Витрина
Журналов

Интересная книга №9

Комментарии
0

Расцвет цивилизации

(Картинки с выставки)


У Ивана Петровича открылся третий глаз. Только как-то странно открылся. Первая странность — видел он, в отличие от описанных случаев, не только, что внутри у других делается, но и у самого себя. Вторая — обычные два глаза в момент внутривидения слепли. Была и третья, не то чтобы странность, но некоторое неудобство. Изнутри виделись вещи, не новые, но неприятные, самим Иван Петровичем от себя тщательно скрываемые и отгоняемые. Иногда стыдные, а иногда и жутковатые.
А началось все самым обычным вечером, в пятницу. Иван Петрович с супругой, ждавшие назавтра гостей, готовили птицу по их знаменитому семейному рецепту. Дружно возились на кухне.
— Ваня, достань пока противень, только на плиту не ставь, стукнешь еще нечаянно по керамике, — «домашним» голосом попросила супруга.
Иван повернулся к духовке, не глядя достал противень и со всего маху опустил жене на голову. Раздался звук раскрывшегося гигантского грецкого ореха. По толстым щекам, припухшим поросячьим глазкам Маруси потекли алые струйки. Но сквозь расколы трещин в её черепушке, как ни странно, была видна противоположная стена с крючочками для полотенец и кухонных прихваток.
— Я ж говорил — башка пустая, - удовлетворённо хмыкнул Петрович.
— Вань, ты что застыл? Чернослив давай.
Иван Петрович вспомнил, что чернослив он купить забыл. И с удовольствием еще раз треснул по, и без того плоскому, лицу:
— Вот тебе чернослив!
Носик жены из выпуклой пуговки превратился в гладенькую, физиономия обрела негроидные черты, а визгливый голосок с удивлением заметил:
— Где — «вот»?
— Живучая, сволочь, — хмыкнул Петрович, и вздрогнув открыл «наружные» глаза.
— Что ты сегодня все хмыкаешь? Простудился? — поинтересовалась Маруся. — И где чернослив? А то мне уже зашивать надо.
— Я забыл купить, — хрипло ответил Иван Петрович.
— Жалко, Ваня, — спокойно отреагировала жена, — вечно ты, старый мудак, все забудешь. Чикну сейчас твою лысую головенку и зашью вместо чернослива.
Маруся щелкнула специальными ножницами для разделки птицы, и плешивая голова Петровича покатилась по линолеуму. Женщина слегка подвинула её ногой и заметила:
— Точно пустая, как гнилой орех. Что ж делать? Положу яблоки, да зашью.
Когда супруга в очередной раз носком домашней тапки двинула его голову в сторону мойки, поближе к мусорному ведру, Иван Петрович, охнув, тяжело опустился на стул. При этом он изо всех сил старался держать «обычные» газа открытыми.
— Ой, Ванюша, ты чего, плохо тебе? — засуетилась жена. — Я ж говорю, заболел. Погоди, я сейчас капли принесу. — И поспешила на своих коротеньких, толстых тромбофлебитных ножках в комнату.
Голова её была совершенно целой, только кое-где просвечивала розовая кожа, особенно заметная на крашеных прорехах причёски. Петрович облегченно вздохнул и прикрыл глаза.
— Сдохнешь еще под выходной, да в морозяку такую, — проворчала Маруся, входя на кухню. — Всем людям выходной — мне нервотрепка. Вот выпей, — протянула она вытаращившемуся на неё мужу хрустальную рюмку с остро пахнущей, мутноватой жидкостью.
Иван Петрович решительно отодвинул мясистую подрагивающую руку, достал из шкафчика бутылку коньяку, щедро плеснул в чайную чашку, выпил залпом, взял у оторопевшей супруги рюмку с лекарством и вылил на её лысоватое темечко.
— Сама прими, а то разволновалась. Мне доктор сказал, лучше коньку, — ровным тоном произнес Петрович и поднял глаза на жену...
Книга на сайте издательства: https://www.morebooks.shop/bookprice_offer_741a35a839873b656934295e01447a0c8939fc23?locale=ru&currency=EUR

Анонс следующего выпуска

Продолжение Хроник