Витрина
Журналов

НАПИСАННОЕ СЕРДЦЕМ ДЛЯ СЕРДЕЦ №11

Комментарии
0
AltText

***

Иванов не любил утро. Иванов любил курить.
Это особое таинство нового дня, проснуться и сразу закурить. Одновременно как то и противно во рту, и туманит разбуженный ум. Потом обязательно полагается надрывно кашлять. Кашлять и наблюдать, как кружится голова, сознание дёргается, и летают в глазах черные мушки или радужные круги. Отличное начало дня.
Затем необходимо сесть на диване и изобразить задумчивость. Для себя. Это обязательно. Осторожно, плавно встать, найти ногами тапки и поползти в туалет.
День продолжается.
В туалете случается первая утренняя медитация. Для этого Иванов соблюдает обязательный ритуал. Трусы должны быть спущены до самого низу. Поза сидячая, расслабленная. Отсутствие мыслей в голове и предметов в руках. Чтобы ничего не отвлекало от процесса. Телефон брать с собой не разрешается. Ум молчит. Только покой и доверие телу.

Всё происходит гармонично и само собой. Тело избавляется от лишнего мусора. Приходит лёгкость, выползает улыбка. Здравствуй, новый день.
Главное начинать дела плавно, размеренно, не спеша, не суетясь и не думая. Тогда ждёт успех. Который заключается в отсутствии тревоги, волнений, планов и беспокойств. Никаких отвлекающих ожиданий и мечтаний тоже не полагается.
Потом мыльно-пузырьные процессы, смотрение на чьё то лицо в зеркале. Одевание тела с кряхтением, и всё так далее, по давно отработанному ритуалу. Заправление постели и довольство миром.

Особенно важно по утрам ни с кем не разговаривать. Ни с телефоном, ни с самим собой, и самое главное — не разговаривать с людьми, с мыслями и с кроликами.
Но и тут есть исключение. Это цветок. Розовая Орхидея. Важно пожелать ей вслух доброго утра. Спросить, как ей спалось. Покормить специально отстоенной для неё водичкой.
Орхидея не молчит. Она отвечает тихой улыбкой и повышением настроения до нужной планки.
День продолжается… Теперь хорошо бы покормить тело…

Он заглянул в волшебный ящик на кухне. Тело попросило сыр, масло и варёное яичко. А лучше два, и с майонезом… Яички тёплые, они живые. Приятно…
Медитация продолжается. Рука включила плитку и чайник. Другая рука проверила достаточно ли в чайнике жидкости.
Как приятно ощутить попой мягкий стул. Всё происходит само. Плитка варит, чайник шипит. Ум молчит. А тело сидит. Это называется искусство жить и радоваться.
— Нужно бы, наверное, включить уже телефон, вдруг кто захочет мне что то сказать в ухо. Или не надо? Не знаю. Вот уж точно что, что мне не надо, так это сомнения, — сказала мысль.
Иванов распахнул кухонные занавески. За окном обычные движения, лениво ползут по дороге железные кони, снег, бело-чёрная картинка. Деревья не шевелят ветками, значит ветра нет. На небе серый свинец, солнца не видно. Хорошо. Природа…
— Зима, — сказала мысль.
— Да, — ответила ей вторая мысль.

***

Дворничиха за окном равнодушно шкрябает лопатой пространство перед подъездом. Ребёнок бежит впереди матери, весело подпрыгивает, проваливается в снег. Его мать такая вся серьёзная, следит за ним и чему то ему учит. Назидает. Это у них тоже называется жизнь.
А вот, и белая звезда выходит, согревая планету.

Орхидея уже поела и сыто смотрит на меня сверху. Она там живёт свою цветочную жизнь. На волшебном ящике. Она всем довольна. Сытая, довольная, молодая и красивая, у неё есть тепло и свет. Корешки её в земле горшка. И ей тоже всё нравится. Наблюдает за мной и молчит.
— Это хорошо. Люблю кушать молча. Пусть радио расскажет мне новости мира. А я помолчу. — Сказала Иванову новая мысль…

Буддисткие учителя — ребята мудрые и внимательные. Придумали много хороших и полезных изречений. Иванов их любил и помнил.
Например, это:
«Твёрдое лучше пить, а жидкое жевать.» Это значит, что кушать нужно не спеша, ни на что не отвлекаясь. При хорошем свете, чтобы видеть еду ясно, в цвете, во всех красках и оттенках. Вдыхать аккуратно нежный аромат пищи. Смаковать во рту каждый кусочек. Тщательно и медленно всё пережёвывать. Ласкать языком каждую вкуснятинку. Слушать внимательно как это продолжает свой Путь по пищеводу, в центр тела. И пусть весь мир подождёт.

Это Иванов относил ко всему, что делает его тело. Спать — значит наслаждаться отдыхом. Лучше без снов.
Медитировать — значит, отдаваться этому делу всем существом. Ничего не должно быть важней и отвлекать.
Если случится секс, то абсолютно довериться телу, отключить суету ума, чувствовать и любить партнёршу всем организмом, всей душой. Всем сердцем в неё проникать и сливаться в одно целое. Будто она одна на всём свете. И будто после этой любви сразу умереть. Главное в процессе было, чтобы удовлетворение и радость получили оба. И желательно одновременно. На всю катушку. И несколько раз, пока не захочется отдыха или сна.

Искусство жизни Дух Странника понимал по-своему. Он был не религиозен. Не фанатичен, мало чему удивлялся. Но радовался искренне, по детски, всему, что заходило в его жизнь из внешнего мира. Страхи и страдания посещали Странника редко. Чаще всего Дух был ровен и спокойно расслаблен.
Дух знал, что он бессмертен и вечен. Поэтому он никогда никуда не спешил. Всегда старался во всём происходящем увидеть интерес и замысел судьбы. И всё делал по порядку, с любовью и проникновением в суть.

После завтрака к Иванову приходило Счастье. Оно ждало его всё утро. Терпеливо, смиренно, с любовью.
У Счастья было имя. Даже несколько имён. Иванов называл Счастье каждый раз по разному. Вот далеко не все его имена. Погружение, Медитация, Радость, Покой, Внимание, Тишина, Проникновение, Блаженство, Наслаждение.
Дверь в комнату закрывалась. Зажигались три ароматные свечи. Шторы задёрнуты. Тихая приятная музыка. Мягкий диван, прямая спина. Отключенный телефон. Колокольчик звенит и НАСЛАЖДЕНИЕ набирает обороты.

Счастье обычно длилось примерно минут сорок. Дух свободно путешествовал сам по себе, где ему хотелось. Тело сидело и не ощущалось никак. Приходили и уходили вялые мысли. Дух то нырял в какой то океан теплоты и света. То выныривал и устремлялся вверх, опять к свету. Всё это не нуждалось в контроле и понимании. Чистая свобода. Чистое блаженство. Чистота, Свобода, Покой и тихая Радость.
Если Дух слишком увлекался и хотел продлить гуляние вне тела, то обычно приходила сонливость и тело засыпало. Это уже было совсем не то, что СЧАСТЬЕ. Это было хуже, грубей и примитивней. Когда после медитации СЧАСТЬЕ уходило, то приятное послевкусие от этого состояния не покидало Иванова весь день до следующего Погружения в себя.
Затем тело закуривало и с наслаждением слушало свои ощущения. Голова смотрела на дым и молчала. Мысли вяло плавали в киселе ума, но ум не хотел цепляться за них. Мысли проплывали, как рыбки в аквариуме. Никем не контролируемые, никто не заинтересовывался их плаванием. Откуда они приходили и куда уплывали Дух не знал. Ему это было не нужно. Мысли — это было совсем неинтересно, как то искусственно, и как то принудительно. А Дух ни к чему принуждаться не желал. Странник оставался свободным, лёгким, незаинтересованным и не вовлеченным в игры разума.
Тишина и задушевный покой после медитации.