Витрина
Журналов

НАПИСАННОЕ СЕРДЦЕМ ДЛЯ СЕРДЕЦ №11

Комментарии
0
AltText

У Иванова иногда случалось оскотинивание. Даже целых два. Одно оскотинивание было маленькое. Второе оскотинивание было глупенькое.
Странник любил оба… Ивановский шарм много чего любил. Иногда приходило Женский Кот, и тогда оно смотрело и улыбалось.
Иногда карликовые Кролики. Но они не смотрели, а бегали и шуршали. Они были не вельветовые. А серые. Пожалуй, они и мешали Иванову спокойно оскотиниваться. И тогда, заботливый и верный Дух шептал: — Иванов, а ты поставь хитрую ловушку.
Очень вкусный сыр кормил маленьких беззаботных Кроликов. Иногда хлебушек или кусочек сальца, или колбаски. И тогда они ловились, один за другим. Иванов заботливо относил их купаться. В унитаз. Они там купались и уже не возвращались долго. А когда, спустя земные месяцы, приходили новые Кролики, то всё заново повторялось.

Ещё с детства в уме жила мысль: — Вот бы хорошо было стать тихим и мирным, вечно спокойным и счастливым идиотом. Вот тогда всегда будет всё радостно, весело, спокойно и небо в бриллиантовых звёздах.
 Ботанический сад. Живые деревья. Они умели молчать. И за это Иванов их очень любил. Фото из личного архива автора.
Но мысль — это, конечно, хорошо. А вот в реальности никак не получалось полностью отключить мозг…

Примерно год назад в его земной жизни внезапно появилась Оранжевая Мартышка. Родители кормили её вкусной диетической едой и фруктами. Она устала от питерских дождей и моталась по заграницам.
Там, у океанов, она вставала на доску и каталась по волнам, забывая про всё на свете. Она была хорошая и по-детски наивная. А её друг Гимарайка взял, да и полюбил Мартышку. И зазвал её замуж. А Иванов их обоих развлекал в свободное от оскотинивания время. И ел с ними их земную человеческую еду. Диетическую и фрукты.
А Гимарайка думал о себе, что он серьёзный, умный и трудолюбивый, и выполнял это. Особенно в театре. Оранжевая Мартышка смеялась громко и носила на себе роскошные дорогие туалеты. А Гимарайка покупал билеты на самолёты и в полётах мечтал о их будущем ребёнке. Иванов слушал его мысли и одобрял их.
Женский Кот ходило по лесу. Оно было очень болезненное с рождения, но прекрасное по характеру и почти доброе, и ело винегреты. Дух смотрел и радовался тому, как Женский Кот любило переодеваться в разные цвета головных уборов и смотреть на звёзды.
Мысль спрашивала у Иванова:
— А вот чем люди на земле отличаются от биороботов?
И тут же всегда приходила вторая мысль и отвечала:
— Биороботы тоже оскотиниваться могут. Но реже. И на звёзды смотрят, как и все люди. Но, смотрят и думают, и не видят их красоту. А люди видят. Вот и вся разница.

Вообще то человеческие люди на этой планете слишком привыкли постоянно думать. О другой зарплате, о новой любви, о своих детях и красивых сапогах. Им это было для них очень важно и даже, наверное, необходимо. Так они считали. Почти все.
Люди редко смотрели на небо, на воду и на огонь. Им было некогда. Они носили тяжёлые сумки из магазинов и всегда хотели спать. Изредка они встречались на улице, приостанавливались, и начинали разговаривать друг с другом. Потом им казалось, что становило полегче на душе и они говорили друг другу, что им некогда. Тогда они шли дальше. По вечерам люди ложились спать. Обычно добрые сны снились редко. По утрам они вставали недовольные и раздражённые, и опять шли отводить своих детей в детский садик или в школу.

Иванов почти никогда не был недоволен. Он очень любил всё настоящее и живое. Мог находиться у воды часами, смотреть и молчать. Или слушать кого-нибудь, при этом совсем было не важно о чём ему говорят. Просто слушать и понимать человеческий голос. Как музыку.
Любил смотреть на огонь костра или камина. На небо. На далёкие звёзды и близкие облака. На пустоту ясной и чистой синевы над головой.
Любил вдыхать благоухание пробуждающегося от зимней спячки весеннего леса. Любил ароматный запах готовящегося на мангале шашлыка, приятно бередящий его обонятельные рецепторы. Даже больше не сам приготовленный шашлык ему нравился, а именно этот возбуждающий, ни с чем не сравнимый аромат, приправленный дымком берёзовых углей.
 На природе Иванов всегда чувствовал себя лучше, чем дома. Потому что весь этот живой мир и был его, хоть и временным, домом.