Витрина
Журналов
Комментарии
0

Категория:Общество

Бренд:Искатели

Название выпуска:Пробный выпуск №1

Автор:nooksbood

Макиавеллизм

Вынужденная мера или закономерный метод ведения политики?

Full Image

Многие люди хоть раз слышали имя такого итальянского государственного деятеля и мыслителя Эпохи Возрождения, как Никколо Макиавелли. Но не многие знают о его идеях государственного устройства, которые он излагает в своём труде «Государь». При этом,  в современности многие государственные деятели применяют советы и наставления, данные в своё время этим итальянским философомXV-XVI веков. В своём трактате 1513 года «Государь» Никколо Макиавелли, вопреки устоявшемуся мнению, не утверждает, что государь должен всегда править крайне жестоко. Макиавелли утверждает: «Жестокость жестокости рознь. Жестокость применена хорошо только в тех случаях - если позволительно дурное назвать хорошим - когда её проявляют сразу и по соображениям безопасности не упорствуют в ней и по возможности обращают на благо подданных; и плохо применена в тех случаях, когда поначалу расправы совершаются редко, но со временем учащаются, а не становятся реже». Макиавелли говорит о безусловной применительности жестокости только в случае захвата власти или захвата чужого города, обычаи местного населения которого отличаются от обычаев завоевателей, где следует вырезать местную династию и либо поселиться на покорённой территории, либо создать в ней развитую систему управления с помощью приближённых, которых стоит часто менять, чтобы они чувствовали свою зависимость. В отношении же населения страны, подвластной собственно государю, к которому обращён одноимённый труд, Макиавелли предлагает относиться мягче, чтобы заручиться их под поддержкой. Вот как об этом пишет этот флорентийский мыслитель: «Лучшая из всех крепостей – не быть ненавистным народу: какие крепости ни строй, они не спасут, если ты ненавистен народу, ибо когда народ берётся за оружие, на подмогу ему всегда явятся чужеземцы». Суждение о том, что людей стоит либо ласкать, либо изничтожать, как никогда подходит в этом случае – недовольное и бунтующее население по Макиавелли должно быть немедленно уничтожено, но лишь в рамках крайней меры, если не удаётся заручиться поддержкой народу путём «ласок». В отношении церкви Никколо Макиавелли высказывается за снижение её  влияния на государя и его политику, ибо церковь в данном случае вступает в конфронтацию за власть с правителем, не давая ему возможности реализовать свои амбиции. Приближённых государя должно быть немного, и отобраны они должны быть лично правителем, советовать ему только в тех вопросах, которые лично государь задаёт. Что же касается военного дела, то Макиавелли подробно рассматривает этот вопрос в своём труде «Военное искусство».  В «Государе» же он лишь упоминает, что «государь не должен иметь ни других помыслов, ни других забот, ни другого дела, кроме войны, военных установлений и военной науки, ибо война есть единственная обязанность, которую правитель не может возложить на другого». Таким образом, Никколо Макиавелли рисует образ идеального государя как в меру жёсткого, целеустремлённого, военного, благоразумного светского лидера с абсолютной властью, правящего методом «кнута и пряника». Что касается применительности данной концепции к последующим эпохам то здесь можно сказать следующее. 

Full Image

Да, Макиавелли создал свой труд в период, когда Италия страдала от внутренних раздоров, вторжений французов извне и папской диктатуры изнутри, и для того времени эта концепция была действительно необходима в целях банального выживания государственного образования Флоренция как такового под управлением Лоренцо Медичи. Что же касается иных эпох? Разумеется, в наше время церковь не имеет такого сильного влияния на общества, каковое оно имело на итальянское общество в XVIвеке, агрессивная внешняя политика вызывает множество международных скандалов, а репрессии против населения встречают жёсткое осуждение со стороны международного сообщества. Но кое-какие из идей Макиавелли многие лидеры современности и недавнего прошлого всё же практиковали и по сей день практикуют в своей политике. Здесь можно обратиться как к опыту собственно Италии на примере Бенито Муссолини, который построил фашистскую Италию строго базируясь на принципах макиавеллизма, но также можно привести в пример и Россию эпохи Бориса Николаевича Ельцина, в которой новоиспечённый президент был вынужден сразу же бороться с коммунистическими устоями, оппозицией и сепаратизмом в Чечне, который в итоге был подавлен как раз по Макиавелли – путём сажания на местах «своих людей», что в конечном итоге послужило опорой власти Ельцина. Если в случае с Ельциным макиавеллизм можно назвать вынужденным ради сохранения устойчивой центральной власти и направления страны в правый путь развития, то в случае с Муссолини макиавеллизм не был вынужденной мерой, а был скорее закономерным итогом трансформации государства из изжившей себя левой демократии в авторитарно-милитаристское государство, отвечавшего требованиям эпохи, и расширения в стране правого движения, которое шло на конфронтацию с левым. Поддержка же в конечном итоге была оказана первым.

Таким образом, макиавеллизм как метод ведения политики отнюдь не изжил себя, как это может показаться на первый взгляд. Да, некоторые его аспекты беззаветно ушли в прошлое, но он продолжает существовать в современных обществах сквозной линией в политике многих лидеров. Любой государь, чтобы упрочить свою власть, так или иначе прибегает к тем или иным методам, высказанным в своё время Никколо Макиавелли, из чего можно сделать вывод, что для любого лидера, который так или иначе настроен на централизацию власти в своём государстве, причём без толчка к тому внешних или внутренних факторов, макиавеллизм является закономерным методом ведения политики. Вынужденной мерой же макиавеллизм является лишь для тех правителей, которые приходят к власти резко и в результате смут. И, как я уже упоминал здесь выше, макиавеллизм продолжает существовать в современных обществах сквозной линией в политике, так и не уходя окончательно в прошлое уже более четырёхсот лет, оказывая влияние не только как концепция политики, но и, иногда, как отрицательный штамп для некоторых политиков.