Витрина
Журналов

Не Булгаков №5

Комментарии
0

категория журнала | Литература

Full

Еще чуть-чуть.

- И о чем ты опять мечтаешь? – спросила я, подойдя к нему, когда он сидел на балконе и смотрел на звезды. Он всегда был странным, всегда был вот таким, ну-у-у, мечтателем. Иногда нам становилось даже как то неловко, что мы тоже не такие, но в основном он с виду ничем от нас не отличался. Голубые глаза, волосы всегда зачесаны наверх, легкая рубашка и небольшая растительность на лице, словом, обычный подросток. Но вот иногда он выходил на балкон, закуривал, и просто сидел да мечтал. – Может, вернешься к ребятам?

- Нет-нет, право, мне и тут хорошо. Я скоро вернусь к вам, не переживай, - сказал он, даже не посмотрев на меня.

 - Точно? И все-таки, о чем мечтаешь на сей раз? – он выглядел скорее радостным, чем угнетенным, но я должна была спросить, я это, лучшая подруга как ни как. 

Он вдохнул побольше свежего июльского воздуха, который все еще отдавал дневной жарой, и стал рассказывать:

- Та вот все о ней же. Недавно послушали песню "Over The Rainbow», в исполнении одной гавайской легенды, не знаю, может ты слышала…

- Ага, - не очень вежливо перебила я.

- … и почему то я подумал, что эта песня станет нашей. И вот знаешь, сидим мы поздно вечером на крыше, по-детски свесив ноги, в наушниках играет эта песня, а мы смотрим на закат, наслаждаясь моментом. – Голос его словно плавал в теплых молочных реках, словно плыл по неизвестным мне морям, а все слова он выговаривал так, словно был безответно влюблен в каждую букву. – И вот первый неловкий момент – наши руки коснулись друг друга. Мы оба почувствовали, как вздрогнули, но руки не убрали. У нее такие мягкие и нежные руки. И вот теперь мы смотрим друг на друга, с каким то трепетным молчанием. Но мне всегда нравилось на нее смотреть. В розовых лучах заката она выглядела еще прекраснее, как бы это банально не звучало, а это так. «Когда-нибудь я загадаю желание под падающей звездой, и проснусь там, где увижу облака далеко внизу, где проблемы тают, словно леденцы. Ты найдешь меня в небе высоко над крышами». Знаешь, пожалуй, самый неловкий момент это перед первым поцелуем с кем то, но и самый приятный, не находишь? А поцелуй всегда как сладкий приз, за то, что переборол свой страх. А ее губы теплые и мягкие, словно, словно.… Да ведь нельзя сравнить это ни с чем, это что-то можно сравнить с ее губами, но их нельзя сравнить ни с чем. Поцелуй, это ведь такое мирское, такое обыденное, но оно возносит тебя, как будто отрывает от этой порочной земли и заботливо подбрасывает тебя вверх, как отец, что бы дать хоть чуток приблизиться к небесам. А потом мы смотрим друг другу в глаза. А потом она говорит: «Но мы же с тобой и не пара вовсе», а я ей отвечаю «А я и не говорил что мы пара». А она перечит: «Но…», «Но и не друзья» - перебиваю я ее. «Так кто же мы?» - спрашивает она, глядя мне в глаза так, как еще никто прежде не смотрел. И в этом взгляде я находил покой, покой, которого так давно искал: «Мы люди, просто обычные люди».

Наступило молчание. Его рассказ был окончен, вот оно милое и невинное завершение, впрочем, как и всегда у него в мечтах. Но ведь в жизни так не бывает, да и он сам это прекрасно знает. Только вот он все еще верит в то, что все будет хорошо, что он найдет ту единственную, которая будет с ним, а не только в его мечтах. Иногда мне жаль, что мы тоже не можем так мечтать, как он, жаль, что не можем верить в свои мечты, жаль, что нам уже все равно. 

- Так ты пойдешь к нам? – спросила я после паузы.

- Я еще чуть-чуть тут посижу. Еще чуть-чуть. 

Я вышла с балкона и, слыша, как он тихо напевает:

«Где-то высоко над радугой,

В самой вышине,

Сбудется, о чем ты только осмеливался мечтать,

Когда спрашивал себя: "Ну почему, почему я не могу? "