнь совсем отворачивается от другого человека. Когда он настолько слаб, что не может даже пошевелиться. Человек не может дать отпор и с улыбкой принять свой проигрыш. С улыбкой… Лицо отца перекосило тогда на одну сторону – последующую неделю жизнь их семьи была наполнена этой «улыбкой». Страшной улыбкой, омываемой слезами матери.
Эл вздрогнула и стерла лишнюю каплю с щеки. Ей понадобятся силы, чтобы признаться им в желании собственного сердца, а потом еще неустанно доказывать, что это правильный путь и она может пройти его до конца. Эл снова задержала дыхание и спряталась от будущих сложностей в толще воды. И сразу же подалась на свет, но что-то придержало её голову. Горло зажало, тело пронзил дикий страх, и не осталось более ничего кроме тьмы в глазах. А за ней возникла маленькая девочка с длинными упругими косичками. Она была в голубеньком платьице с ромашками и в красных сандаликах. Девочка широко улыбалась и смотрела куда-то глубоко своими взрослыми глазами. Словно юная балерина она стояла с вытянутой как струна спиной и водила руками в воздухе из одного правильного положения в другое. От них исходило нежное голубое свечение, теплое, оно заполняло все своими искрами. Но балерина вдруг застыла и быстро пролепетала: «Раз, Два, Три. Замри!»
Что-то с силой выдернуло Эл из воды. Лев держал её мокрые плечи и с ужасом смотрел на девушку.
- Как ты? – выдавил он из себя, не отпуская её из цепких рук. – Что вообще с вами происходит? Сначала отец, а теперь ты!
- На…Нормально – она с удивлением смотрела на парня. Губы Эл побелели, тело, совсем ослабшее, обвисло в его сильных руках, а глаза… глаза помутнели и как будто погасли – Но… кто вы? И что делаете в моей ванной?


Анонс следующего выпуска

писать дальше или не писать. вот, в чем вопрос...