Витрина
Журналов

Докинфо №1

Комментарии
0

категория журнала | Общество

С уважением к традициям. В ногу со временем

С уважением к традициям. В ногу со временем

Бренд: Докинфо

Автор: shaganovvladimir

Дата издания: 04.03.2017

Василий Парменович Образцов

AltText

Путь развития медицинской науки сложен и тернист. На нем можно встретить все, от заблуждений и ошибок до величайших открытий и гениальных пророчеств, и чтобы эта дорога была всегда верна, никогда не стоит об этом забывать. Именно поэтому мой журнал посвящен великим людям "первооткрывателям в области медицины и биологии как отечественной так и зарубежной науки. 
Это статья посвящается 165-летию со дня рождения Василия Парменовича Образцова, талантливого профессора и новатора, клинициста и одного из основоположников великой школы российских терапевтов.
В 2014 году впервые Президиум Российского научного медицинского общества терапевтов принял решение представить многогранную фигуру В.П. Образцова не только в выступлениях на терапевтических конференциях и съездах, но и в виде небольшой книги, которую Вы, многоуважаемые коллеги, можете прочитать в этом журнале.  Надеюсь, что по мере возможности и подобным образом я буду представлять и других наших великих

соотечественников, ярких клиницистов, беззаветно преданных медицине, светоча, к которому стоит стремиться каждому настоящему медику.

19 декабря 1909 года. Город Москва. Первый российский съезд терапевтов. Выступление профессора Образцова с докладом «К симптоматике и диагностике венечных артерий сердца» вызвало настоящую сенсацию. Этому были веские причины. Киевский ученый смог сделать почти невозможное: еще при жизни пациента распознал развивающийся инфаркт, вместе со своим учеником Николаем Стражеско диагностировал коронарный тромбоз. Правильно и точно. Но настоящую бурю оваций у слушателей вызвало другое. Впервые практикующие врачи получили важный диагностический «инструментарий» — полное и развернутое описание клинической картины инфаркта миокарда. А значит, теперь они могли сами диагностировать это страшное и смертельное заболевание. В медицинском мире это был настоящий прорыв. Но исследование инфаркта далеко не единственная заслуга Василия Образцова. Его вклад велик во всех областях клинических знаний. Он разработал методы глубокой скользящей пальпации органов брюшной полости и выстукивания грудной клетки непосредственно одним пальцем, доказал преимущество непосредственного выслушивания ухом при выявлении ряда звуковых изменений деятельности сердца, внёс много нового в учение о механизме раздвоения тонов сердца и ритма галопа, выделил энтериты как самостоятельную клиническую форму, усовершенствовал диагностику ряда заболеваний органов пищеварения, создал крупную терапевтическую школу… Профессор Образцов шел своим, самобытным путем, создавая кардинально новые главы и разделы науки диагностики и лечения внутренних патологий… И хотя сегодня его имя упоминается в каждом медицинском учебнике и практических руководствах врачей по внутренним болезням, страницы его жизни, заполненные ежедневными врачебными буднями больничной работы и преподаванием в Киевском университете святого Владимира, для многих остаются «terra incognita».


Он обладал примечательной внешностью: высокого роста, широкоплечий, моложавый, чуть полноватый, с открытым русским лицом, обрамленным бородкой и гривой волос с благородной сединой. Всегда красиво, даже немного щегольски одетый, Василий Парменович Образцов уже одним своим видом внушал симпатию и уважение. Любимец всего Киева, любимчик всех женщин, везунчик, яркий и неординарный. Таким он был на самом взлете своей карьеры. И мало кто догадывался, что начинал он с самых низов, прошел бедность, лишения, войну. Но обо всем по порядку…

C уважением к традициям. В ногу со временем СЕМИНАРИСТ

AltText

Он был одним из шести детей парафиального священника. Приход был невелик, поэтому семья, как вспоминал сам Василий Парменович, «очень нуждалась и перебивалась с хлеба на квас». Но даже несмотря на бедность, всех детей учили грамоте. Уже к шести годам Василий умел считать, читать и писать. Никто не сомневался, что мальчик продолжит семейные традиции, посвятит себя служению церкви. Поэтому, когда пришло время, маленький Вася сначала был определен в церковно-приходскую школу, по окончании которой в 1860 году отправился постигать учебные премудрости в Вологодское духовное училище. Стоит отметить, что духовная семинария, конечно же, была выбрана не случайно. В то время дети священников имели право обучаться бесплатно, и эта привилегия для бедной семьи стала отличной возможностью дать детям хоть какое-нибудь образование. Тем более уровень преподавания в семинарии был достаточно высок, не хуже, чем в гимназии. Об этом свидетельствует хотя бы то, что на класс ниже в том же училище обучался и будущий основатель школы физиологии Николай Евгеньевич Введенский. Оба мальчика были на хорошем счету, считались лучшими учениками и закончили семинарию с отличием. Впереди Василия ожидал гранит науки в Духовной академии. Но юный Образцов принял неожиданное для своей семьи решение. Задумал поступать «в медицину». Определиться с выбором ему помогли реалии того времени. В конце XIX века в России была острая нехватка врачей, и особый императорский указ дал разрешение семинаристам, которые ранее не имели права учиться в высших учебных заведениях, кроме духовных поступать на медицинские курсы при Медико-хирургических академиях. Этим и решил воспользоваться Образцов. Так, родившийся в многодетной бедной семье священнослужителя, выросший без материальных излишеств, но, как тому способствовала обстановка, «в благочестии, среди духовных и светских книг, в любви к человеку, уважении к труду и служении заповедям господним», Василий выбрал для себя тернистый и нелегкий труд лекаря. И не где-нибудь, а в «самих столицах». На тот момент ему исполнилось девятнадцать лет. 

СТУДЕНТ-МЕДИК

AltText

Сегодня Санкт-Петербургская военно-медицинская академия имени С. Н. Кирова хорошо известна не только в России, но и далеко за ее пределами. Уникальный учебный, научный и лечебный центр имеет старейшую историю. Датой ее основания принято считать 18(29) декабря 1798 года. В тот день император Павел I подписал именной Указ «Об устроении при главных госпиталях особого здания для врачебного училища и учебных театров». В действительности же историю её создания можно отнести еще к петровским временам. Когда в 1715 году в Санкт-Петербурге по указу царя Петра 1 для оказания медицинской помощи «служивым людям» на Выборгской стороне был заложен Адмиралтейский госпиталь, в 1717 году там же — Сухопутный, а годом позже — Адмиралтейский госпиталь в Кронштадте. И уже при этих генеральных госпиталях были созданы госпитальные (медико-хирургические) школы, положившие начало оригинальной отечественной системе военно-врачебного образования. Поэтому уже в период жизни Образцова академия имела яркую историю, сложившиеся обычаи и крепкую школу. Более того, именно в годы студенчества будущего великого терапевта Медико-хирургическая академия переживала «золотую эру». Ее блестящему расцвету поспособствовал период президентства в ней Петра Александровича Дубовицкого (с 1855 по 1867 год), профессора и редактора Записок по части врачебных и естественных наук , настоящего реформатора того времени. По его настоянию за границу для научного усовершенствования были посланы лучшие студенты, которые, вернувшись к началу 60-х и заняв профессуру, придали академии небывалый шик и славу. В числе этих молодых людей были Сеченов, Овсянников, Юнге, Неммерт, Боткин. Они-то и стали главными учителями Василия Образцова. О том периоде жизни будущего светилы медицины сохранились скупые данные. Из книги в книгу кочует красочный рассказ о коллекционном «петровском» рубле. «…На дорогу тетка ему дала серебряный рубль, но Василий не истратил его, всю жизнь он будет его хранить как талисман. Почти всю дорогу, ради экономии денег, он преодолел пешком». Известно и то, что молодому Образцову приходилось рассчитывать только на себя — доходы семьи не позволяли помогать студенту. Василий прилагал немало изобретательности, чтобы содержать себя и иметь возможность учиться в столь именитом вузе. Одним из основных подспорьев стало его происхождение и прошлое образование. Обладатель духовных знаний, красивого тенора и тонкого, почти абсолютного слуха, он смог подрабатывать себе на жизнь пением в церковном хоре. Кстати, его музыкальная одаренность в купе с диагностическим чутьем в дальнейшем поможет ему навсегда вписать свое имя в мировую науку. Но об этом чуть позже. Еще одна историческая деталь, которая поможет добавить красок в описание личности Образцова. По воспоминаниям его современников, будучи студентом, Образцов являлся одним из активистов студенческого революционного движения. Академик Николай Стражеско, его знаменитый ученик, в 1947 году вспоминал такой случай, который ему рассказал лично профессор:


«Василий Парменович получил задание разыграть роль владельца конюшни и собственника замечательного рысака «Варвара». Он нанял помещение, кучера, в действительности такого же студента-революционера» являлся в конюшню каждый день, давал распоряжения и т.д. На деле же этот рысак нужен был для революционной организации для задуманного террористического акта. В романе Степняка-Кравчинского «Андрей Кожухов» описано убийство жандармского полковника Карагозова. Среди персонажей вы найдете рыжеватого, высокого, чахоточного молодого человека, владельца «Варвара», на котором убивший Карагозова на улице революционер ускакал от преследователя. Владельца рысака потом разыскивали по всему Петербургу, но разыскать не сумели. А владельцем был не кто иной, как студент Медико-хирургической академии В. П. Образцов». Современные историки нашли лишь косвенное доказательство революционной деятельности Образцова: его имя фигурирует в жандармских списках неблагонадежных того времени. Но даже если Василий Парменович и принимал участие в революционных движениях (что вполне возможно, ведь его взрывной характер, острый язык и нетерпимость к лжи и несправедливости уже тогда были притчей во языцех), это никак не повлияло на его буквальную одержимость учебой.

AltText

Сергей Петрович Боткин

СЕРГЕЙ ПЕТРОВИЧ БОТКИН

Крупнейший русский клиницист, основоположник петербургской терапевтической школы. В 1860 году, после длительной специализации в Западной Европе, Боткин поступил в Медико-хирургическую академию на должность адъюнкт-профессора терапевтической клиники, в 1862 году получил эту кафедру в руководство и поставил её на уровень лучших современных западноевропейских клиник. Воспитал 40 профессоров-терапевтов, инфекционистов, офтальмологов, невропатологов, оториноларинголов, физиологов, общих патологов, фармакологов, в том числе одним их его учеников был и Василий Парменович Образцов. Именно благодаря Сергею Петровичу Образцов научился синтезировать наблюдения и всю жизнь продолжал развивать патофизиологическое направление его учения. Главные работы С. П. Боткина: диссертация, Клинические лекции (3-й вып.), Курс клиники внутренних болезней (3-й вып.), «Образование застоя в сосудах брыжейки лягушки от действия средних солей», «Количественное определение белка и сахара в моче», «О физиологическом действии сернокислого атропина», «К этиологии возвратной горячки в С.-Петербурге», «Аускультативные явления при сужении левого венозного отверстия» и др.


Итак, между заработком и революционной деятельностью Василий старательно бегал на лекции уже известного тогда хирурга Склифосовского, с жадностью слушал профессора Боткина. Увлеченность хирургией и клиническими исследованиями осталась у него на всю жизнь. Об этом рассказывают все его современники. Вот, например, еще один эпизод из книги воспоминаний Николая Стражеско: «Надо сказать, что он со школьной скамьи был приверженцем взглядов Боткина, придавал большое значение объективному исследованию и сравнительно мало уделял внимания анамнестическим данным. Все данные анамнеза, ценные для диагностики, конечно, не ускользали от него, но он всегда считал и на лекции об этом говорил, что клиницист при постановке диагноза должен уподобляться часовщику. Испортились часы, часовщик открывает механизм, вооружается лупой, смотрит и говорит, что такое-то колесико испортилось, надо его заменить. И в этом отношении Образцов завидовал офтальмологам, у которых методика исследования настолько совершенна, что можно не разговаривать с больным, а сразу приступать к объективному исследованию и ставить в большинстве случаев правильный диагноз без собирания предварительных сведений». И действительно, наблюдая за пытливым студентом Образцовым, можно было предположить, что этот юноша будет отличным диагностом, уже тогда он обладал всеми нужными для этого талантами…»

ЗЕМСКИЙ ВРАЧ ИСТОРИЯ ЗЕМСКОЙ МЕДИЦИНЫ

Земская реформа 1864 года «Положение о губернских и уездных земских учреждениях» привела к рождению земской медицины — особой формы медико-санитарного обеспечения главным образом сельского населения, возникшей в России после отмены крепостного права. Земская медицина впервые в истории медицины и здравоохранения разработала и внедрила новую форму организации медпомощи — территориальную участковость, которая в дальнейшем на принципиально иной социально-экономической основе была развита советским здравоохранением. Земские управы на местах определяли форму медицинского обслуживания населения, осуществляли найм врачей и фельдшеров, устанавливали им должностные обязанности и должностные оклады. Но, приглашая на службу врачей, земства имели в виду исключительно лечебную их деятельность, однако тяжелые санитарные условия в стране, высокая заболеваемость и смертность, в первую очередь эпидемии, вынуждали врачей уделять внимание и санитарным вопросам. Так, Василий Парменович Образцов, например, будучи врачом Вологодского земства много сил потратил на борьбу с оспой. В те годы в Великом Устюге и самом уезде свирепствовала эпидемия. Образцов добился, чтобы земская управа выделяла некоторые средства на содержание оспопрививателей, на приобретение противооспенного детрита, по настоятельному требованию врача земская управа оплачивала каждому оспопрививателю лошадь-подводу для разъездов по деревням уезда. Еще с первых шагов своей практической деятельности В. П. Образцов пытался улучшить организацию родовспоможения. С этой целью он добился должности акушерки в городскую земскую больницу. «Женскими» вопросами Образцов интересовался всю свою жизнь. Мало кто знает, что, уже будучи именитым профессором в Киеве, Образцов в 1915-1917 годах одновременно с кафедрой факультетской терапии возглавлял еще и кафедру акушерства и женских болезней, был членом — учредителем акушерскогинекологического общества киевских врачей.


«Талантливый парень», — так сегодня современные преподаватели говорили бы о молодом Образцове. И непременно добавляли бы: «Подает очень большие надежды». С такой характеристикой жадного до знаний студента были согласны и педагоги прошлого. Действительно, учеба только на «отлично», постоянное участие в научных студенческих кружках, ни одного пропуска лекций — так учился Василий Образцов. То, что подающий

AltText

надежды студент отчаянно нуждается, никто не брал в расчет — времена были не те, стипендии и денежные пособия в академии даже для отличников предусмотрены не были. Поэтому Образцов был вынужден самостоятельно искать способы прокормить себя, тем более подработка в церковном хоре приносила ничтожно мало средств. Вот тогда-то будущий гений медицины решился на отчаянный шаг, нашел, как ему казалось, единственно возможный выход из положения: подал прошение в Вологодское губернское земство с просьбой зачислить его земским стипендиатом на три года. Просьба была удовлетворена. Эта стипендия помогла Образцову и продержаться старшие курсы, и закончить обучение в академии. Да настолько успешно, что даже получил предложение остаться на любой кафедре академии на выбор: терапевтической или клинической. Редкая удача! Но Образцов уже был связан обязательствами — требовалось отработать предоставленную стипендию, и он отклонил предложение академии, для того чтобы отправиться в Вологду в распоряжение губернского земства. Мечтам о научной работе, казалось, уже не суждено сбыться. Новоиспеченного доктора ждала бедная больница в городе Великий Устюг...

За свою первую работу молодой врач принялся весьма рьяно, как говорится, засучив рукава. Тем более трудиться было над чем. На дворе был 1875 год. В то время на восьмитысячное население Великого Устюга была лишь одна больница на 25 мест. Штат тоже был мизерный. Один уездный земский врач, совмещавший одновременно и функции городского врача, вольнопрактикующий врач, то есть занимавшийся частной практикой, да несколько фельдшеров. Сама обстановка удручала — в городе свирепствовали инфекционные болезни, сифилис, население спивалось. Уже через полгода после вступления в должность на очередном уездном земском собрании Василий Парменович

предложил меры по улучшению медико-социальной ситуации в городе. Его доклад был категоричен: «Скудность питания и систематическое голодание — главнейшие причины заболеваний крестьян и неимущих мещан». Чтобы преломить ситуацию, Образцов настаивает отказаться от платы за лечение в больнице — в то время стоимость была настолько непосильной для горожан, что даже несчастные 25 койко-мест почти всегда пустовали. Также Образцов поставил вопрос ребром о выделении денег на приобретение инструментария и учебных пособий: «…необходимо приобрести микроскоп, набор для глазных операций, оптический ящик, инструмент для исследования гортани, для лечения болезней ушей, для высасывания жидкостей из полостей, вырывания зубов и т.д., также различных ножей, пил и пр., всего на сумму по крайней мере 250 рублей, кроме того, необходимо приобрести скелет и по крайней мере 3 медицинских журнала, а всего на сумму приблизительно в 75 рублей. Затем устройство мало-мальски сносной приемной комнаты в больнице, операционной и комнаты для вскрытий, конечно, должно быть отложено до устройства новой больницы, которая должна заменить старую со всеми ее неудобствами». И случилось невероятное, земство пошло навстречу молодому врачу, отменив плату за лечение в больнице. А еще через полгода, 9 октября 1876 года, удовлетворили и все остальные просьбы и предложения Образцова. Более того, отдельной строкой выделили профессиональное рвение начинающего лекаря: «…во внимании в отлично усердной и полезной деятельности городского земского врача В. П. Образцова земство определило ему из сметных сбережений в награду 300 рублей и выразило от лица собрания искреннюю благодарность». Эти деньги Василий Парменович потратил не в пустую. Работая в земстве, Образцов не оставил своего увлечения хирургией, он твердо решил посвятить себя этой области медицины, выписал из Москвы необходимый инструментарий и книги, а свой отпуск использовал, как бы сейчас сказали, «для повышения квалификации и обмена опытом» — поехал в Германию, чтобы ознакомиться с больничным делом в провинциальных городах. Выбор страны не случаен. В последней четверти XIX столетия Германия была одной из самых образованнейших и передовых стран медицинской мысли: 20 медицинских университетов, клиники и лаборатории, оснащенные по последнему слову науки, периодическое издание десяти специализированных журналов — немецкая медицина того времени была на недосягаемой для русских высоте! Не удивительно, что мечтая быть хирургом, зная европейские языки, нацеленный только на успех, ведомый желанием быть только первым и впереди всех, Образцов направился именно в Германию. Оттуда он привез новый опыт, в первую очередь узнал точные рекомендации по асептике. Удачно складывалась и личная жизнь молодого доктора. В 1877 году он сочетался браком с купеческой дочерью Александрой Гущиной — очаровательной красавицей, которая в скором времени подарила Василию Парменовичу дочь Наталью. Разыгравшаяся почти чере 30 лет в Киеве трагедия в семье Образцовых мало кого оставит равнодушным

и многие годы будет передаваться из уст в уста, обрастая новыми и новыми подробностями и легендами. Но это будет через 30 лет. А пока Василия Парменовича ожидало серьезное испытание — война.

ВОЕННО-ПОЛКОВОЙ ДОКТОР

AltText

Редкий документ. Сохранившееся личное дело В. П. Образцова. На его пожелтевших страницах значится: «…состоя Велико-Устюжским земским врачом, высочайшим приказом по военному ведомству о чинах гражданских за № 44 назначен 17 сентября 1877 г. в 42-й пехотный резервный батальон младшим врачом». В нашем сегодняшнем представлении это было мобилизационное предписание врачу на случай военных действий, которые, кстати, и не заставили себя ждать…. После Крымской войны (1853-1856) Россия стремилась восстановить свое влияние среди балканских народов и получить право свободного прохода русского флота через проливы Босфор и Дарданеллы в Средиземноморское море. Военный конфликт с Турцией ускорила развязавшаяся освободительная борьба балканских славян за свою независимость. Правительство России посчитало нужным выступить против Турции и объявило ей войну. Из высочайшего манифеста Александра II 12 (24) апреля 1877 года: «…Русский народ ныне выражает готовность свою на новые жертвы для облегчения участия христиан Балканского полуострова». В Вологде было сразу же решено сформировать передвижной военный госпиталь Красного Креста, и Образцов, не мешкая, отправился в его составе на войну в качестве младшего военного врача: он считал себя истинным патриотом.

О том, насколько в этой войне была тяжкой и суровой работа медиков, есть только разрозненные описания. Вот одна из иллюстраций из статьи «Медики в русско-турецкой войне» известного краеведа Гатчины Владислава Кислова: «Если к моменту выхода на позиции в полку было всего 60 больных, то уже на 10 ноября их стало 979, а к 16 ноября — 1096 человек. В первых числах декабря ежедневно заболевали от 73 до 198 человек. Не мудрено, что в боевых действиях могли принимать участие весьма немногие воины полка. На 12-e число больных в полку достигло 2046 человек, в строю оставалось — 831. В некоторых ротах боеспособных солдат осталось от 8 до 12 человек. Ко всем этим бедам добавились еще трудности переправки раненых и больных к местам лечения. Вот как написано об этом в Дневнике полка: «Околодок представлял ужасающее зрелище: пол во всех комнатах был тесно занят людьми с почерневшими отмороженными руками и ногами. Подвижные лазареты больше уже не принимали больных от полка. Для эвакуации их не было никаких средств. Присылаемые городским управлением подводы из деревень назначались в распоряжение дивизионных лазаретов и иногда случайно полку удавалось захватить из числа их подвод пять или шесть…». Скорей всего подобная ситуация была во всех воинских подразделениях. В том числе и в том, где служил Василий Образцов. Образцов считался официальным участником боевых действий. С 11 ноября 1877 по 18 ноября 1878 года он служил в пехотном батальоне, который входил в состав Ольтеницко-Каларашского отряда и дислоцировался в тылу войск действующей армии на территории Румынского княжества. Боевые действия на балканском участке развивались стремительно. Действующая армия уверенно шла через Румынию к Дунаю. А в ночь на 27 июня 1877 года после мастерски проведенной переправы через Дунай у города Зимница стала продвигаться на юг для овладения проходами через Балканы. В июле была освобождена Болгария. В декабре семи десятитысячный отряд по главе с генералом Гурко совершил сложнейший переход через Балканы, считавшиеся недоступными зимой, и занял Софию. В январе 1878 года была проведена завершающая операция в этой войне и заключено перемирие. Ольтеницко-Каларашский отряд участвовал на завершающих этапах военных действий на левом берегу Дуная против крепости Силистрии. Сам Образцов с 27 января по 28 августа 1878 года со своим батальоном находился на переправе через Дунай в городе Зимница, где были сосредоточены основные военно-медицинские силы: главные перевязочные пункты, военно-временные госпитали, лазареты… К слову, нельзя обойти вниманием стойкость простых русских солдат на той войне, их неиссякаемую силу духа, юмор и оптимизм, с которыми они встречали ужасы и тяготы фронтовой жизни. Вот еще одно редкое наблюдение, на этот раз из воспоминаний Адольфа Карловича Гаусмана, врача Петербургской полиции. Гаусман так же как и многие медики того времени проходил службу во время военных действий. Его материалы были опубликованы в журнале «Исторический Вестник» за 1886 год под заголовком «Из походной записной книжки»:

«Доктор перевязал одного тяжелораненого и пошел к следующему. — Ваше высокоблагородие! — остановил его только что перевязанный. — Ну, что тебе? — Дозвольте имечко ваше узнать. — Да тебе на что? — недоумевая в чем дело спросил доктор. — Желаю вписать в поминальную книжку: ужо как поправлюсь, Бог даст, буду ваше высокоблагородие за здравие поминать. Вот книжечка-то тут в головах у меня лежит, потрудитесь достать её». 

                                                                    * * * 

«Сестра милосердия окончила перевязывать раненого, которому накануне государь дал георгиевский крест, и пошла было дальше. — Сестрица! — остановил её раненый, — а крест-то пришпилить забыли», — сестра вернулась и стала пришпиливать крест к рубашке. — Сестрица, маленько пониже приколите его, а то мне головы сдынуть, так его и не видно! Сестра исполнила его просьбу и пошла дальше, а раненый здоровою рукою стал поглаживать крест, как бы лаская его».

                                                                   * * *

 «Стояли мы дня три в богатой болгарской деревне, недалеко от Татар-Базарджика. Запасы у болгар были громадные. Ячменя, пшеницы, кукурузы сколько хочешь. В любом доме можно было достать вина и меду. Скота было также много. Во время перевязки один раненый обратился ко мне с вопросом: — Скоро ли же, ваше высокоблагородие, этой войны конец будет? — А Бог же её знает, — отвечал я. — И чего это мы этих болгар освобождать пришли, они и так в пять раз нас богаче. Часто, очень часто приходилось слышать эту фразу».


 Весьма характерно для Гаусмана, что среди его записей нет ни одной, где бы он как либо хвалил себя или пространно сообщал о своих переживаниях. Такими были большинство медиков. Недаром история так и не сохранила ни одного воспоминания самого Образцова об этом периоде. Известно только одно: в той «мясорубке» родилась крепкая дружба между простым полковым врачом Василием Образцовым и бравым генералом, настоящим героем своего времени Михаилом Драгомиловым, который под конец войны получил тяжелое ранение в колено (ему грозила ампутация) и находился в выдвижном госпитале Красного Креста, где и работал Образцов. Вряд ли Драгомилов обратил бы внимание на человека без чести и достоинства. Наоборот, впоследствии это знакомство сослужит Образцову добрую службу, Драгомилов не забудет своего боевого товарища. 

AltText

Михаил Иванович Драгомиров (8 [20] ноября 1830 — 15 [28] октября 1905) — российский военный и государственный деятель, генерал-адъютант, генерал от инфантерии

С войны Василий Парменович вернулся со светло-бронзовой медалью на Андреевско-Георгиевской ленте и тысячью рублями в кармане — тогда военные врачи, служившие за границей, получали содержание золотом. По своему обыкновению сразу же решил распорядиться полученной наградой с толком — продолжить образование в Германии. На этот раз Образцов задумал сначала посетить лекции знаменитого хирурга Рихарда Фолькмана в Гелле, далее поработать на кафедре патологоанатома Рудольфа Вирхова, и уже под конец этого импровизированного образовательного турне побывать в лучших хирургических клиниках Германии. Но немецкий язык русского доктора был недостаточно хорош, и ему было отказано в претворении этих планов в жизнь. Всеми правдами и неправдами Образцов все же смог найти место в Бреслау у видного патологоанатома того времени Эмиля Понфика. В его лаборатории Василий Парменович начал работу над своим первым научным трудом — исследованием по морфологии крови и костномозговому кроветворению. Забегая чуть вперед, скажем, что в ней он смог одним из первых в мире обосновать признанную сегодня «унитарную теорию кроветворения».

Работа захватила его целиком, продвигалась максимально быстро. Доволен был Образцовым и Понфик. Правда, под его руководством закончить труд не удалось — вновь иссякли средства. Тогда Василий Парменович вернулся в Петербург, где показал результаты своих исследований профессору Зворыкину, заведующему кафедрой гистологии Медико-хирургической академии. Тот сразу же оценил новизну работы Образцова и не задумываясь предложил начинающему ученому стипендию на три месяца с тем, чтобы тот мог закончить столь блестящий труд, написать докторскую диссертацию и защититься. Вот как Стражеско описывал ту защиту: «Как я слышал от самого Образцова и как мне приходилось это слышать от Ивана Петровича Павлова, который почти одновременно был с Образцовым в Медико-хирургической академии, защита диссертации В. П. Образцова произвела в Петербурге огромное впечатление. Предмет диссертации был новым, о кроветворении тогда никто не имел ясного представления, и те идеи, которые Образцов высказал на основе своих наблюдений и экспериментальной работы у Понфика и Зворыкина, были настолько интересны и значительны, что после защиты диссертации Зворыкин предложил Образцову остаться у него при академии для подготовки к профессорскому званию по гистологии». Однако Образцов вынужден снова отказаться от столь заманчивого предложения — тотальное безденежье буквально преследовало новоиспеченного доктора медицины. К тому же мечтающий о клинической работе Василий Парменович понимал, что теоретическая кафедра — это отсутствие больных. Именно поэтому он решил вновь поступать на военно-медицинскую службу, сделать карьеру клинициста в одном из госпиталей военного ведомства …

ПРОТОТИПЫ ПРЕОБРАЖЕНСКОГО И БОРМЕНТАЛЯ

AltText

Профессор Преображенский и его верный ассистент — доктор Борменталь. Без всяких сомнений Михаил Булгаков списал эту парочку с Василия Парменовича Образцова и его любимого ученика Николая Дмитриевича Стражеско, деятельность которых мог близко наблюдать во времена своей учебы в Киевском университете имени св. Владимира. Поговаривают даже, что Булгаков немного побаивался величавого Образцова, но держал «марку» — старательно постигал азы его премудростей, о чем в зачетке Булгакова и свидетельствует размашистый росчерк именитого профессора напротив положительной оценки. Михаил Афанасьевич был благодарен за науку — взял в прототипы. Так, Филипп Филиппович Преображенский унаследовал от Образцова слегка перелицованную «поповскую» фамилию, приятный тенор, которым он то и дело напевает «От Севильи до Гранады» и «К берегам священным Нила», а главное – его гениальность: Булгаков сделал вымышленного профессора таким же доктором от Бога, настоящим гением, в доме которого на первом месте стоят научные, исследовательские интересы. Ну а ассистент профессора один в один был списан со Стражеско: молодой, красивый, широкоплечий, с острой бородкой ироничный человек, верный помощник и друг. Так, этот удивительный врачебный дуэт навсегда остался не только в истории медицины, но и благодаря Булгакову в истории литературы. В Киеве знаменитым врачам установлены памятники. Имя Стражеско носит институт кардиологии АМН Украины. А в Национальном музее медицины представлен кабинет профессора Образцова. Возможно, к этому кабинету примыкала та самая «операторская», в которой и совершилось пророческое «преображение»: Шариков лишился мерзких качеств Полиграфа Полиграфыча и снова стал милейшим псом.

ОРДИНАТОР КИЕВСКОГО ВОЕННОГО ГОСПИТАЛЯ

AltText

Памятник профессору В.П. Образцову. Киевская центральная больница. 1949

В сквере Киевской центральной больницы стоит памятник. На скромной табличке имя: «Профессор Василий Образцов». Этот бронзовый бюст в 1949 году поставили благодарные киевляне знаменитому врачу. В этом городе Образцов проработал всю оставшуюся жизнь, долгие славные сорок лет, на протяжении которых были признание, почести, суровые испытания, новый брак и унизительная смерть… Яркий и красивый Киев Василий Парменович выбрал осознанно. Когда в сентябре 1880 года военное ведомство предложило ему место ординатора, или, как бы сейчас сказали, заведующего отделением любого военного госпиталя, он сразу же решил, что поедет в Киевский. Выбор был очевиден. В те годы украинская столица славилась своим медицинским институтом, первый набор в который был объявлен еще 5 января 1841 года. Такое удачное сочетание сильной больницы и отличной школы — практической и теоретической составляющих науки — привлекало сюда на работу многих талантливых врачей, ведь здесь они имели все шансы максимально удовлетворить свои научные амбиции. Понимал это и Образцов, и с 1 октября 1880 года его жизнь стала навсегда связана с этим городом. С первых же дней работы на новом посту, Образцов, как когда-то в Великом Устюге, стремился поднять на максимально возможный уровень медицинское обслуживание, зачастую вступая в открытые конфликты с начальниками — «вояками». «Получив заведование терапевтическим отделением военного госпиталя», — вспоминает Николай Стражеско: — «В. П. Образцов прежде всего обратил внимание на странные порядки, которые тогда здесь царили. Ему, побывавшему за границей и видевшему, как там лечатся и как содержатся больные, постановка работы в Киевском военном госпитале показалась плохой. Не мирясь с различными безобразиями, он довольно прямолинейно выступал против порядков в военном госпитале и вооружил против себя начальника госпиталя, который приложил все старания, чтобы беспокойного ординатора перевели куда-нибудь». Справедливости ради стоит отметить, что Василий Парменович был очень сложным человеком, обладал прямолинейным, порой весьма резким характером, «дипломатничать» он не любил, наоборот, к месту и не к месту «рубил правду матку», тем самым окончательно настраивая против себя окружение: коллег и начальство. Поэтому было вполне ожидаемо, что от «бунтаря» хотели избавиться, и в первый же удобный момент «сослали» в Минский военный госпиталь, по тем временам настоящее «захолустье». Забегая вперед, отметим, что Образцов категорически отказался «отправляться в ссылку», в то же время он больше не мог оставаться на своем посту. И тогда профессор написал прошение об отставке, которое было подписано без проволочек… Заведующим терапевтическим отделением Киевского военного госпиталя он успел проработать всего шесть лет.   

AltText

Коцюбинский Михаил Михайлович (1864-1913) — украинский писатель

Но, даже находясь в состоянии затяжной войны со своим склочным начальством, Образцов не забывал о своих прямых профессиональных обязанностях. Всего через год с небольшим после приезда, 19 декабря 1881 года, профессор уже выступил на Киевском обществе врачей с публичным докладом «О лечении дизентерии». Это была «первая ласточка» будущего выдающего врача и диагноста. Работая в госпитале, он все свое внимание сосредоточил на заболеваниях органов брюшной полости, но по старой памяти не забывал и хирургию — ни один сложный случай не обходился без его консультации. «… любовь к хирургии во всей деятельности Образцова была явно подчеркнута. Он всю жизнь занимался во внутренней клинике теми вопросами, которые были близки к хирургии, так называемыми пограничными заболеваниями». Это тоже строки из книги Стражеско. В то же время уже тогда некоторые коллеги Образцова высказывали упреки: мол, сама терапия интересует профессора меньше, чем определение ее необходимости. Сегодня уже понятно, что это обвинение несправедливо. Василий Парменович просто искренне полагал, что лечение является логическим завершением определения патологии, как бы само собой разумеющимся делом. Вот как он сам представлял себе идеал терапевта, снова обращаясь к своей излюбленной аллегории — сравнивая врача с часовых дел мастером: «Как часовщик при определении дефекта в часах просто берет лупу, рассматривает механизм, находит ту или иную порчу и сразу дает себе отчет, каким образом ее надо исправить, так и врач должен осмотреть, исследовать больного и сказать, в каком органе или в какой системе имеется анатомическое или функциональное нарушение и в каком отношении от него потерпел весь организм в целом, а затем тотчас же составить себе план того, каким образом возможно исправить происшедшее нарушение». Кстати, такое сравнение профессор привел не просто так: в тот момент он лечил знаменитого Михаила Коцюбинского. Украинский писатель медленно умирал, Образцов диагностировал у него ревматический порок двустворчатого клапана сердца, который привел к тяжелому общему расстройству кровообращения со значительными застойными изменениями в легких и печени, развитию массивных отеков на ногах. Василий Парменович как никто другой понимал, что спасти Коцюбинского невозможно, такой диагноз — приговор, он мог лишь облегчить его состояние лекарственными средствами и добрым словом. Именно этот случай еще больше подтолкнул Образцова заняться исследовательской работой, скрупулезным поиском «поломок» в органах и системах человека, чтобы у медиков было больше шансов максимально быстро выделить патологию и составить правильный план терапии. С каждым годом его арсенал пополнялся новым количеством наблюдений и расшифрованных диагностических загадок. Правда, была за профессором одна слабость: он катастрофически не любил их описывать. «А пишут пусть другие», — всегда отмахивался Образцов, поручая так тяготившую его «писанину» своим ученикам и сотрудникам. Некоторые из них явно злоупотребляли доверием, нанося ущерб престижу учителя. Так, например, разработанную Образцовым методику глубокой скользящей пальпации органов брюшной полости, впервые описал и опубликовал за рубежом бывший сотрудник клиники Гаусман. В результате она вошла во многие учебники и руководства, особенно иностранные, под названием методики Гленара-Образцова-Гаусмана. Хотя разработал и довел ее до совершенства лично сам Образцов… 

НОВАТОР МИРОВОГО МАСШТАБА

AltText

Сегодня имя Образцова стоит в названии одного из самых доступных и точных диагностических инструментов первичного осмотра органов брюшной полости, известного не только в России, но и за рубежом. Методом пальпации по Образцову обязаны владеть современные терапевты всего мира — это основа пропедевтики. Хотя еще чуть более столетия назад этот метод казался «выдумкой, граничащей с шарлатанством». Даже знаменитый хирург Николай Склифосовский, когда его спрашивали перед операцией, что это за заболевание, отвечал коротко: «Опухоль брюшной полости» — поставить диагноз без наглядного «вскрыть и посмотреть» тогда никто не мог. Поэтому многие не стесняясь открыто называли Образцова словом «чудак».

Хронология совершения этого открытия известна из первоисточника. Сам Образцов так описывал ход своих озарений. В ноябре 1886 года при «исследовании одного истощенного 55-летнего чиновника» профессор прощупал поперечную ободочную кишку с содержимым. Тогда это было исключительным случаем, так как подобное ранее не удавалось никому и считалось практически невозможным. Затем Василий Парменович с удивлением пальпаторно определил ободочную кишку у «16-летней гимназистки с плохим питанием», затем — у множества других пациентов. Так, в 1886 году появилась первая касающаяся этого вопроса статья «Об исследовании желудка и кишок». В ней Образцов утверждал, что у каждого нормального человека при систематическом ощупывании определяются отрезки желудочно-кишечного тракта: «Пальпируя в горизонтальном положении больного его живот, я нащупал на три пальца ниже пупка, по средней линии, кишку в виде довольно толстого, подвижного вверх и вниз, не дающего урчания цилиндра, который совершенно очевидно можно было проследить вправо и влево поднимающимся к подреберьям и скрывающимся за ними. С такой же ясностью и отчетливостью... я прощупал и спускающиеся по бокам, по направлению вниз, два других цилиндра, из которых один, левый, переходил в сигмовидную, а другой, правый, — в слепую кишку».

AltText

Вот тут стоит вспомнить о том, что Образцов был не только пытливым и чутким врачом, он и отменным музыкантом, обладал великолепным слухом и чувством ритма. Может поэтому именно ему и выпала честь досконально разработать и внедрить передовые для того времени и до сих пор актуальные исследования. Ведь его ощущения основывались на всех органах чувств: тактильные — различные степени твердости и мягкости человеческих органов, их подвижность, зрительные — нахождение местоположения органов в зависимости от типов телосложения, и, конечно же, слуховые — Образцов первым выделил акустический феномен, который назвал «шумом всплеска» и который помог ему разработать методику точного определения местоположения органов брюшной полости, «сухое урчание» и «влажное урчание». А позже, когда уже Василий Парменович стал уделять много внимания болезням сердца, именно тонкий слух помог ему первым в мире услышать «металлический тон» сердца, «мелодию перепела», классифицировать сердечный галоп по характеру и происхождению, расслышать бисистолию, которую потом все будут называть его именем… Недаром как-то один из его больных дал ему меткую характеристику: «Вы же артист на животе». И действительно, Образцов «исполнял» диагностику брюшной полости как настоящий виртуоз, его руки чутко «слышали» все полутона, чувствовали каждую фальшь человеческого организма.

СПРАВКА ПО ИСТОРИИ ФИЗИЧЕСКИХ МЕТОДОВ ОБСЛЕДОВАНИЯ

Выслушивание и прощупывание тела, как часть осмотра больного в самых различных формах были известны еще в глубокой древности. Так о выстукивании грудины упоминал еще Авиценна. В 1761 году венский врач Леопольд Ауэнбруггер заметил разницу в получаемом звуке при простукивании грудной клетки больных и здоровых людей и, будучи сыном трактирщика, вспомнил, что его отец именно простукиванием бочек определял уровень вина в них. Далее пытливый врач стал проводить эксперименты на бочках и… трупах, заполняя их легкие водой до разного уровня. Но новаторский способ обследования коллеги не оценили, Ауэнбруггер закончил свою жизнь в лечебнице для душевнобольных. Спустя полвека его изыскания вновь заинтересовали медиков. Личный врач Наполеона Жан Корвизар тщательно изучал перкуторный звук как новое средство диагностики. Корвизар впервые стал использовать перкуссию при помощи ладони. Такой способ позволил ему с большим искусством распознавать заболевания легких, наличие жидкости в плевральной полости и околосердечной сумке, а также аневризму сердца, изучение которой принесло Корвизару большую славу. В 1816 году Рене Лаэннек впервые в жизни применил самодельный картонный стетоскоп. Три года он оттачивал мастерство «stethos skoreo» («смотреть грудь»), экспериментировал с различными моделям стетоскопов, прежде чем представил новый метод широкой публике. Кстати, на мысль такого исследования его подтолкнула уличная забава мальчишек: один из них, прижав ухо к одному концу бревна, слушал как второй царапает другой — звук, усиливаясь, шел внутри дерева. Ну а достичь настоящего апогея приложения методов перкуссии, аускультации и пальпации при исследовании больного смог киевский терапевт, клиницист-исследователь, профессор Василий Парменович Образцов. Недаром его называют «виртуозом осязания» и ставят в один ряд с вышеназванными новаторами от медицины прошлого.

Для своих последователей Василий Парменович составил важные методические советы, рекомендации, которые и легли в основу предложенного им способа исследования органов живота: «класть руки со слегка согнутыми пальцами по обе стороны от пупка и начинать двигать ими вверх и вниз вместе с брюшными стенками». Этот способ непосредственного физического исследования получил название «методичная глубокая скользящая пальпация», поскольку соединяет ощущения, получаемые врачом одновременно от статической (соприкосновение с кожными покровами живота и стенкой органа) и динамической (проникновение руки или пальцев врача вглубь, надавливание на подлежащий орган и соскальзывание) пальпации. Образцов учил, что «погружение пальцев должно проводиться постепенно, в период каждого выдоха больного; это позволяет максимально уменьшить рефлекторное напряжение мышц живота и прижать исследуемый орган к задней стенке брюшной полости: дальнейшее ощупывание происходит при движениях пальцев, проводимых в направлении, перпендикулярном оси пальпируемого органа», что «при проведении этих движений следует обязательно перемещать пальцы вместе с кожей живота и подлежащими тканями», а «начинать пальпацию лучше с наиболее доступного отдела — сигмовидной кишки, затем переходить к слепой, подвздошной, восходящей, нисходящей, поперечной ободочной, пальпировать печень, селезенку…» Благодаря такому методичному подходу сегодня врачи могут прощупать размеры и установить границы абсолютно любых органов, распознать особенности их строения, заметить наличие постороннего тела или опухоли — все это наследие великого Образцова! С момента начала разработки метода пальпации в работе Образцова начался кардинально новый период: классный диагност и отличный терапевт стал гениальным новаторомклиницистом. Вот только один случай, который дошел до наших дней и который может помочь понять насколько удивительным было умение Образцова с помощью своего метода распознавать болезнь (из книги Гелия Аронова «Легенди i бувальщина Київскої медицини (люди, факти, події, документи)»). «Однажды в факультетскую терапевтическую клинику профессора В. П. Образцова поступил больной с неясной клинической картиной, достаточно долго и безуспешно лечившийся амбулаторно. Диагноз при поступлении гласил: хронический спастический энтероколит. Однако после осмотра профессором В. П. Образцовым прозвучало: «Хронический аппендицит!» Видя, что присутствующие коллеги с определенной сдержанностью отнеслись к поставленному диагнозу, Василий Парменович добавил: «Причиною воспаления является каловый камешек в просвете аппендикса». «А какова же его величина?» — спросил кто-то из сотрудников. «С горошину» — спокойно ответил профессор. Высочайшее мастерство пальпации органов брюшной полости, демонстрируемое профессором В. П. Образцовым, было общепризнанным, но обнаружить пальпаторно горошину в просвете аппендикса представлялось невероятным даже для него. Чувствуя сомнение коллег, Василий Парменович предложил пригласить в качестве третейского судьи заведующего кафедрой факультетской хирургии профессора Л. А. Малиновского, который, осмотрев больного, был склонен согласиться с диагнозом хронического аппендицита, но выражал сильное сомнение в наличии калового камешка, во всяком случае пропальпировать его ему не удалось. Ответ на все сомнения был получен лишь на операции, которую проводил сам профессор Л. А. Малиновский. Когда вскрыли удаленный аппендикс, в нем действительно удалось обнаружить небольшой, не более горошины, конкремент». Образцов создал и собственную технику перкуссии. Вначале он употреблял ее при исследовании органов брюшной полости, а затем и при выстукивании сердца. Он называл ее: «непосредственная перкуссия одним пальцем» и тут же добавлял, что изобрел этот метод «под влиянием необходимости». Его революционность граничила с легкостью исполнения. Все гениальное просто! Профессор придумал пользоваться одним лишь указательным пальцем правой руки, точнее, мякотью его когтевой фаланги, а чтобы увеличить силу удара, он заводил ульнарную его часть за радиальную поверхность среднего пальца и затем заставлял указательный палец соскальзывать со среднего, производя легкий удар. Далее оставалось лишь внимательно вслушиваться в ответный звук, ухо четко улавливало разницу в тонах, которая указывала и на границы органов, и на любые болезненные изменения, будь то уплотнения, воспаления или опухоли.   

AltText

Перкуссия сердца. В. П. Образцов

Так, пользуясь своими новаторскими методами исследования, Образцов смог подойти к разрешению сложных диагностических задач, подробно описал симптоматику и дифференциальную диагностику таких заболеваний, как аппендицит, хронические энтериты и колиты. В частности, описал триаду симптомов патогномоничных для хронического энтерита (пальпаторная чувствительность в околопупочной области, чувствительность и болезненность терминального отдела подвздошной кишки, и наличие урчания в слепой кишке), подробно представил клинику перитифлита и перисигмоидита. А его работа «О переносе (трасференции) болевых ощущений брюшной полости» заслуживает большое внимание и в настоящее время… В 1907 году после введения в клиническую практику рентгеновского исследования с контрастными смесями методическая глубокая скользящая пальпация органов брюшной полости по Образцову получила полное признание и подтверждение.

ЗАВЕДУЮЩИЙ ОТДЕЛЕНИЕМ АЛЕКСАНДРОВСКОЙ БОЛЬНИЦЫ

В наши дни признание и благодарность пациентов заработать не так-то и легко, особенно, если ты врач частной или как говорят, «платной» практики: к горе-«эскулапу» люди не пойдут лечиться, тем более за свои кровные. В конце XIX столетия ситуация была идентичной. Любовь своих пациентов — и бедных, и обеспеченных киевлян — Образцов окончательно заработал, уйдя на «вольные хлеба». После скандальной отставки с поста ординатора Киевского военного госпиталя Образцов решил открыть свой кабинет. «Его талант, общительность, веселый характер, чрезвычайно внимательное отношение к больным вскоре заслужили ему популярность. Ему уже не надо было думать о средствах к существованию. Врачебная практика помогла ему понемногу налаживать жизнь». Николай Стражеско достаточно скромно описывает финансовые вознаграждения Образцова. На самом деле как частнопрактикующий врач, Василий Парменович наконец-то выбрался из нужды. Более того смог быстро купить дом на Фундуклеевской (ныне Богдана Хмельницкого, 60), поместье в деревне и даже обзавестись богатым выездом. В тот период он прослыл большим гурманом и жизнелюбом, устраивал богатые застолья с песнями (профессор очень любил русские народные песни и сам мастерски их исполнял) в ресторане на углу Владимирской и Прорезной (позже ресторан «Лейпциг»), любил покутить и в злачном «Шато де флер», который славился своей сомнительной репутацией, что вызывало много пересудов. Но работу свою профессор не забывал. Его популярность среди населения как высококлассного специалиста была настолько велика, что когда в 1887 году открылось место заведующего терапевтическим отделением Александровской городской больницы (в годы СССР — Октябрьской, ныне — Киевской центральной больницы), которое замещалось по всероссийскому конкурсу городской думой, выбранным оказался именно Образцов. И снова Василию Парменовичу досталось неприглядное наследство в виде грязной больницы на 80 койко-мест, расположенной в двух бараках с плохой вентиляцией.

AltText

Александровская больница. Киев

На свои средства он приобрел оборудование для лаборатории и продолжил совершенствовать свой метод исследования органов брюшной полости. В те годы Образцов докладывает в Киевском обществе врачей следующие работы: «О диагностическом и прогностическом значении прощупывания мезентериальных желез при брюшном тифе», «О расширении желудка», «О физическом исследовании кишок». Стражеско вспоминал, что после очередного представления один из почтенных профессоров воскликнул: «Ну знаете, я думал, что Образцов вообще чудак, а он просто идиот. Говорит, что можно прощупать кишку!» Но «идиот» Образцов с каждым разом удивлял все больше. Он пошел дальше и разработал так называемую топографическую пальпацию, которая позволяла определять границы органов и их расположение относительно других. Свою работу он также представил на Киевском обществе врачей: «Определение положения двенадцатиперстной кишки и поперечно-ободочной кишки», «О положении нижней границы желудка», где он красочно доложил, что для определения границ желудка, чтобы распознать его опущение, необходимо объединить элементы перкуссии и пальпации. Мы уже упоминали, что Образцов разработал собственную технику, которую назвал «непосредственной перкуссией одним пальцем» и применял ее не только при исследованиях брюшины, но затем и при выстукивании сердца.

По своему обыкновению Образцов не забыл и об устройстве своей новой «вотчины» — терапевтического отделения Александровской больницы. За короткое время ему удалось настолько увеличить ее популярность, что Городская дума приняла решение расширить ее и выстроить новые корпусы. Было зачем — и бедный, и богатый люд буквально повалили к Образцову со своими болячками. О его искусстве уже слагали легенды, считалось, что для него нет диагностических загадок. Но сам Василий Парменович хоть и знал себе цену, был далек от переоценки собственных возможностей. Более того, он никогда не позволял себе категорически утверждать что-то, не будучи до конца уверенным, а мало обоснованных догадок избегал всеобще. Если же случай оказывался слишком трудным, а к нему зачастую попадали сложнейшие больные, то профессор нисколько не стеснялся признать: «Не знаю, братцы!». Были в его практике и случаи, когда поступившему в клинику больному так и не удавалось поставить всеобъемлющий диагноз, но в результате проведенного лечения пациент все же выздоравливал. В таких случаях Василий Парменович, прощаясь с больным, говорил: «Вам хорошо — вы выздоровели, а каково нам, в какую рубрику заболеваний прикажете отнести вашу болезнь?». Но такое бывало редко, чаще Образцов демонстрировал чудеса диагностики. Как это, например, произошло в следующем случае, о нем упоминают абсолютно все его соратники — настолько он редкий. Вот рассказ из уст Николая Стражеско и Макса Губергрица: «В женскую палату клиники поступила больная с жестокими болями в животе. Живот был вздут, температура нормальня. Все мы ее осмотрели и ничего не понимали. Приезжает в клинику Образцов, и ему докладывают, что поступила больная, у которой все мы не можем поставить диагноз, не знаем в чем дело, а положение больной, по-видимому, тяжелое: рвота, тошнота, боли в животе, отсутствует регулярное выделение газов и стула. Образцов пошел в палату, сел возле больной и начал ее исследовать, в конце концов говорит: А знаете что это? Это грыжа Трейца. Тонкая кишка через отверстие Винслова вошла в предсуществующий грыжевой мешок — были приглашены хирурги. Никто не согласился с этим диагнозом. Образцов рекомендовал операцию. Вскоре появились явления непроходимости. Врачи предприняли попытку спасти больную, однако xирург все же не решился на операцию, и больная погибла при явлениях перитонита. Вскрывал больную. Мы все с замиранием сердца пошли на вскрытие» … Действительно, у Образцова существовал обычай всем присутствовать на вскрытиях. Чаще всего клинический и патологоанатомический диагнозы полностью совпадали. Но, естественно, случались, хоть и не часто, и расхождения, которые профессор тяжело переживал. Они никогда не замалчивались, подвергались подробнейшему обсуждению и разбору. И всё равно в таких случаях Василий Парменович неизменно говорил: «Этот случай ничего не прибавит к нашей славе». Но в этот раз все было намного сложней. «…Вскрывает Высокович и говорит: Туберкулезный перитонит. — Действительно, брюшина была утолщена. Но Образцов отвечает: — Нет, вы ошибаетесь, это грыжа Трейца. Сделай микроскопическое исследование, тогда будем разговаривать. Дело в том, что при грыже Трейца грыжевой мешок соприкасается с пристеночной брюшиной и два листка брюшины легко срастаются; только микроскопическое исследование может показать, что между слипшимися листками есть покрывающий их эндотелий. Через несколько дней Высокович пришел в клинику и говорит: — Ты прав, я ошибался: это была грыжа Трейца». Грыжа Трейца — очень редкое заболевание. Этот случай в мировой практике лишь четвертый, когда диагноз был выставлен прижизненно перед операцией. Правда, сам Образцов скромно говорил: «При постановке нашего диагноза мы были в лучших условиях, чем наши предшественники, главным образом потому, что мы могли воспользоваться при изучении нашей больной пальпацией кишок». Тем больше «белых шаров», чтобы этот клинический случай навсегда остался в копилке славы великого профессора.

ПРИВАТ-ДОЦЕНТ

AltText

Выдающийся советский терапевт. В 1899 году окончил медицинский факультет Киевского университета. Был лично выделен профессором Образцовым среди многочисленных студентов и оставлен им работать при кафедре частной патологии и терапии, где вскоре был назначен на должность старшего ординатора факультетской терапевтической клиники Киевского университета. Считался одним из наилучших учеников Василия Парменовича. В 1919 году Стражеско был избран профессором терапевтической клиники Одесского университета. За выдающиеся научные достижения в 1934 году был избран действительным членом Академии наук УССР, а в 1943 — действительным членом Академии наук СССР. Многочисленные труды Стражеско касаются вопросов этиологии, патогенеза и как продолжение совместных работ с Образцовым, лечения расстройств сердечно-сосудистой системы. Среди них: такие, как «Строфант как сердечное средство» (1910), «Грудная жаба и сердечная астма» (1926), «Проблема декомпенсации кровообращения» (1934), «Затяжной септический эндокардит» (1925), «Теория ревматизма» (1935), «Ревматизм и его отношение к стрептококковой инфекции» (1950), и многие другие. На ХII Всесоюзном съезде терапевтов им совместно с Василенко была предложена новая классификация недостаточности кровообращения. Стражеско — один из немногих, кто оставил яркие воспоминания о жизни и работе великого Образцова. 

AltText

Киевский Императорский университет святого Владимира

Настоящую славу Киевскому национальному университету имени Тараса Шевченко (бывшему Киевскому Императорскому университету святого Владимира) принес Василий Парменович Образцов — еще бы в этих стенах преподавал человек, который поднял на недосягаемую высоту не только университетскую кафедру частной патологии и терапии, но и всю русскую медицину! Тем больше недоумения, когда узнаешь, что права читать здесь

лекции Образцов добивался долгих три года. «Профессорская каста неохотно принимала в свои ряды новых людей». Но дело было не только в этом. В книге «Легенди i бувальщина Київскої медицини (люди, факти, події, документи)» есть такие факты: «В марте 1885 г. заведующий терапевтическим отделением Александровской больницы, доктор медицины В. П. Образцов подал прошение ректору Университета св. Владимира о допущении его к чтению лекций в качестве приват-доцента терапевтической клиники. Прошению был дан ход, но отрицательные отзывы профессоров Ф. А. Леша и С. И. Чирьева воспрепятствовали ему. Претенденту не помогло и особое мнение профессоров П. И. Перемежко и Н. А. Хржонщевского в его пользу. Второе прошение от В. П. Образцова последовало в октябре 1887 г. К нему предполагалась программа курса болезней пищеварительных органов. И опять последовали отрицательные рецензии профессоров Ф. А. Леша и В. В. Чиркова. При голосовании в Совете претендент получил 7 белых шаров и 8 черных. Дело было доложено министру народного просвещения графу И.Д. Делянову, который со своей стороны не признал возможным допустить В. П. Образцова к чтению лекций в Университете св. Владимира». Иван Давыдович Делянов был весьма колоритной личностью. Махровый реакционер и ретроград в течение почти тридцати лет держал все образование России под жестким контролем. Ни одно назначение, ни одно избрание даже на самую незначительную должность не могли пройти мимо него. Как следует из архивных документов, существовала даже переписка начальника Киевского жандармского управления генерала Новицкого и министра народного просвещения графа Делянова относительно Образцова. Скорей всего, речь в ней шла о революционной молодости ныне уважаемого профессора… Казалось, университетская кафедра для Образцова стала окончательно недосягаемой. Но тут на помощь пришло доброе старое знакомство. «…заболел желудком командующий войсками, знаменитый боевой генерал М. И. Драгомилов. Приглашенный Образцов хорошо и успешно лечил его. Драгомилов приложил немало стараний для того, чтобы аннулировать происки жандармерии». (Из книги воспоминаний Николая Стражеско). То есть Драгомилов сделал все, чтобы помочь своему давнишнему приятелю, «замолвил словечко». Насколько это слово было весомым, можно судить по должности, которую в то время занимал бывший герой русско-турецкой войны: командующий войсками Киевского военного округа, в дальнейшем — Киевский, Волынский и Подольский генерал-губернатор. Драгомилов смог добиться, чтобы Образцова назначили приват-доцентом на кафедру диагностики внутренних болезней, а позже — профессором кафедры частной патологии и терапии. «Нужные» знакомства и в то время играли важную роль. О том, каким лектором был Образцов, можно судить по следующему: «Частная патология и терапия как терапевтический курс внутренней медицины являлась в общем скучным предметом, который неохотно слушали многие студенты. Тем более даром слова он не обладал». (Из книги Николая Стражеско).

Но было одно «но». В отличие от остальных преподавателей, Образцов старался излагать студентам последние новинки, а самое главное — читал частную патологию и терапию, демонстрируя больных по тем разделам внутренней медицины, которые излагал на лекции и, к тому же, разрешал студентам посещать отделение. Вот это-то и было настоящее ноу-хау. И в таких клинических разборах Образцову не было равных. Они собирали не только студентов, но и самых прогрессивных специалистов со всего города. Это время можно считать датой зарождения знаменитой терапевтической школы Образцова, той самой, о которой современный историк по клинической медицине профессор Владимир Бородулин в последствии напишет: «...работы В. П. Образцова и его школы в области совершенствования методов непосредственного обследования больного получили признание как классические. Они позволяют ставить имя В. П. Образцова в один ряд с именами Л. Ауэнбруггера и других пионеров физической диагностики». Но продолжим. Итак, число учеников Образцова неуклонно росло. Правда, далеко не каждый мог прийти к нему. Только самые одаренные — профессор сам проводил отбор. В то время на курсе было не больше 110 человек, Образцов знал каждого из них. Из них с дипломами первой степени заканчивали не более десяти человек. Вот из этого числа студентов и подбирал себе учеников Василий Парменович. Так, в 1899 года под его крыло попал Николай Стражеско. Талантливого юношу профессор позвал к себе на кафедру сразу после экзамена по частной патологии и терапии — высший балл!

НИКОЛАЙ ДМИТРИЕВИЧ СТРАЖЕСКО

Выдающийся советский терапевт. В 1899 году окончил медицинский факультет Киевского университета. Был лично выделен профессором Образцовым среди многочисленных студентов и оставлен им работать при кафедре частной патологии и терапии, где вскоре был назначен на должность старшего ординатора факультетской терапевтической клиники Киевского университета. Считался одним из наилучших учеников Василия Парменовича. В 1919 году Стражеско был избран профессором терапевтической клиники Одесского университета. За выдающиеся научные достижения в 1934 году был избран действительным членом Академии наук УССР, а в 1943 — действительным членом Академии наук СССР. Многочисленные труды Стражеско касаются вопросов этиологии, патогенеза и как продолжение совместных работ с Образцовым, лечения расстройств сердечно-сосудистой системы. Среди них: такие, как «Строфант как сердечное средство» (1910), «Грудная жаба и сердечная астма» (1926), «Проблема декомпенсации кровообращения» (1934), «Затяжной септический эндокардит» (1925), «Теория ревматизма» (1935), «Ревматизм и его отношение к стрептококковой инфекции» (1950), и многие другие. На ХII Всесоюзном съезде терапевтов им совместно с Василенко была предложена новая классификация недостаточности кровообращения. Стражеско — один из немногих, кто оставил яркие воспоминания о жизни и работе великого Образцова

AltText

Немного отступим от темы. Так сложилось, что Образцов и Стражеско, или, как их все потом называли, «шерочка с машерочкой», были связаны не только рабочими и дружескими узами — они стали родственниками. История любви Стражеско и профессорской дочери Натальи стала известной из интервью украинской газете «Факты и комментарии» Ирины Стражеско, внучки Николая Дмитриевича. Началась она с невероятного случая. Стражеско был первокурсником, Наталья Образцова — гимназисткой, когда произошла их первая встреча, совершенно случайно. В тот день Стражеско со своим приятелем шел по улице Пушкинской в Киеве. И вдруг на их глазах девушка едва не попала под колеса экипажа. Николай молниеносно отреагировал, оттащив незнакомку в сторону. Надо ли говорить, что Стражеско с первого взгляда влюбился в спасенную незнакомку и с тех пор постоянно околачивался на Пушкинской, чтобы снова увидеть ее. Но девушка больше не появлялась. Они встретились снова лишь через три года в доме профессора Образцова. Оказалось, что статная красавица — дочь его кумира, учителя! Фантастическое совпадение! Молодые поженились, их брак оказался очень счастливым, у них было четверо детей.

Но вернемся в лекционный зал, понаблюдаем, каким был Образцов экзаменатором. У профессора был свой, «образцовский», подход к оценке знаний студентов. Считалось, что он особо и не умел принимать экзамены, подходил со всей серьезностью. Нет, он не был излишне строг, в Киевском университете слава настоящих «церберов» давно ходила за преподавателями теоретических наук — они требовали фундаментальности знаний своих предметов, клиницисты были поснисходительнее… Но Образцов считал самым важным умением, которое должен продемонстрировать будущий лекарь, обследование больного, поэтому свой экзамен он начинал со своеобразного теста. «Входящему в аудиторию студенту он предлагал взять стул. Если испытуемый ставил стул не с той стороны, то есть не садился так, чтобы иметь возможность провести классическое обследование внутренних органов, то Василий Парменович его тут же отправлял восвояси. А те, кто проходил это испытание, были почти профессорские фавориты. Никаких дополнительных вопросов Образцов им как правило не задавал. Хотя бывали и исключения. Вот свидетельство тогдашнего студента, а впоследствии известного терапевта, доцента кафедры госпитальной терапии Букреева: «Рассказчик очень хорошо подготовился к экзамену, ибо не только знал курс вообще, но и прошел специальную подготовку именно на назначенном на экзамен больном из клиники профессора В. П. Образцова. Осуществил ее приват-доцент кафедры, впоследствии профессор, В. Н. Михайлов, являвшийся другом отца студента Букреева — известного профессора математики Б. Я. Букреева. Весьма успешно справившись с обследованием уже известного ему больного Е. Б. Букреев был неожиданно награжден дополнительным вопросом: «А что такое анизо- и пойкилоцитоз?» Ответа не последовало, и В. П. Образцов сказал: «Прошу вас, милостивый государь, прийти ко мне осенью». (из книги «Легенди i бувальщина Київскої медицини (люди, факти, події, документи»)). Надо думать, опытного экзаменатора насторожила излишняя гладкость доклада студента, и поэтому он решил копнуть поглубже. Кстати, еще раз напомним, будучи интереснейшим лектором, Василий Парменович славился отнюдь не блеском, не гладкостью изложения, а логикой клинического мышления, умением буквально зримо «выстроить» диагноз. Будь то оценка знаний студента на кафедре или осмотр больного в клинике.

ОБЩЕСТВО РОССИЙСКИХ ТЕРАПЕВТОВ

В 1909 году прошел Первый учредительный съезд Российского общества терапевтов, а 31 мая 1910 года общество было создано по всем официальным канонам. Его устав подписали 108 врачей из Москвы, 20 из Петербурга и 36 из других городов. С этого времени Василий Парменович Образцов вместе со своими коллегами, не менее сановитыми ученымиврачами того времени В. Н. Субботиным и В. Д. Шервинским, принимал самое деятельное участие в организации работы Общества, негласно его стали считать ведущим русским терапевтом того времени (после того как в 1908 году скончался последний из основоположников московской терапевтической школы профессор Остроумов). Признанием этого факта было то, что на последующих съездах Образцова неизменно выбирали почетным председателем, а IV съезд российских терапевтов в 1912 году был проведен в Киеве. Сегодня во главе Общества стоят не менее креативные врачебные умы России, достойные продолжатели традиций клинической медицины прошлого: Анатолий Иванович Мартынов, Григорий Павлович Арутюнов, Аркадий Львович Верткин, Владимир Петрович Тюрин и многие другие. А Российское научное медицинское общество терапевтов (так сегодня называется Российское общество терапевтов) до сих пор является лучшей научной площадкой, на которой каждый врач может представить свои исследования на всероссийском уровне, получить поддержку или услышать критику коллег. На заседаниях всегда идут горячие споры, медицинская наука двигается вперед, так это было во времена Образцова, так и сейчас, более чем через сто лет.

AltText

Прах Василия Парменовича Образцова покоится на Лукьяновском кладбище в Киеве — в городе, который стал его настоящей родиной. Насколько блестящей была его жизнь, настолько смерть оказалась злой и несправедливой, даже его могила долгое время была заброшенной и безвестной. Многие видят причину неприглядности последних лет жизни одного из самых великих клиницистов мира в революционном лихолетье того времени. И действительно, когда страну захлестнул водоворот «красных» перемен, Василий Парменович как будто растерялся. Накануне, посчитав, что достаточно заработал на обеспеченную старость, профессор ушел в отставку. Но 1917 год сделал его бедным и неимущим, ему вновь пришлось вернуться в клинику, хотя здоровье уже было не то. Революция поставила точку и в 20-летней совместной работе Образцова и Стражеско. Николай Дмитриевич решил уехать из Киева. Как утверждают в своих воспоминаниях его современники, столь стремительный отъезд был вызван расстрелом его брата прямо на улице за нарушение комендантского часа. Но будучи законопослушным гражданином, перед отъездом Стражеско подал прошение об увольнении его с должности ассистента кафедры факультетской терапевтической клиники. В нем говорилось: «По сложившимся обстоятельствам считаю невозможным для себя дальше исполнять должность ассистента клиники, а потому покорнейше прошу освободить меня от обязанностей ассистента клиники и означенное место считать свободным». Профессор Образцов не возражал против отставки ученого. Последние годы своей жизни Образцов жил в одиночестве: старшая дочь с мужем и детьми уехали из Киева, первая жена умерла, вторая после революции с детьми перебралась за границу. Поддержать, помочь уже сильно болеющему Образцову было некому. В 1920 году у Василия Парменовича развился геморрагический инсульт с правосторонним гемипарезом и утратой речи. Последствия инсульта тяготили врача, Образцов даже несколько раз пытался покончить с собой — безуспешно. «…Функция правой руки вскоре восстановилась» — рассказывает Стражеско, — «но дар речи так и не возвращался, и это Образцова очень угнетало. Больные перестали к нему обращаться». Так и доживал свой век когда-то яркий, импозантный, обеспеченный и очень знаменитый профессор — заброшенным, больным, бедным стариком. В декабре 1920 года Образцов заболел в неотапливаемом доме пневмонией: дров купить было не на что — в спальне температура доходила до 2—4° ниже нуля. Его увезли в больницу для бедных, находившуюся в Покровском монастыре, где он 14 декабря и умер. Хоронили Василия Парменовича за государственный счет: в архиве Киевской области сохранился протокол заседания Губревкома, датированный 27 декабря 1920 года. Новая власть оценила заслуги великого клинициста, ее решением было «принять расходы по похоронам профессора Образцова за счет Республики, семью обеспечить пенсией в 4-кратном размере средней заработной платы…»

AltText

Опубликовано 2 февраля 1921 года в киевских газетах «Вісті» и «Коммунист»


Так закончилась жизнь одного из самых гениальных ученых мира, выдающегося врача, смелого новатора, человека, который дал медицине кардинально новые методики обследования больных, приоткрыл завесу тайны над многими людскими болезнями, показал науке огромные, ранее никем не изведанные области клинической науки, настоящую «terra nova».