Витрина
Журналов

История моей бесконечной любви №1

Комментарии
0

ПРОЛОГ.

Солнце слишком ярко светило в глаза, чтоб удержать этот сон в голове. Я ещё долго не открывал глаза, пытаясь сохранить чувство полного отречения от мира. В голове кружилось "Почему не так? Зачем она..". Я не мог прокрутить обиду даже в голове. Даже в мыслях был какой-то незримый барьер, незримое табу на тему её.

- Да, да. Встаю уже. Сколько время? - сонным голосом сказал я. От мыслей о бывшей не осталось и следа.

Ничего не ответив, я встал. Она улыбнулась, поняв, что я догадался о приёме.

- Холодно там? - мой вопрос не нуждался в ответе, ведь я уже смотрел в окно. У нас дома всегда было понятно, когда холодно. Если люди, проходившие мимо нашего окна, были похожи на голубей, которые прятали свою голову, то было холодно. Сейчас же на улице уже пахло весной, хоть и сугробы ничем не отличались от зимних. Было тепло, люди ходили вальяжно, никуда не торопясь.

Я вышел из подъезда неспеша. Поняв, что не ошибся с погодой, пошёл в сторону автовокзала. Я выбрал путь пешком. Вообще, мне нравится ходить. Именно ходить. Преодолевать расстояния именно тем способом, который изначально был задумал человеку. Это казалось мне романтичным и из-за этого я считаю себя особенным. Только одна проблема боролась с моим желанием пойти пешком. Я снова останусь наедине с самим собой. Я снова начинаю перекручивать в голове моменты, которые казались мне особенными, оригинальными. Идеальными. Вот мы с ней сидим в кафе, в тот день, когда я вернулся. Вот мы гуляем и молчим. Просто молчим, улыбаясь друг другу. Блядь. Она, наверно, снова нашла себе нового парня. Уже третьего после меня. Вчера у неё стоял статус "счастлива". А со мной, как будто, не было этого счастья. Ага, блядь, тиран. Бил, избивал. Самой-то не смешно?

Подъехал автобус. Я сел на места в конце у окна. Последнее время всегда сажусь только на эти места. Мне хочется быть невидимкой.

Мама ждала меня на остановке. Я ехал очень долго, ибо на дорогах были ужасные пробки. Но, когда всё-таки добрался, долгий путь казался уже не таким уж и долгим. При встрече я обнял маму, и поцеловал, как принято, в щёчку.

- Ну, я то, что сделаю? Движение тухлое, пиздец. - нисколько не постеснявшись матов, выдал я.

Никуда не торопясь, мы пошли в сторону дома, где она жила. Зашли в магазин, купили самое необходимое из еды - хлеб, яйца, чай. У неё не было денег. Решив хоть как-то сделать ей приятное, я взял кофе, который она так любит. Самый дорогой, из тех, что были на витрине. Она смотрела на меня такими глазами, как матери смотрят на своих взрослых сыновей. Мне стало интересно, о чём она думает. Жалеет ли она то, что когда-то забрала от отца. А может быть она разочарована. Хотя, скорей всего она была просто счастлива от того, что я приехал. Но даже этот приезд был, в целом, не к ней, а по делам.

Зайдя в квартиру, которая обычно кишила разными людьми, я удивился - сегодня дома никого. Мама сказала, что все на работе. Разувшись, мы зашли в комнату, которую она снимала. Подготовилась, навела порядок. Хотя не удивлюсь, что вчера здесь был бардак и валялись пустые бутылки от алкоголя разных видов и разной крепости.

- Неет, мам. Я сейчас спать, устал сильно, после дороги же. - соврал я. Просто не хотел есть и боялся её обидеть. - Давай просто поговорим, а там, глядишь усну.

Утром, когда мы проснулись, решили прогуляться. Этот день не отличался чем-то особым. Хоть он и быть особенным сам по себе. Я и мама. Мы очень редко гуляем вместе, после того, как я закончил школу. Вечером, вернувшись домой, решили пожарить курочку. И я, как повар без образования, решил сделать это сам. Уж больно хотелось её порадовать. В итоге, ужин получился обалденный. Наевшись от пуза, мы легли. Маман смотрела что-то по тележку, а я зашёл вконтакт. Меня удивило сообщение. Не столько само содержание и отправитель, сколько вообще его появление, ведь последнее время я ни с кем не общался, кроме Ленки, а вчера у неё вырубили интернет.

На следующий день я занялся прохождением комиссии. Сначала в центральный военный комиссариат, затем в наркологию. В службу набора военнослужащих по контракту. День просто загонял меня. Я не успевал, пытаясь найти одно здание за другим. Я плохо знал Красноярск, хоть и родился здесь. Сегодня я звонил командиру взвода, Лопухову - ждёт. Приятно, когда тебя хоть где-то ждут. Хоть это место и находится в пяти тысячах километрах от того, где ты сейчас.

Как только я пришёл домой - сразу вырубился. Мне снился сон, где я спасаю кого-то. Был какой-то железный мутант и девушка с короткими волосами. И ещё парень. Она любила меня, а он любил её. И я любил. А мутант хотел убить. И в итоге, этот сон закончился какой-то неопределённостью, заставив меня придумать свой финал. Кстати, я очень серьёзно отношусь к тому, что мне снится. Порой, даже часами обдумываю сны. Мне кажется, что именно эти короткие сценки, взятые из глубины сознания, дают самые верные подсказки в жизни. К ним нужно прислушиваться. В моём мобильном даже есть сонник. Но сегодня, я не смог четко сформулировать свой сон и поэтому пришлось оставить его без должного объяснения.

Вечером, перед сном, я всё-таки решил написать Катюше - девчонке, заставшей меня  врасплох двумя днями раньше.

Пятого марта пришло время возвращаться в Лесик. Саман навязалась провожать меня до самого автовокзала и я, конечно же, не смог ей отказать, хоть и предпочитал выезжать один. Попрощавшись, сел в автобус. В тот момент с Катей были уже неразлучны, в плане разговоров. Я получал неописуемое удовольствие от общения с ней. Будто я нашёл того, кто мыслит точно так же как я. Уже в тот день я заметил, что мысли о бывшей стали приходить всё реже. У меня просто не было времени о ней думать. Моя голова всегда была занята телефоном и открытым диалогом с Коровиной (это фамилия Кати). Кстати, в тот же день я сказал ей, что учись она в моей школе, я б задрочил её с такой фамилией.

Тем не менее к ней я не испытывал ничего, кроме интереса. По приезду, я написал ей про то, что люблю, когда бабушка встречает меня стряпней. Перед сном мы считали то до трёх, то до пяти. Так было легче прощаться, ведь никто не хотел прекращать эти разговоры.

Я разодрал глаза. Ещё минут пять смотрел в потолок. Сейчас хотелось услышать настоящее имя Майи. Я взял в руки телефон, на нём уже было сообщение от Катрин. Обнаружив, что день уже близится к обеду, я ответил и заставил себя подняться.

- О, епта, проснулся, наконец. Давай разогревай себе. - приказным тоном сказал он, - Задолбал по ночам храпеть. Когда ты уже уедешь? Гонешься за этой армией, на кой хрен она тебе нужна? Лучше здесь устройся или иди учись.

- Хватит уже, перегибаешь. - повышенным тоном сказал я, когда он заговорил о матере. - Не хочу есть, идти надо.

Зайдя в квартиру, я крикнул что-то из нашего, общего. Он не откликнулся, будто чем-то был занят. Видя его, было понятно - что-то случилось. Но этот человек слишком сильно старался не подавать виду сейчас. Будто не хотел делиться. Но все его старания стёрлись с лица, когда я заговорил.

- Денчик, почему они все такие? - лицо его было наполнено отчаянием. - Она же видео всего меня. Изнутри и снаружи, тварь. Представляешь, что она исполнила?

- А я тут познакомился с девчонкой. - начал я. - И знаешь, наверно это единственный нормальный человек, за последние года два.

- Ладно, пойду я, пока там дед с ума не сошёл.

Иду до дома. Голова снова начала забиваться какой-то непонятной хернёй. То мысли о контракте, то о бывшей. Я снова залез в телефон, стараясь хоть как-то отвлечься. Снова Катерина. И снова этот дружелюбный стиль с каждым её сообщением моментально стирал все левые мысли. Я был погружён, даже не заметив того, что с сырой улицы резко телепортировался домой, на диван.

Добравшись до пункта назначения, я долго решался постучать в дверь. Но руки, будто устав ждать команды мозга, сами вырвались вперёд.

- Чё сел там, Россихин? Давай за стол. - сказала она и я поднялся с кровати.

Как-то незаметно был начат разговор о нас с ней. О моих косяках. Она рассказывала это подругам, будто меня не было с ними, и я начал ловить на себе неодобрительные взгляды её шлюхоподруг. Внутри мне стало смешно, на самом деле. Она упрекали меня в неправильном отношении. Мол, я сам виноват. Но, блядь, если бы я сейчас взорвался, каждая из них в итоге закончила жизнь самоубийством. Я знал о них всё, что было нужно для этого. То, что одна ходит всегда в тени другой. А третья меняет парней каждые две недели. Долбаные суки упрекали меня в мелочах, хотя сами вели себя, как убожество. Я сидел в телефоне и общался с Катрин. Ещё сообщения удерживали меня от греха. Если бы в тот момент не оказалось её, в той квартире валялось бы 4 трупа с отрезанными головами. Я бы ещё селфи с ними сделал. Неожиданно диалог начал обретать другой смысл. Радионова, пошарив у меня в куртке, нашла бумажник. Открыла его и прослезилась. Там было её фото, а за ним - счастливые билетики. Какой же я дурак, что не выкинул его. Но эти слёзы на её пьяном лице, будто смыли всю грязь с меня. Мне резко стало легко. Я понял, что именно этих слёз мне не хватало, что б я отпустил прошлое. Резко ничего не осталось. Ни ненависти, ни злобы, никаких чувств. Остался лишь вакуум, про который пел Свят. Глаза мои, будто обрели новую жизнь. Совершенно пусто. Пусто и чисто.

- Зачем ты всё испортил тогда? - она снова начала обвинять меня в чем-то, но меня уже это никак не задевало. - У нас сейчас могло бы быть всё.

Вдруг, совершенно неожиданно она вырвала у меня телефон из рук, но я вцепился в него. Потом, её острые зубы впились в мою руку. Я почувствовал невыносимую боль, но не выпускал телефон из рук до последнего. И всё-таки победил.

По дороге я ни о чём не думал, а лишь наслаждался любимой музыки. Редкие фары машин, проезжавших навстречу, ослепляли меня. В итоге, добравшись до дома, я уснул. Моей голове, как после обновления системы, нужна была перезагрузка.

После того, как дед меня подстриг, я ополоснулся, и попробовал заполнить пустой желудок яичницей, которую сделала тётя. Сегодня я улыбался. Катрин, потеряв меня, видимо, строчила сообщения каждый час. И, когда я, наконец ответил, спросила про борщи Радионовой.

В итоге, заметив это, Катя предложила мне закончить общение. Чтобы сохранить всю особенность друг в друге, мы решили сделать перерыв в целый год. Не знаю, что мной тогда управляло. Но чувство скорой разлуки и наступающей тоски заполнило меня целиком. Но она была права - нам действительно стоит принять то, что мы потом назвали "семь дней бесконечности. Сегодня я никуда не выходил.

Я прочёл его несколько десятков раз. Каждое её слово било сильной болью в сердце, но в тот же момент были бальзамом, лечащим мою душу. Она заполняла меня всего. Всю ту пустоту, что просила наполнения. И в итоге, досчитав до семи, мы добавили друг друга в черные списки наших страниц.

И она не спала. Синенькое изображение телефона висело рядом с её именем, на странице. Сейчас я был уверен, что она тоже думает обо мне. Что возможно она чувствует то же, что и я. На тот момент это не казалось любовью. Это было выше неё. Не моё тело любило, а моё сознание. Душа. И это нельзя было сравнить ни с каким земным чувством. Это было нечто космическое. Тогда я даже не задумывался о том, влюблен ли я. Просто нужно было сейчас перетерпеть, пока она до конца не впечаталась в меня.

Настал следующий день. Международный женский день. Вчерашнее с утра казалось бессмысленным. Оно было бессмысленным. Но написать просто так я ей не мог. Вчера, видимо космос решил подшутить над нами, заставив так бессмысленно и нелепо разлучиться. Отстыковать свои космические корабли-души друг от друга, не имея никакой возможности двигаться дальше. Всё это загоняло меня в тупик. Нужен был предлог, для возобновления отношений, общения. Как раз таки сегодняшний праздник им и оказался.

Спустя полчаса Слава был уже около школы, где мы договаривались встретиться. Сев в машину, я рассказал ему, что вообще происходит. По его лицу было видно, что вся эта история его забавляет, но мне было не до забав. Заехав за цветами, мы направились к, собсна, дому Екатерины. В груди метался из стороны в сторону страх. До того сильный, что хотелось выпрыгнуть из авто и разбиться об какой-нибудь столб. Страх непонимания.

- Может всё таки сам? - спокойно спросил он.

Он вышел из машины. Его не было всего-то минут пять. Но эти пять минут длились бесконечно долго, в ожидании результата. Я сходил с ума.

- Не, не вариант. Поехали.

Мы доехали быстро до его дома. В памяти сразу начали прослаиваться старые воспоминания со школы, где мы втроём, я, Слава и Федька, приходили сюда после уроков. Слава жил с бабушкой и дедушкой, не помню почему. Вроде как у матери и отца уже другие семьи. Но как они могли его бросить, для мены до срх пор остается загадкой. Когда мы гостили у них, бабушка всегда кормила нас чем-то вкусным. Самое запоминающееся, это то, как Федька выпивал по банке сгущенки за раз. После обеда мы, помниться, закрывались в комнате Славы и смотрели порно. Федька озвучивал это дело. Всё это выглядит очень смешно, когда вспоминаешь.

- Водку пьёшь? - прямо спросил Славин дедушка. - Пройди, сядь со мной.

- И на кой тебе эта армия? Ты смотри, аккуратней там, время то нынче неспокойное. Вообще, лучше бы учиться шёл. - он будто копировал слова моего деда. От этого диалога меня спас Слава. Мы пошли в машину.

- Ну что, покатаешься со мной сегодня. Скажу, что ты - стажёр. Деньги то надо как-то зарабатывать, - сказал Слава. Я же, не мог отказать человеку, который мне так сильно помог. Да и планов на оставшийся день у меня не было. Пока мы ехали, о многом поговорили. Будто за эти полчаса мы наверстывали отсутствие общения за 3 года. Всё было так кратко, но в тот же момент, так продуктивно, что картины одна за другой переплывали перед глазами. Алкоголь в крови постепенно набирал обороты и гонял мою кровь по венам с головокружительной скоростью. Я дико опьянел с нескольких стопок.

- Ну что, как? - с горящими, казалось, глазами спросил я у друга.

- Ну как? Ты сказал ей кто это?

Я впал в сидение авто. Мне было настолько приятно, что она догадалась. Казалось, что даже приятней, чем ей, получив букет. Сейчас мои мысли занимала лишь она. Я всё ещё не мог признаться себе, что влюблён. Верней, я даже подозревать не мог об этом. Уход в себя прервали крики Славы. Он разговаривал по телефону с Настей, верхней тупо кричал на неё. Тогда, мне было неуютно, ведь я никогда не кричал на девушек. Я думал, что это настолько хрупкие существа, что если чуть переборщить, то можно порвать их тоненькие струнки и всё сразу пойдёт прахом.

 Поев, я лёг и зашел на сайт вконтакте. Зашёл на страницу Кати - она была заблокирована. Зашёл к ней в аск. В сердце ёкнуло. Будто маленький, но очень шумный, шарик взорвался внутри меня, когда я увидел её фото. Её милое лицо и цветы, которые я подарил ей. Я не сдержался и написал. И наши "семь дней бесконечности" превратились в бесконечность именно с этого дня.

Резко, будто ударом шокера, в голову пришло осознание того, что продолжать дальше нельзя. Что всё это бессмысленно, ведь я ожидал вызова в армию. Одновременно с этим пришёл и страх обжечься снова.  

"Прости, Катрин, но до добра это никогда не доводило" - отправил я и добавил в чёрный список. В ту ночь я не спал. Я, будто чувствовал на расстоянии её обиду, и это присваивалось через все поры. Я не хотел, чтоб это зашло слишком далеко. Чтобы превратилось в то, от чего я недавно избавился. Не хотел ненавидеть её, не хотел любить. Я старался избегать этого. Избегать её. Но теперь, она не выходила из моей головы ни на секунду.

- Да? Алло, - ответила на звонок Катерина. Её заплаканный голос заставил сжать трубку с такой силой, что панели и платы в нём стали скрипеть. Мне было неописуемо стыдно и в тот же момент дико больно от того, в то сейчас она плакала. И слёзы по её щекам сейчас текли именно по моей вине. Я был разбит.

- Прости, сейчас я не в состоянии разговаривать. - ответила она. Было слышно, что очередная волна слёз нахлынула с такой силой, что голос стал ломаться от тяжести. Она бросила трубку.

Я написал Насте, сказав, что сейчас я не в силах что-то исправить, ибо у Катерины не было никакого желания со мной разговаривать.

Пару часов я бродил, будто в вакууме. Ничего не слышал, полностью погрузившись в себя, остался наедине со своими мыслями. Каждая извилина в голове была занята Катериной. Так банально казалось, что это что-то новое. А на самом деле было настолько одинаковым, со всем, что уже чувствовал такого рода, но в этот же время непривычно. А может всё-таки что-то новое. Но если нет? Знаете, человек, всё же, любит несколько раз за всю жизнь. Но разница в том, что ты удержал чувство именно в этот раз. Вы оба вцепились настолько сильно друг в друга, что это чувство превращается в бесконечность. В жизнь. Вот в чём различие между этим разом и прошлыми. Но тогда я этого ещё не знал.

Вдруг, в эту же минуту резко на душе стало тревожно. Будто стрелой пронзило сердце, и я не знал, как избавится от этого. Мне казалось, что Катрин настолько плохо, что она может что-нибудь с собой сделать. Её телефон был недоступен, а на странице вк отсутствовал привычный значок мобильного. Я позвонил Насте, потом Славе. Все они в голос говорили бежать к ней. И я побежал.

Вечер. В лицо били редкие снежинки, моментально исчезая. В голове кружилась лишь мысль о Кате, и я бежал. Я бежал так быстро, как, казалось, ни разу в жизни. В тот момент я почувствовал всю серьёзность ситуации. Перед глазами проносился дом за домом, двор за двором. Было короче бежать по дворам.

- Настя говорит, что она дверь никогда не открывает, пока ей не позвонишь.

- Попробуй снежок кинуть в окно, может объявится.

И тут, она выглянула из окна. Так легко, непринуждённо она…. Покрутила пальцем у виска. С души будто упал огромный булыжник. Мне казалось, что этот булыжник преследовал меня на протяжении всей жизни, и сейчас я освободился от него. С этим облегчением пришло и осознание того, что всё это предрешено. Будто судьба меня вела через жизненные просторы именно к этому моменту. К тому, что она покрутит у виска и улыбнётся.

Я зашёл в подъезд и, поднявшись на этаж, сел у её двери. Я был уверен, что она слышала.

- Здесь, – облегчённо ответил я.

- Нет.

- Кать.. Бля.. Кать, я не умею говорить так, как, порой, пишу. – начал я. – Чёрт. Ты хорошая, даже очень  хорошая. И, знаешь, за это короткое время ты стала мне очень дорога.

- В общем, я уйду, если ты скажешь, что всё будет хорошо.

- Нет, Кать, обещай, – настойчиво сказал я.

Я встал. Сейчас я был уверен, что с собой она уж точно ничего не сотворит теперь. С этим облегчением пришло что-то другое, снова. Еле знакомое. Практически невесомое. Но бесконечно важное. Я вышел из подъезда и направился в сторону дома. Какой хрен тогда заставил меня посмотреть в её окно? Чёрт. Она стояла в окне и махала мне.

В эту же секунду я понял, что пришло с облегчением. Это была обычная, земная любовь. Но настолько сильным ударом она залетела мне в сердце, что, казалось, меня разорвёт на маленькие кусочки. Какой хрен меня заставил посмотреть ей в окно?

Я шёл уже по центральной улице в сторону дома. Пытался что-то обдумать, но мысли никак не могли собраться в кучу. Всё было заполнено каким-то розовым киселём, который залил каждый закоулок моей головы. Всё было заполнено ей. Только ей.

- Эй, косипор, ты чего натворил? – с каким-то добрым наездом спросил Славик.

- Эй, она тебя ждёт в 11.

- Серьёзно. В 11. Так что захвати там веник какой-нибудь, приведи себя в порядок и дерзай.

В голове мешалось всё. Каша-малаша из чувств, тревог и страхов. «Естественно я пойду» - подумал я. И направился домой.

Снова стук в её дверь. Я стою с розочкой, как, казалось, было принято. Она открывает дверь. Первое впечатление на меня произвёл её небольшой рост. Она казалась такой беззащитной и в тот же момент максимально милой. В общем, рост соответствовал голосу – так я подумал тогда. Отсутствие какой-либо причёски на её голове одновременно умиляло и возбуждало.

Глава 5.

Прошло дней пять с тех пор, как я с Катрин впервые встретились. За это время я старался показать себя максимально заботливым. Её лицо, телосложение, речь - всё в ней громко вопило о недостатке заботы. О недостатке любви, быть может. Она смотрела на меня такими глазами, будто я спасаю её жизнь. На самом деле, я сам спасался ею. Знать бы, что у неё в голове. О чём думает она, когда смотрит мне в глаза. Я её так ни разу и не поцеловал. Жутко стеснялся. Жутчайше.

Слава обещал за мной заехать вечером, но точного времени не назвал, поэтому я был на чеку и сидел у телефона. Частично готовился. Помылся, побрился, погладил джинсы. Перекусил. Всё это сопровождалось серфингу по сайтам интимного характера. Оу, совсем забыл рассказать. В общем, сегодня я должен был, скажем, превратить Катрин в девушку. Знаю, звучит это смешно, но да, мы это обговорили заранее.

- Ёбнуный кретин, ездить научись. - выдал я. Прозвучала секундная тишина, а потом мы громко захохотали от того, как я это сказал. Спустя минуты две, Славик уже припарковал своё авто во дворе у пятиэтажки по улице Пирогова.

Когда я зашёл в комнату, волнение остыло. Там сидела Настя - девушка Славы, ничем не отличавшаяся от той, что была изображена на фото вк, и Катрин, которая малейшим взглядом смогла заставить вспотеть. Она сидела в свитере, цвет которого был точно такой же, как и мой, и джинсы. Настя сразу это заметила, высказав свои подозрения по поводу того, что мы заранее договорились одеться одинаково. Но самое удивительное было то, что мы действительно не договаривались. Это было добрым, очень добрым знаком, который внушал уверенность в сегодняшнем вечере.

Появился аппетит. В желудок стали залетать пельмешки с сыром (интересный, кстати, рецепт), какие-то морепродукты. Не понял, что мы пьём, но это тоже было неплохой выпивкой и залетало без закуси. Но я старался закусывать, чтоб не показаться слишком заядлым алкашом (каким являлся до начала марта, мб). В общем – ужин прошёл на УРА!

Дверь закрылась. Конечно же, я не ожидал того, что она на меня наброситься сразу же, как мы останемся наедине. Прыгнув мне на колени, Катрин поцеловала меня так сочно, что с этой минуты не хотелось отрываться от её сладких губ. Я смотрел на неё. Её глаза были закрыты, но, быть может показалось, из её глаз текли слёзы.

Её глаза. Я всегда искал именно такие, особенно чистые и необыкновенно большие. В которых, казалось, читалось всё. Но за которыми не составило бы труда спрятать многое от чужих глаз. Заставить думать, что всё по-настоящему. Запрятать остальное, какие-нибудь ложные чувство в глубине. Чтоб никто их не раскрыл. Чтоб никто не догадался.

Тем не менее это чувство не заставляло меня опускать руки. Я носил её, в буквальном смысле, на руках. Я был примером, на который смотрели все, оборачивались и одобрительной улыбкой провожали несколько метров.

Когда мы ехали с Пирогова (где находился наш укромный секс-уголок), я гладил её запястье, рисуя то бесконечность, то что-нибудь ещё, а она ложила свою голову мне на плечо. Именно в один из таких моментов я понял – подвоха нет. Она так же слепо любила меня – замкнутого в себе социофоба, который изо всех сил пытался скрыть это в себе. Мой карандашик не знала, что будет с нами дальше, как и я. И сейчас, мы были полностью отданы в руках какой-нибудь лайф-программы, которая отвечала за любовь и в любой момент могла разлучить нас и раскидать по разным уголкам земли, заставив терзаться друг без друга на расстоянии.

Я люблю тебя, Катрин. Сегодня, сейчас, я люблю тебя всем сердцем, каждой извилинкой в голове и каждой клеткой в теле. Я люблю тебя. Люблю тебя сейчас.

Глаза 6,5. Июль 2011.

Абакан. Лето. Вчера был мой день рождения. Весь мир уже оплетала социальная сеть вконтакте. И я, как многие моего возраста, сёрфил по группам ещё в старом их обличии.

Я старше их где-то на два или три года, точно не помню, но именно с этого началась наша с Ольгой история, оторая вскоре быстро кончилась.

Но после этого сообщения я долго с ней не общался. Но всё равно тянуло к ней, и постепенно я стал хоть немного глушить чувства обычным, дружеским общением с ней и вскоре чувства прошли. Тем не менее она нравилась мне. Было в ней что-то обычное, земное. А я всегда искал особенных. В этом и была её особенность – быть обычной. Ещё меня притягивала её жажда жизни, и выражение эмоций не очень привлекательным смехом, которого она безумно стеснялась. Но знала, что  со мной она могла быть самой собой.

В Лесосибирске же у меня было не так много тех людей, с которыми я б мог не опасаясь гулять. Ведь там, вся моя компания состояла из учетчиков в ПДН и малолетник алкашенаркоманов. Поэтому мне нравилось ездить в Абакан, где я и бывал каждое лето.

Ольга – была моей первой сильной симпатией. Обычной простушкой из семьи с тремя детьми, живущей на первой этаже пятиэтажного дома номер 77 по улице Крылова.

Глава 7.

Чёртов будильник выл, будто подали химическую тревогу, после сбрасывания вражеской сторогой биологического оружия. Нужно было сегодня сходить к бывшей классной руководительнице.Я часто к ней заходил и сегодня я хотел узнать на счет пропуска с Единому Государственному Экзамену и высказать свои мысли по поводу моего отказа идти на контракт.

Быстро одевшись, я пошёл в школу. Она находилась через забор от дома моего деда. Я любил ходить в школу, и сейчас, если бы изобрёл машину времени, вернулся бы в класс пятый, где чувствовал себя всё так же беззаботным мальчуганом, которого не волновали проблемы и любви и высшем. Который никогда не писал стихи, и врядли начал бы, если б не начал играть в «рифму» с пацанами с параллельного класса. Школа напоминала мне о том, как я проводил время за её пределами. Но бывало, приходили воспоминания, которые наводили на мысль, что школа являлась для меня чем-то вроде бункера, в котором я скрывался от семейных проблем. От бесконечно пьющей матери.

- Елена Васильевна, здравствуйте. – с наидобрейшей улыбкой сказал я.

- Елена Васильевна, я короче по поводу пропусков на ЕГЭ. Вы не спрашивали? Нужны они вообще или нет?

- Было бы замечательно, Елена Васильевна, спасибо. С меня шоколадка. – я еле заметно подмигнул ей и улыбнулся. Она улыбнулась в ответ.

- Елена Васильевна, я короче не поеду никуда. Я слишком долго жду этот приказ и скорей всего завтра я скажу в военкомате, что мне уже ничего не нужно. Прошло уже больше месяца. Я сдал комиссию в конце февраля, а сейчас уже 15ое апреля. Полтора месяца, вы представляете?

- Скорей всего на неделе я поеду к отцу, немного поработаю там, затем приеду сдавать ЕГЭ. Надеюсь, что мне удастся поступить куда-нибудь, хотя бы заочно. Буду работать и учиться, а что делать? Я возлагал большие надежды на этот контракт. Видимо им так сильно нужны люди, раз всё так оперативно.

Мы ещё немного поболтали о том, о сём, и пришло врем идти. Не хотелось слишком сильно отвлекать её, хоть я и был уверен, что теперь она ни о чем не сможет думать, как о том, чем помочь мне на гражданке. Я вышел из кабинета и натолкнулся на Нурика – парня, с которым недавно записал трек.

- Ну здорова. – пожал ему руку с такой силой, что заставил его немного наклотиться. – Чем занят?

- Нет. – я сжал его руку сильнее – я больше не увлеаюсь этой хернёй, да и тебе не советую. – подмигнул я и улыбнулся, отпустив его руку.

- Я сам себе накапал. Давай, братан, увидимся. Мне надо просто зайти кое-куда.

Как только я зашёл на порог дома экзорциста – так мы называли с Катюшей Гришика, у меня зазвонил телефон. Я ответил:

- Россихин Денис Алексеевич?

- Это с военкомата, вам пришёл приказ на отправку в воинскую часть тридцать два триста восемьдесят три города Владикавказ. Сегодня можете придти за перевозочными документами.

Сердце было на удивление спокойно. Я смотрел в одну точку, не замечая ни Кристины, улыбавшейся мне, ни Гриши, который тянул руку, в знак приветствия. Так я стоял секунд десять, пока экзорцист не заметил неполадки в соединении моего мозга с сервером.

Ещё секунды две я не отвечал ему. Перед глазами пронеслась схема: Армия – Дом – Катрин.

Далее последовала тишина. Все понимали, почему я так шокирован – я уже ничего не ждал, а завтра собирался идти и забирать документы. Все знали, что моя голова была забита только Катрин. Только ей. И ничем больше.

- Мы не знаем. – сказала Кристина.

Я сел на их двухспальную кровать. Немного позже – пришёл в себя. Набрал отцу, который уже был в курсе моих новых планов.

- И что думаешь?

- Бля, Ден, смотри сам. Как хочешь – так и будет.

Следом я позвонил бабушке, деду, матери. Все повторилось. Сейчас всё зависело только от моего желания.

Сейчас я должен был увидеть Катю, и, возможно, рассказать ей о приказе. Я позвонил ей, предупредив, что приду. Она не возражала.

Я обновил диалог и начал читать сообщение. Прощальное сообщение.

«Дэн, эти 7 дней, волшебные, лучшие. Я ещё в тот самый день, когда ты ответил мне на пост, вспомнила тебя. Но написала только 1-го. С одной стороны, виню себя за то, что своими руками сократила наше время, с другой стороны – я начала это весной. Я люблю весну и всегда с нетерпением жду её. Дэн, из-за тебя я люблю её в тысячу раз сильнее, жду её в тысячу раз сильнее.

А когда ты будешь думать про меня всякие милости у тебя во Владикавказе, у меня будет подниматься температура, и я буду просить тебя, чтоб ты перестал.

Мне Дима – наркоман который, часто объяснял, что такое ломка, я пыталась понять, но не могла. Боюсь, теперь мне придется это испытать на своей шкуре.»

Я читал это, и слёзы заполняли притон, пытаясь сломать мне веки и вывалиться наружу. Пытаясь удержать это, несколько слезинок всё же покинули моё тело. Она мне растрогала. Я никогда не получал подобных сообщение. И вряд ли получил бы, если б не она.

Глава 9. Я дождусь.

На улице стемнело. Прохладный вечерний ветер обдувал лицо, заставляя мои глаза слезиться. Я учащённо моргал и думал о предстоящей поездке. Мы с Катрин были неразлучны с того момента, как я сказал ей о приказе. Мне хотелось полностью надышаться ею, ведь я знал каково это – ждать встречи с любимым человеком. И этот контракт должен был стать испытанием в большей мере для неё, нежели для меня. «Ты вряд ли понимаешь, что тебя ждёт» - так думал я, когда она шла, крепко сжимая мою руку. Если честно, не понимал и я, ведь таким сильным клеймом на моём сердце ещё никто не оставался.

По пути домой я ещё раз обмозговывал весь сценарий. Как бы сильно я не верил в наши с Катрин чувства, мне казалось – не выдержат. Придя домой, я загуглил фразу «как сохранить любовь на расстоянии». Все статьи вопили об одном – побольше общения в сети, побольше приятных слов и прочих штук, которые казались банальными и «в порядке вещей».

В окне мелькали люди, которые, казалось, не подозревали, что в жизни действительно существует счастье, любовь.

Я оделся и пошёл сначала к бабушке. Посидел, выпил большую кружку чая.

- Какой план-то у тебя вообще?

- Ой, да я и не собиралась. – сказала она, но тем не менее на её лице читалось расстройство. Радовало одно – она понимает, что я уже взрослый.

Никогда не любил прощаться. Я не расстраиваюсь из-за того, что уезжаю. Обычно меня расстраивали слёзы. Как и сейчас, глаза бабушки слезились, будто она отправляла меня навсегда. Мы обнялись, поцеловались и напоследок она сказала мне, чтоб я звонил, каждый день, пока не доберусь до части.

День был солнечным. К Грише я не стал заходить, вспомнив о том, что сегодня они с Крис собирались к её родителям, тип знакомиться, или что-то в этом роде и не хотелось им мешать. Я позвонил и сказал время, когда они могут подъехать на автовокзал. Вместо очередного посещения обители экзорциста мои ноги привели меня сразу к деду, где я помылся, взял вещи и попрощался с роднёй. Дойдя до улицы Кирова, набрал Катрин, предупредил что иду. Сегодня я снова хотел пройтись пешком – последний раз, хоть и на руках была нелёкгая ноша – куча шмотья и еды в дорогу.

- Кать, может ты не будешь меня ждать? Ты не представляешь насколько это сложность. – выдал я без остановки, сдерживая учащённый пульс, будто после трёхкилометровой пробежки.

- Я не хочу заставлять тебя терпеть.

В голове крутилась масса мыслей, я даже не заметил, как уснул на её кровати. Чем был ужасно расстроен, проснувшись. Ведь эти несколько часов я хотел провести с ней. Она разбудила меня, когда оставалось пара часов до автобуса.

- Когда я уснул?

Я был с ней согласен, ибо уже преодолевал такие большие расстояния и знал, что этот путь не из лёгких. Последние пару часов я наблюдал за ней. Я старался впитать в себя её невообразимый образ: её фигуру, которая мне безусловно нравилась, её пахнущие космосом волосы и, конечно же, большие, содержащие некое волшебство, глаза. Всё это я должен был хранить в себе до самого конца контракта.

Катрин спрятала руки, я смотрел на неё и на её лице читалось «ага, а вот фиг тебе, попробуй победить».

- Чё я? – спародировала она.

- Нет.

Этим мы разрядили обстановку и с приподнятым настроением, не свойственным прощанию, двинулись в сторону автовокзала.

Подойдя на вокзал, увидели Ленку, которая невинно улыбнулась нам, и Гришу с Кристиной, которые явно перебрали спиртного на «знакомстве с родителями» и качались из стороны в сторону, слушаясь порывов ветра. Мы с Гришиком сели на лавку, а девчонки стояли рядом, и так, в пятером, стали ждать автобус, который увезёт меня туда, где я проведу свои близжайшие три года, возвращаясь домой с хаотичной периодичностью пару раз в год по пятнадцать дней.

Не знаю, было это знаком или обычным совпадением, но пошёл дождь, которого давно не было.

Автобус отходил от автовокзала неспеша, я старался не смотреть на Катрин сквозь запотевшее окно, но сила воли была недостаточна, чтобы побороть это желание. Гриша, от нахлынувшего напряжения и градуса в мозг, заплакал. Успокаиваемый Кристиной, он не хотел успокаиваться. Было это показухой или же реально его задел мой отъез, я не знал. Сейчас мои мысли были забиты лишь ей. Моим камешком. Моим карандашиком. Моим всем.
Она смотрела сквозь окно, держа за руку Ленку. Единственная спокойная из всей компании. Видимо, не хотела расстраивать.

Оранжевая тоненькая ветровка, казалось, заставляет обращать на меня излишнее внимание. Молодёж, взрослые и дети в этом городе были одеты во все оттенки черного, серого. Наверно меня и со спутника видно хорошо, этакий, выбившийся от программы, пиксель, который взорвался красным цветом при просмотре старых черно-белых фотографий.

До поезда Москва - Анапа оставалось чуть меньше двенадцати часов и я, оставив спортивную сумку в камере хранения Казанского вокзала, решил прокатиться на метро, съездить на красную площадь, которую видел, если повезет, раз в год 9-го мая по телевизору.

Трансляция продолжалась, по меньшей мере, 3 часа. Я обошёл всю площадь, сходил до Мавзолея, прошёл по мосту через Москву-реку и обратно, далее ГУМ, сады, памятники. Всё, о чем когда либо слышал в новостях или вычитал в какой-нибудь старой газете. Всё обошёл. Тем не менее, Москва огорчила меня. Я ожидал большего от этого легендарного города. В уши мои за 19 лет было вылито столько похвал в его сторону, что разочарование казалось обычным делом. Но главное всё же было - это связь, контакт с человеком. Человеком, которого я люблю.

(бля, розовая банальщина какая-то)

На Казанский вокзал я вернулся за 2 часа до поезда. На улице уже стемнело, холодный сырой весенний ветер обдувал ветровку со всех сторон, и мне пришлось спрятаться внутрь здания вокзала.

Меня всегда удивляло, как люди спокойно реагируют на эту боль, обиду, или что это вообще. Как они справляются с ностальгическими вечерами, после полулитра виски, в компании только близких друзей. Как они представляют себе жизнь другого человека без них? Быть может я слишком уверен в себе? А когда пришла эта уверенность? Я и не заметил. Сегодня я любил себя, уважал себя и был полностью уверен, что у меня жизнь налажена как нельзя лучше. Откуда это взялось? Где депрессирующий циник, который буквально пару месяцев назад плювал в своё отражение в зеркале, засыпал в сугробе. Стоял в ванной с ножом в руках, и каждый раз с психом откидывал его в сторону, чувствуя себя слабаком. Где этот человек? Взамен я чувствовал себя замечательно, какая-либо мысль о суициде заставляла меня сморщиться, внутренний голос, говорящий «Ты не сможешь» был бы сразу расстрелян, занявшей внутреннюю власть, диктатурой, диктующей лишь уверенность и довольство собой и жизнью. Я не хочу с чем-либо это ассоциировать, потому-что не знаю, что со мной произошло. Что повлияло на это? Отъезд в армию и ожидание достойной зарплаты и стабильности? Может атмосфера столицы наполнила мозг этим индиговым киселем? А быть может это Катрин. Стремление остаться для неё опорой, и не просто, а достойной. Той, которой она была достойна. Той, которой хотел быть я для неё.

Вечер всё глубже окрашивался в тёмные тона. А день всё глубже засыпал. Какие он видел сны? Я вот даже представить не могу. Может он видел солнце, которое яркими лучами обливало зелёный газон. Солнце, которое приносило лишь благодать. Лишь жизнь. Солнце, которое грело меня в груди. Та циркулярка, которую подарила мне Катрин, за несколько дней до отъезда. Которая связывало меня с ней, и с каждым днём без её глаз, старалось оторвать меня от любых дел, дабы привести к ней. Заставить взглянуть в её ангельские большие глаза.

Глава 2.

Во Владикавказе меня встретили обычно. Ни тебе фейерверков, ни тёлок, ничего. Я даже огорчился. Но к вечеру уже был в пьяном умате, в окружении сержанта по правый локоть и старшины по левый. С непривычки, накидался в ноль, и они меня увели в комнату, которая уже была приготовлена специально для меня. В понедельник я должен был быть на работе, у меня была пара дней. Пара дней отдыха после поездки и поиска формы, берцев и прочей шелухи.

Катрин я звонил каждый день (вычитал это в советах «как прожить длительные долгие расстояния»), и это вроде бы лечило. Я преставлял, что она лежит рядом со мной, мы смотрим в потолок и разговариваем обо всём.

День сменялся днём. Я вникал по-новому в армейскую суету, после пятимесячного пребывания в запасе. Служить мне нравилось. Я со всей ответственностью отнёсся к началу контрактной службы. Было трудно привыкать к новому распорядку и смещению часового пояса аж на 4 часа.

Сейчас же, я деградировал настолько, что не могу выразить свои мысли какими-то красивыми словами, вместо этой нудной чуши, которую я сейчас несу, в попытках вспомнить время, когда был самым счастливым воякой на свете.

Глава 7.

Катрин, эта глава для тебя. Сегодня 18.07.2016, время час дня или около того. Помнишь, ты просила не запоминать тебя, когда я долго смотрел тебе в глаза? Тогда я пытался отмазываться, мол, я не запоминаю. А на самом деле...
Я помню до сих пор каждую клеточку твоего лица, каждую родинку и «веснушку». Я помню взгляд, который заставлял сердце биться чаще, чем поршня у самого быстрого высокоскоростного болида. Я запоминал. Я хотел этого. Я старался врезать в свою память всю тебя, но за тот месяц успел лишь 7-8 процентов.

Последнее время я редко захожу вк, потому что ты у себя в деревне, и тоже почти не заходишь. Вот и смысла нет.
Осознание от того, что мы не можем быть вместе, пришло уже давно. Поэтому я не могу понять, чего добиваюсь всеми этими письмами, песнями, стихами. Чего? Скорей всего, хочу, чтобы какая-нибудь сентиментальная девочка прочитала это, чуть всплакнула над местами, где всё более менее понятно, а потом посоветовала рассказ какой-нибудь своей однокласснице, которая не может забыть своего бывшего пиздюка из параллели. А может хочу почувствовать, как где-то там, за 7 тысяч километров, ёкнуло твоё сердце. И ты просто вспомнила. Просто вспомнила всё это, как какое-нибудь детское воспоминание, в котором ты была самой счастливой. Ну или просто счастливой, хоть на полпроцента, девушкой моей мечты, которую я уже врядли когда-нибудь отпущу душой. Врядли когда-нибудь сниму коловрат с груди. И врядли перестану заходить на твою страницу в интернете.

Вспомни.
Навсегда, спорим?

Глава 7498.

Справлюсь.