Витрина
Журналов

Казуши Сакураба "Я..." №5

Комментарии
0

категория журнала | Спорт

Full

Ячмень в следующем году – трещина в кости… Несовместимость с новогодним турниром?

Через какое-то время ко мне подошел старший брат Роджерио и сказал «Ты, ты ударил моего младшего брата!». Конечно, это была шутка, но как мне ответить на подобное обвинение? Это заслуживает того, чтобы потом вернуться к этому вопросу. Несколько месяцев спустя Ногейра снова был в Японии, и я подошел к нему вот с этим.


«Мы с твоим братом померились взглядами, и у него он нечестивый!». (здесь была игра слов, которая объяснялась позже, но на русский более понятно перевести таким образом – прим. перев.)


Да, впервые за всю мою карьеру в ММА у меня было настоящее «противостояние взглядов». Честно говоря, мне не следовало драться с Роджерио. Нет, Роджерио не должен был вступать в ринг в тот день. Через две недели после боя у меня появилось странное ощущение вокруг глаза. Веко стало красным. Постепенно неприятный зуд сменился болью. В медицинских терминах у меня был hordeolum – ячмень. Это воспаление, которое развивается из-за бактерий. (чаще всего от золотистого стафилококка – прим. перев.) Бактерии попали под веко и начали размножаться. Откуда, черт побери, у меня в глазу оказались бактерии? Я мог придумать только одного виновника.


«Роджерио… ах, ты сукин…».


Никогда не думал, что подцеплю что-нибудь в бою. С любительской борьбы до профессиональных выступлений в ММА – такого со мной не случалось. По-настоящему неудачное стечение обстоятельств. Бактерия, привезенная Роджерио из Бразилии в Японию, передалась мне от него и поразила меня. Ками и мой сын подхватили это от меня. После нового года все в семье ходили с красными глазами. Эта Из-Бразилии-С-Любовью-Бактерия оставила сильный отпечаток на семье Сакураба.


Самым существенным уроном, полученным мной от новогоднего боя, был этот ячмень. Я не против получить в бою, но, пожалуйста, оставьте мою семью. Какого черта он думал, идя в бой с заразой на себе? Будучи сильно обижен, я дал знать старшему брату Ногейры, о том, что случилось. Я винил его за проеб младшего.


«Извини. Наш друг притащил это в наш зал и мой брат подхватил».


Мудак. Дон Brazilian Top Team – Марио Сперри также ответственен за то, что Роджерио притащил в ринг. Если судить по его словам, то большая часть BTT пострадала от этой заразы. Они должны были с самого начала знать, что либо Роджерио заразный, либо он может им быть с высокой степенью вероятности. Ты должен быть на 100% здоров, прежде чем ехать в Японию! (слова Широ Кошинака) Действительно, беда не приходит одна.


Вот таким вот дерьмовым для меня было начало 2004 года. Пока симптомы полностью не прошли, я не мог тренироваться. И в остальное время я тоже должен был быть осторожен, чтобы не заразить кого-либо. Наконец, я вылечился и немедленно приступил к тренировкам, чтобы вернуть утраченные кондиции, в ожидании рематча с Нино, и на этот раз я повредил колено. А после еще и бедро, и снова колено… В конце концов, я смог подраться только раз в том году. Планируя драться на новогоднем ивенте, я готовился до последней минуты, не зная противника. Сначала было похоже, что я буду драться с Тамурой. Если бы Тамура дал согласие, то бой немедленно был бы утвержден, но ответа пришлось ждать целый месяц.


И снова бой с Тамурой растворился в воздухе, как облако дыма. Вместо этого мне предложили четвертый бой с Силвой в предварительном карде. У меня не было причин отказываться. Я медленно наращивал интенсивность тренировок к концу года, приходя в форму.


Пресс-конференция, на которой должен был быть анонсирован кард, была запланирована на 30 ноября. В этот день, я как обычно спарринговал в зале. На после обеда я был приглашен на пресску. Немедленно после тренировки отбыть в отель на пресс-конференцию – таков был план на день. Но произошло кое-что, что привело к отмене всего. Когда я спарринговал, находясь на земле сверху и пытаясь пройти гард оппонента, колено моего партнера слишком сильно вдавилось в мое туловище. Возможно, что-то было сломано – неприятные ощущения охватили весь бок.


«Время! Время! Я не могу пошевелиться!».


Весь перевязанный, я совсем не мог двигаться. Даже малейшее движение приводило к такой острой боли, будто в живот воткнули нож. Я не мог даже сесть в машину. Я выглядел, как коробка при переезде в новый дом, когда 3 или 4 моих товарищей по команде несли меня в машину и везли в больницу.


Как обычно в моем характере, я использовал отмазку, что проспал, чтобы не быть на пресс-конференции. Результатом осмотра в больнице было заключение: «повреждение хряща» и «сломанное ребро». Так за месяц до ивента я превратился в пациента, и от этого было не отвертеться. Есть люди, которым сломанное ребро совершенно не мешает. В моем же случае сломанное ребро задевало нерв и боль была очень сильной. Мне нужно было оставаться в одном положении, и, если мое тело покидало эту зону комфорта, хоть чуть-чуть изменяя положение, то боль становилось расплатой за это. Я не мог выпрямить спину, так что даже писать было чертовски муторно. Все время, проведенное в госпитале, я представлял из себя скрюченного перевязанного старика.


Несмотря на то, что подобное происходило со мной постоянно, мне пришлось носить весь этот бандаж на себе около двух недель, пока мне не стало лучше. Таким образом, я мог начать тренироваться только к самому новому году, когда и должен был пройти ивент. Больше всего меня беспокоило, что если я все-таки соглашусь на бой, но не выйду в самый последний момент, то доставлю неудобство Силве. Я верил в способность моего тела восстанавливаться. Я хотел верить.


Но мое состояние после двух недель в больнице нисколько не улучшилось. Мне разрешили вернуться домой, но даже кардиотренировки доставляли неимоверную боль в ребрах. Мне нужно было принять решение.


В середине декабря я отказался от боя на новогоднем турнире. Окружающим могло показаться, что мне не нравится выступать под новый год. В предыдущий год я также отказался от боя, но потом согласился на поединок с Роджерио. И после того поединка мне достался офигенный бонус, которого никто не ожидал – ячмень. И в этом году, несмотря на большое желание подраться, я перед самым ивентом я принял решение не драться. Я был в плохой форме и выдал бы плохой бой. Может, стоило принять происходящее за знак свыше, потому что в этот раз, как и в предыдущие, меня очень поздно привлекли к ивенту. В этой части Японии к новому году все занесло снегом. Я планировал поехать на турнир по автотрассе, но стоило мне проехать на выезд, я сразу же увидел пробку. Как и в прошлом году, я опаздывал. Я решил отменить план с поездкой на автомобиле и доехать на поезде. Я поехал домой, чтобы оставить машину.


У подъезда к дому дорога замерзла и я не мог заехать на горку! Я вылез из машины и пошел пешком. Я вернулся домой, и моя жена Ками повезла меня на вокзал на нашей второй машине. Я потерял кучу времени. Мне пришлось ехать на поездах с пересадками, и в итоге я вышел на ближайшей остановке к Saitama Super Arena под названием Saitama Shintoshin, и это через час после начала турнира. Я пришел на арену, когда второй бой мейнкарда уже вовсю шел. Я побежал переодеться, после чего направился к рингу. Я извинился перед публикой за то, что не смог принять участие в турнире и вернулся за кулисы.


После того, как все бои закончились, я пошел поклониться Силве, потому что из-за моего отказа противником Силвы стал тяжеловес Марк Хант. Это была моя вина. Я доставил ему неприятности, поэтому даже если бы он и выглядел как «Gorillaman», я должен был принести извинения. Я кланялся ему раз за разом.


«Прости. Мне очень жаль».


«Все нормально. Мы ведь друзья, так. С новым годом!».


Я почувствовал нечто странное при слове «друг», но он принял мои извинения (наверное). После этого ко мне подошел Федимар (прозвище главного тренера команды Шут Бокс, которое составлено из его имени и фамилии Рудимар Федриго – прим. перев.) и сказал «Все в порядке. Окей! Все получили по травме». Да здравствует команда Шут Бокс! Между нами всегда было чувство доброй воли и особой связи. Особенно их глава – Федимар, он всегда проявлял особое внимание ко мне. После моего третьего поражения Силве нокаутом, Федимар сказал мне «Ты выбрасывал отличные апперкоты. Если бы ты хорошо попал, то мой Силва мог проиграть». Я должен был быть врагом, но для меня это был совет от них. Мое скромное желание потренироваться с ними мало-помалу росло.


(Следует упомянуть, что из-за отказа Сакурабы драться перед самым ивентом Силве за два дня до турнира в соперники дали 130-килограммового Марка Ханта, который не так давно до этого выиграл Гран-при К-1. По мнению многих Вандерлей победил в этом бою, с чем были согласны и комментаторы Бас Руттен и Ренди Кутюр. Но судьи решили иначе и подарили Марку Ханту победу раздельным решением, что удивило самого Ханта не меньше, чем всех остальных. Этот проигрыш прервал пятилетнюю беспроигрышную серию Силвы (18 побед, 13 нокаутов), также Вандерлей в этом бою побывал в нокауте «вернувшись к жизни» после добивающего удара 130-килограммового ударника мирового уровня. Вот так вот – ждал 80-килограммового японца-грепплера, а получил непробиваемую нокаут-машину на 50 кг тяжелее – прим. перев.)