Витрина
Журналов

Нечаянные сны №9

Комментарии
0

категория журнала | Литература

Нечаянные сны №9

Роман в двух частях. 9 Глава

Бренд: Нечаянные сны

Автор: Dragonfly

Дата издания: 07.10.2019

9. Больница
-Я все удивляюсь, как он до дома-то добрался?- округляя глаза повторяла Инночка, держа в руках стаканчик со свежим, горячим кофе. – Далеко до вас это место?
-Да прилично. И потом там МКАД, дороги, люди, машины, собаки, поезда.
-Вот это инстинкты! Чутье высший класс! А Ленка как? Она долго в ванной-то прохлаждалась?
-До вечера почти. Я ее потереблю, она что-то промычит в ответ и дальше дрыхнет. Достала меня, решала хренова. Не встает ни вкакую! Я и подумала, что раз уж она в ванной, то сам бог велел водными процедурами заняться и окатила ее водичкой, тепленькой,- сказала, переходя на смех Светлана. – Она проснулась сразу же и как из ванной выскочит – эффективное средство оказалось. Халат мокрый на ней, ничего не поймет. Потом ругаться начала на меня. Про Мишку чуть не проболталась. Орала на весь дом! Хорошо, что я ее в ванную вовремя затолкала. А если бы Виктор услышал и все понял? Вещи туда ей принесла. Та вытерлась переоделась и кое-как на такси уехала.
-Во, чума! Ну ладно, пошли, в кабинет, а то сейчас Альбертовна подтянется, по шапке нам надает,- пролепетала Инна и затушила сигарету. – Время –десятый час!
В кабинете находились Татьяна, копающаяся в телефоне и Клавдия Захаровна, шуршащая пакетом с баранками.
-Ха, а где босс? Ах, совсем забыла - начальство не опаздывает, оно задерживается, - пошутила Инночка, садясь в свое кресло.
-А ее не будет сегодня – приболела, - ответила Клавдия Захаровна, продолжая манипуляции с пакетом.- Я за старшую. Так что увиливать от дел и валандаться без продыху по курилкам не получится, работаем.
-Вот откуда вы слова такие берете «валандаться»? И потом курилка у нас одна на этаже. И сами-то вы, я смотрю не очень-то и впряглись в работу. Вон пакетом все шуршите.
-Ой, доболтаешься, ты Инна, когда-нибудь. Язык – враг твой!
На некоторое время в кабинете воцарилась рабочая тишина, но вскоре Инночка не выдержала и ляпнула:
-Ну и что, Свет, теперь делать будешь? Оставишь все как есть или снова пропрешь черта своего?
Клавдия Захаровна отвлеклась от компьютера и поглядела на Светлану, а та в свою очередь укоризненно сверкнула глазами в сторону подруги-болтушки и укоризненно бросила:
-Инн, я же просила не распространяться…..
-Инна, это ты про Виктора так сказала? Как можно человека, а тем более мужа подруги чертом называть? Ты уж извини, что встреваю в вашу приватную беседу, но это уж слишком,- раздосадовалась Клавдия Захаровна.
-Да это она не про мужа. Про лиса! - попыталась сгладить накал страстей Светлана. – Я хочу избавится от него и жить спокойно, но никак не получается.
-Как это избавится? Ты его заводила?
-Нет. И меня, кстати, никто не спрашивал, когда его заводили!
-Да знаешь сколько дети мои, пока маленькими были, в дом живности всякой приносили? Целый зоопарк можно организовать! И по стране возить. То котенка подберут, один раз лишайного притащили. То щенка. То птенчика, то лягушку. Кого-то обратно относили, а кто-то задерживался у нас и надолго. Вон Гордей семнадцать лет прожил. Дети заводили животных, играли с ними месяц-другой, а потом остывали, а я потом ухаживала за ними. Ну как же не ухаживать, ведь живые же существа, ничем не хуже нас, разве только разговаривать не умеют. В глаза им посмотришь, а там бескрайнее море эмоций. У каждого свой характер и нрав. К каждому свой подход нужен.
-Вы, Клавдия Захаровна, золотой человек, такие сейчас в красной книге. А мы девушки обычные и нам до ваших высот не добраться и жертвенности вашей не понять. Поэтому извините, но живем, как можем, - парировала Инна.
-Жизнь, она не просто так дается, это испытание, сути которого нам никогда не понять. И не важно в каком облике она является миру: в человеческом или в зверином. Нужно к ней уважительно относится и беречь. Она ведь хрупкая, как стеклышко, чуть что и вдребезги разлетается. Разбиваешь, ты не думая чужую жизнь, а завтра твою кто-нибудь заденет плечом и расколется она словно фарфоровая тарелка - не соберешь…
-И что же получается? Нужно терпеть присутствие дома всякой дряни? – Не унималась Инна.
-Дряни. Скажешь тоже. Я вот крыс всегда боялась. Терпеть не могла. Увижу где-нибудь у помойки во дворе, аж сердце останавливалось, - Клавдия Захаровна артистично схватилась двумя руками за грудь для наглядности. – И что же вы думаете? Приносят однажды мне мои охламоны коробку из-под ботинок. Крышку открывают, оттуда мордочка ничего себе такая, милая, с усиками. Я им говорю: «Хомяк, что ли?» Они: «Нет, мам, крыса!» Я смотрю, а там хвостище сантиметров пятнадцать, весь грязный с чешуйками и мне плохо становится. Говорю, мол несите ее от меня подальше, чтобы не видела. Я к ней и за километр не подойду! Гадость какая! Время шло, летом по лагерям все разъехались, а зверье свое на меня оставили и пасюка этого в том числе. И что делать прикажете?
-Да в подвал бы вместе с клеткой отнесли, и выпустили. Делов-то... - нашла выход из ситуации Инна.
Но Клавдию Захаровну подобное решение проблемы удивило и она расстроенно спросила:
-Как это отнести в подвал? Это во-первых не мое животное, меня за ним попросили приглядеть. А во вторых, это же живое существо, оно привыкло к дому. Его кормили, за ним ухаживали, играли, занимались. Как оно в подвале выживет? Помрет с непривычки или кошки съедят. Нет, так нельзя. Взял на себя ответственность, так неси. Раньше думать надо было.
-Но ведь вы детей своих не просили эту крысу заводить? – затронула больную для себя тему Светлана.
-Нет, не просила. Но дело сделано, завели. Я с ними потом беседу провела, мол сами заварили кашу, сами и расхлебывайте. Но пока не допокоите этого, больше, чтоб никого не приносили и за ним чтоб следили без всяких «но»!
-Ну и как вы один на один с этим чудом остались? – заинтересовалась развитием событий с крысой Инночка.
-Да вот так и осталась. Он там, в комнате сидит, гремит клеткой, за прутья ручками своими хватается, есть просит. Мне его жалко стало, как раз морковь чистила. Угостила его кусочком, он схватил и жадно так съел и добавку требует. А у меня котлеты остыли, я ему отломила - поел. Потом смотрю - клетка-то вся грязная. И ведь смышленый какой, все свои дела в один уголок справляет Я дверцу открыла, он вылез, думаю: «Если убежит, как ловить, чтоб обратно в клетку запихнуть? Я его в руки ни за что не возьму!» А он и не думает убегать - ходит, как собачонка по комнате, а потом за мной на кухню. Я ему яблочка отломила. Он с ним в клетку побежал. Она для него как самое надежное и спокойное место, была. Потихоньку, полегоньку, так и начала его отпускать гулять по всей квартире. А ему-то как нравилось! Первым делом ко мне на кухню бежал. Чем не угощу, всему рад. Один раз арбузную корку стащил, нигде с ней пролезть не может, тяжело, неудобно но не выбрасывает. Я смеялись тогда, сил нет! И руки какие ловкие, не хуже наших. Да вообще мы похожи со зверями друг на друга. Только облик разный, а все остальное общее: глаза, сердце, душа. Но в башке у нас черт-чего, а у них порядок: худого не сделают просто так и соплеменнику своему не навредят из зависти или от обиды, а уж какие благодарные! Как их не уважать за это и не заботиться, коли уж завели? – Клавдия Захаровна замолчала и сняв очки посмотрела в окно - она не хотела показывать слез.
Татьяна, обычно молчаливая и погруженная в дела, отвлеклась и спросила, :
-Клавдия Захаровна, у вас все в порядке, может воды? Вы что расплакались то?
-Да вспомнила, как уходил он тяжело. Я с ним одна дома была, в отпуске, а дети в школе. Он плохой совсем, не ест ничего и не поднимается - лежит, дышит тяжело, и слезы из глаз, не хуже моих. Я подошла, руку сунула в клетку - не боялась уже, мы закадычными друзьями стали. Пальчиком его по голове глажу, а он сил набрался изловчился и ладошку мою своим язычком мягким таким, начал лизать…Вдруг кто-то по телефону позвонил не помню уже, соседка что ли? Я отошла, поговорила - возвращаюсь, а он уже умер… Поблагодарил меня, получается за все и ушел…Вот как можно такое забыть? И как можно животное выкинуть или отдать кому-то? Эх, девчонки, глупые вы ещё, молодые... Все себе, все для себя! От этого и нет в жизни у вас радости, сплошные расстройства, ведь хочется больше и больше. А ведь самое лучшее это наоборот - кому-то что-то отдавать. В этом, самый главный смысл и самый крутой драйв, как мой сын говорит!
***
До Нового года оставалось совсем немного времени. Светлана как будто бы смирилась со своим положением, по крайней мере она уже не реагировала так остро на проделки Мишки. Видимо недавний монолог Клавдии Захаровны возымел на нее какое-то воздействие. Конечно же ее мировоззрение он в целом не поменял, но заставил о чем-то задуматься. Да и их новый жилец, словно осознав всю дерзость своего последнего преступления, казалось стал более взвешенно относится к своим поступкам. Крупных потерь, нанесенных жилищу рыжим хитрецом за последнее время не наблюдалось. По-прежнему их жизнь словно бы протекала в параллельных мирах и происходило это конечно же с подачи Светланы. Много раз пытался Мишка наладить с ней хоть какой-нибудь контакт, но все его попытки настроить добрые отношения, разбивались о твердую стену холодного равнодушия хозяйки.
На работе у Светланы намечался предновогодний корпоратив. Ее помыслы, подкрепленные действиями, в основном были сосредоточены на подготовке к этому важному событию. На распродаже, проходя сквозь один из многочисленных торговых центров, разбросанных по городу, она прикупила себе новое дерзкое, платье изумрудного цвета, как раз в тон глаз. А покидая этот новоявленный центр притяжения помыслов и страстей современного человека, не смогла пройти мимо пары модных сапожек, хотя приобретение последних не входило в ее планы по тратам в этом году. Но все же Светлана решила выйти за рамки разработанного ею же бюджета и побаловать себя мягкой, замшевой, одновременно теплой и в то же время чрезвычайно изящной обувкой. Постояв и подумав ровно тридцать секунд, она собрала всю волю в кулак, выложила приличную сумму и довольная отправилась домой, примерять обновки.
Улицы пестрели разноцветными огнями. Тут и там обильно наряженные ели, настоящие и искусственные, радовали своим появлением в эти заснеженные морозные дни прохожих, уставших от суеты и соскучившихся по празднику. Мир находился в преддверии торжества: для кого-то самого важного и желанного в году, а кому-то набившего оскомину бездарностью последних версий «Голубого огонька» и жирным послевкусием и отрыжкой от оливье, съеденного вперемешку с сельдью под шубой и запитых полусладким «Советским Шампанским». Как обычно, приближение Нового года с нетерпением и надеждами ждали дети, все еще принимающие за чистую монету Деда Мороза, Снегурочку и прочих рождественских персонажей. Да что греха таить - некоторые взрослые, особенно после совместной публичной дегустации нескольких рюмок или бокалов чего-нибудь веселящего и преобразующего сознание, начинали верить в чудеса.
На корпоративе, который благополучно стартовал в назначенные день и час Светлана, выпив пять бокалов белого вина и закусив это всего лишь несколькими виноградинками и канапе с сыром испытала ощущение легкой эйфории. Она даже согласилась на медленный танец с начальником охраны, неотесанным солдафоном, падким до женщин и пахнущим «Шипром». В своем платье, она определенно произвела фурор на мужчин, на тех в ком ещё окончательно не умер синтез тестостерона. Но даже и те, кто потерял уже было блеск в глазах и уверенность в осанке, приободрялись и чувствовали себя в тот вечер «на коне». Женщины завидовали популярности соперницы. Но больше всех, как вводится, завидовала ее лучшая подруга по работе, та с которой в курилке, а иногда и прямо в офисе обсуждались все нюансы личной жизни, вплоть до интимных - новости, радости, печали и планы И это была Инночка. На корпоратив она прибыла в черных подчеркивающих её худобу легинсах и наполовину оранжевом, наполовину сером, длинном, бесформенном балахоне навыпуск, с капюшоном сзади, вырезом спереди и неровными болтающимися краями по бокам. Не удивительно, что даже изрядно захмелевшие участники торжества, делали вид, что смотрят куда-то вдаль, случайно встречаясь взглядами с чересчур импозантной дамой.
-Свет, давай по домам, я так и думала, что будет полный тухляк! И к чему ты так вырядилась, одни уроды кругом! - прокричала Инна сквозь оглушающий ритм музыки.
-Хватит ныть! Давай ещё по бокальчику хлопнем, развеемся немного. Хочется оторваться! Что я дома-то не видела? Витю с лисой что ли?- Возмущалась Светлана. Неожиданно у нее зазвонил телефон, - О, легок на помине… Соскучился, - немного изумившись бросила сама себе Светлана, нажимая на зеленую трубку на телефоне.
-Да! Что случилось?
Виктор тихим, обессилившим голосом ответил:
-Свет, что-то плохо мне. Под ключицу, словно, нож вонзили и крутят его там. Боль такая острая и в руку еще отдает. Тошнота, слабость, пот холодный... Как в тот раз у гаражей. Ну помнишь, когда Мишка нашелся… Только хуже. Что делать-то?
-Вот, блин, повеселились! Умеешь ты праздник испортить! Сейчас приеду, скорую нужно вызывать…
Светлана подошла к одному из столов с напитками, одним глотком выпила бокал вина и направилась к выходу, Инна последовала за ней.
-Свет, ты чего это как фурия носишься? Ты же оторваться хотела сегодня.
-Оторвешься с вами: одна ноет весь вечер, другому поплохело…
Инна удивилась:
-Кому поплохело?
-Да Витя, звонит мне и голосом умирающего лебедя сообщает, что ему хреново.
-Отравился что ли?
-Если бы…Там, видно, что-то серьезное. Он просто так звонить не будет. Его к доктору палкой не загонишь! А если что болит, то не скажет никогда. Ладно, я пойду... Расскажу потом, что там стряслось.
Сев в такси, Светлана первым делом вызвала скорую, а затем ее, захмелевшую и уставшую от веселья быстро сморил сон. Водитель, хотя и поглядывал с нескрываемым восторгом на манящие приятным изгибом, оголенные колени пассажирки, торчащие из-под пальто, но дело свое знал туго и через пятнадцать минут торжественно заявил.
-Девушка, приехали!
Открыв дверь ключом, она не снимая одежды, вошла в комнату и увидела Виктора лежащим на диване. На бледном вспотевшем лице неприятной синевой выделялись сосуды. Он безучастно смотрел в одну точку на дальней стене и немного заторможено прореагировал на появление супруги
-Выглядишь не очень, - заметила Светлана, - Сейчас должна скорая подъехать. Ты держись!
-Красивая.
-Что? А…Да уж, спасибо тебе, Витя, за прекрасное завершение дня. Только я крылья расправила на празднике жизни, и на тебе…Ты чего расклеился то? Не полегчало?
-Нет, как схватило, так не отпускает…И слабость такая. Вот мы все говорим –умру, умру… А я вот сейчас это чувствую. Чувствую, что если еще немного боль усилится, то не выдержу – умру. И это так предельно ясно и неотвратимо и никакой альтернативы. Еще немного и капец! – Виктор попытался поменять положение и вскрикнул от боли.
-Ты это, лежи давай, не ворочайся. Мне тебя хоронить не на что и с пушистым твоим что делать прикажешь? Так что живи давай, у тебя ещё много незавершенных дел! – сказала приказным тоном, словно офицер солдату Светлана. Затем она прислушалась и посмотрела на дверь, -Вон, кто-то шуршит в тамбуре, скорая наверное приехала.
Неожиданно в квартиру вошел врач в зеленом.
-У вас тут не заперто.
-А, люди в белых халатах, проходите, не стесняйтесь - пошутила Светлана.
-Ну и кто у нас тут больной? – игриво подыграл доктор - коренастый южный мужчина в массивных очках, лет пятидесяти с темными волосами, седеющими на висках.
-Да вот, проходите. Лежит бледный весь. Испугал меня.
-Так, где болит? Здесь? Так, и как болит? Схватило? Давно? Тошнит?
Доктор задавал короткие вопросы и получая на них ответы, уверенно кивал головой. Он создавал такое впечатление словно уже обо всем догадался, но соблюдает нормы принятого в этой ситуации этикета и играет необходимую, предусмотренную этим этикетом роль.
-Что ж, голубчик, сейчас Зоя Андреевна сделает вам укольчик, - по-дружески сказал врач, закончив мерить давление, - И мы поедем в больницу.
-Как в больницу? – возмутился Виктор, хотя слово «возмутился» в этой ситуации вряд ли бы подошло, он был слишком слаб для возмущения, - А Мишка как без меня будет? А нельзя просто укол, постельный режим, таблетки... Но без больницы?
-Нельзя, голубчик! За вами последить нужно, проверить все. Вы что, шутите? Дома остаться! В кардиологию! У вас из родственников есть кто со слабым сердечком?
-Да отец, что-то жалуется….
-Ну вот видите. Так, Зоя Андреевна, 5 кубиков!
Врач что-то стал записывать в тетрадь и между делом спросил:
-А что за медведя вы вспомнили? Вы видите медведя здесь, в этой комнате? – и подозрительно посмотрел на Виктора.
-Да не медведя… Это питомец мой, Мишка. Его одного нельзя оставлять.
-Ну почему одного, вот супруга присмотрит за Мишкой вашим.
Врач огляделся по сторонам в надежде увидеть животное, но никого не заметив спросил:
-Кот, что ли?
Тут Светлана не выдержала и пояснила:
-Если бы…Лиса!
-Во дают! – эмоционально отреагировал доктор и рассмеялся .- Чего только не видел за тридцать лет работы, но лису еще не встречал!
-Вы куда его повезете? –заволновалась Светлана.
-На беговую, в Боткинскую. Вы тогда оставайтесь. Он вам, я думаю, сам позвонит и все расскажет. Ситуация серьезная, но не критическая. Жить будет, но последить за ним нужно, пусть недельку полежит у нас, а там видно будет. Не инфаркт, слава богу. Да и волноваться ему сейчас нельзя - сердце…
Виктора положили на носилки и повезли к лифту.
Уже находясь на площадке, Виктор с трудом произнес тихим голосом, который эхом отразился от обложенных невзрачным прямоугольным кафелем стен:
-Свет, ты за Мишкой присмотри, пожалуйста. Еда есть у него. Гулять можешь не ходить. И… Не ругайся…Не обижай его.
-Ага. Ладно, ладно. Позвони, – ответила Светлана.
А уже наблюдая в окно, как Виктора грузят в скорую, она не выдержала и прокричала, что есть мочи:
-Вот, блин, подстава! Ну ты, Витя, и учудил! Здравствуй, жопа, Новый год!
***
Неделю Светлана пребывала в состоянии сна наяву. Все происходящее казалось ей именно сном (хотя представления о том, что это она не имела, ведь снов, повторимся, она никогда не видела) причем чужим дурным сном, но с ее участием. Каждый новый день проходил по одному и тому же сценарию: утром она вставала, брезгливо убирала Мишкин лоток. С гримасой недовольства насыпала в миску еду. Затем куском колбасы заманивала его в ванную, запирала там, наплевав на то что тот истошно скулил, царапая дверь своими твердыми когтями и уходила на работу. С работы она отпрашивалась пораньше, забегала в больницу к Виктору с апельсинами или яблоками в пакете. Долго она там не задерживалась и холодно поцеловав мужа в щеку, шла, разбитая и уставшая домой. Вернувшись она открывала ванную. Оттуда вываливался радостный, высказывающий ей глубочайшее почтение Мишка, которого она пыталась ударить тряпкой, так как тот умудрялся достать и разбросать по полу предметы, до которых дотянуться, по логике вещей он не мог. Светлана все убирала, бросала в миску вечернюю порцию еды, запиралась в комнате и засыпала под сериал. Утром все повторялось вновь.
До Нового года оставалась неделя, но ощущение приближения чего-то праздничного окончательно исчезло из внутреннего мира Светланы и не желало никоим образом там снова проявляться. От этого она впала в депрессию, выхода из которой в обозримом будущем она не видела. Порадовали лишь доктора, но за лекарство, способное встряхнуть ее ото «сна», эту новость Светлана не посчитала. Девушка равнодушно выслушала обстоятельную речь лечащего врача о том, что Виктора через несколько дней, скорее всего даже в этом году выпишут. Что он легко отделался. Что супругу необходимо соблюдать режим, пить многочисленные таблетки и тогда все будет хорошо. Ей оставалось пережить выходные и по возвращении Виктора забыть, о тягостных для нее в моральном и физическом плане ухаживаниях за ненавистным и ненужным ей домашним питомцем.
В пятницу, она решила не заходить к Виктору, о чем предупредила его по телефону, а прямиком, в гордом одиночестве отправиться в небольшой и уютный бар, выполненный в отмирающим ныне и актуальным где-то в середине девяностых готическом стиле. Выбрала она его не случайно: главным его преимуществом было то, что заведение близко располагалось к дому. Да и публика импонировала. В основном это были бородатые чудаковатые байкеры среднего возраста, кучкующиеся большими и малыми компаниями со своими боевыми, слегка потрепанными дорогами и самой жизнью подругами, не позволяющими своим кавалерам заглядываться на девиц из иной, не байкерской реальности. Нельзя сказать, что Светлана слыла там завсегдатаем, но местные порядки знала и не боялась оказаться там одна. Ведь главную цель которую девушка поставила себе в тот вечер - напиться до одури и хоть на какое-то время забыть о безрадостном течении жизни, здесь вполне можно было реализовать и никто не смог бы ей помешать. Первый ее ход на пути к этой сомнительной цели выглядел весьма эффектно: две по пятьдесят водки одна за другой и бокал темного пива на запивку. Наблюдавший с изумлением за этим бородатый бармен с испещренными синевой наколок руками тут же предложил ей третью за счет заведения, в знак восхищения поступком дамы столь приятной хрупкой наружности и столь брутальным нравом внутри. Она обрадовалась неожиданному бонусу, приняв его вовнутрь, после чего почувствовала себя намного лучше, достала телефон и набрала номер Елены.
-Лен, приезжай ко мне, здесь так весело и классно!
-Ты что, мать, сдурела? Я сегодня в ночь. Ты что, зажигаешь? – с завистью в голосе спросила подруга.
-В ночь? Ну и хрен с тобой!
Она отложила телефон и начиная растягивать слова сказала бармену:
-Фу, водка такая гадость! И как ее люди пьют? Наливай виски.
Затем она залезла в записную книжку смартфона и увидев номер Инны стала звонить ей. Та долго не отвечала. А Светлана, осушив уже вторую порцию настойчиво пыталась дозвониться и вскоре тихий голос Инночки ответил:
-Свет, мы в театре, не могу разговаривать.
-В театре?…Да пошла ты!
А потом уже повернувшись к бармену начала разговор с ним.
-Ну что, борода, наливай! Подруги мои – козы, никто не поддержит в трудную минуту, а мне так хреново.
-Со своим, что ли поругалась? - Пробасил бармен.
-Скажешь тоже... Чтоб я из-за мужиков страдала? Ну уж нет!
-Лесбиянка, что ли?
-Вот чудак человек! У тебя кроме мужиков и баб в голове нет, что ли ничего?
-Есть, конечно, но все страдания, все равно от них: баб и мужиков!
-Все страдания вот отсюда,- Светлана стукнула себя по голове, - От мозгов!
Она выпила третью порцию виски, громко икнула и продолжила. При этом манера и оттенки и ее речи недвусмысленно показывали, что опьянение достигло нешуточных пределов.
-Кипит наш разум возмущенный! Помнишь? Так вот, кипит в нашем разуме дерьмище, а мы температуру прибавляем и прибавляем. И от этого все беды. А остановиться не можем. Вот Витя мой - нормальный мужик. И чего я на него взъелась? Все чего-то хочу от него невыполнимого. Он бедный, от переживаний, что у него плохо получается, в этом его бизнесе чуть не помер! Сердце прихватило, еще немного и до инфаркта дошло бы!. А все из-за чего? Из-за выдуманной им самим ответственности передо мной, перед другом своим лохматым, черт бы его побрал!…Работал, работал… Доработался. А я? Надо жить! Просто жить и радоваться! Ан нет, пилю его, пилой. А этот пушистый. Я и его пилю. А тот и другой меня любят. Как так? Скажи, как так бывает- тебя любят, а ты ненавидишь? Это нормально?
Бармен немного напрягся и пожал плечами.
-Ну что язык проглотил, борода?
Бармен понял, что влип в слишком сложный и ненужный для вечера пятницы разговор и стараясь быть предельно дипломатичным, отстраняя от дамы стакан с недопитым содержимом, немного прокашлявшись, сказал:
-Я не знаю про Виктора и Пушистого, но пора уже заканчивать! Вид у вас усталый. Вам бы в кроватку. Уже еле языком ворочаете.
Странно, но этот ответ не вызвал агрессии в Светлане. Сегодняшнее поведение — спокойное и рассудительное и тем более произнесенные слова были для нее более чем необычными. Она никогда не думала об этом, а если какая-то из высказанных мыслей ненадолго и закрадывалась в ее трезвом рассудке, то Светлана гнала ее прочь! Сегодня же, как будто ее безграничная и чистая душа ненадолго вырвалась из оков рационального, гнетущего их мрачного разума и эффектно парила, излучая чистое, ясное сияние, приводя свидетелей этого полета в изумление. Жаль только что все это забылось самой Светланой. И расскажи кто-нибудь, что она несла бородатому парню в тот вечер, она не за что этому не поверила бы, назвав чепухой.
Правда полезного совета в тот вечер она не послушалась и шла напролом, не обращая внимания на верную рекомендацию бармена - отправиться на отдых. Действовала Светлана в соответствии с концепцией любимой поговорки ее бабушки: «Характерная ты у нас! По большой нужде захочешь – семеро не удержат!» Выпив ещё несколько порций шотландского напитка и дойдя до критической точки алкогольного опьянения, Светлана перестала произносить членораздельные звуки. Она что-то бубнила себе под нос и стучала крепко сжатым кулаком по стойке бара.
Вскоре бармен, оказавшись человеком порядочным, находясь под впечатлением от мудрых слов гостьи, затронувшей тему блуждания и закипания дерьма в головах людей, начал переживать за Светлану. Он, терпеливо задавая вопрос за вопросом и прилагая неимоверные усилия, сумел выудить у нее адрес. Узнав, что живет захмелевшая женщина буквально за углом, бармен прошел вместе с ней в гардероб, помог надеть пальто и прихватив ее сумочку со всем несметным богатством внутри: дорогостоящей косметикой, кошельком, ключами, гигиеническими салфетками и смартфоном, придерживая под руку помог дойти ей до дома. Светлана, стоит отдать ей должное, вела себя покорно и не сопротивлялась столь неожиданному поступку работника бара. Пройдя по улице и немного освежившись, в хмельную ее голову даже закрались шальные мысли и открыв с третьей попытки дверь ключом, не желающим попадать в замочную скважину, она стала затаскивать парня внутрь квартиры, аргументируя это отсутствием мужа и необходимостью выпить чаю или кофе в столь приятной компании. Однако бармен, еще раз подтвердив свою репутацию человека порядочного и честного, от предложения отказался. Ему пришлось применить силу, чтобы отстранить от себя вцепившуюся в него и лезшую с поцелуями даму. После чего тот выскочил из квартиры и захлопнул дверь. Бармен убедился, что подвыпившая клиентка успокоилась и не свалилась в коридоре. Некоторое время он прислушивался к происходящему, стоя в тамбуре, и лишь затем быстро отправился в свой бар, чтобы дальше, до раннего утра, выслушивать слова просветления или затмения очередного перебравшего клиента.