Витрина
Журналов

четыре в одном №2

Комментарии
0
Full

баки

отВали

Про Олимпиаду в Лопатино 



Вчера я смотрела по телевизру открытие Олимпиады и вдруг меня осенила одна умная мысль и я аж чють не подпрыгнула на стуле. Да что ж это! Мы хуже что ли, чем Сочинцы. Неужели мы неспособны провесьти в нашем Лопатино Олимпиаду?
И я тут же кинулась во все свои лопатки к нашему Главе Администрации товарищу Лысикову Ивану Аркадьевичу. Прибежала и запыхалась. Стою и часто дышу как насос. А он меня увидел и у него наверно в нутри что то оборвалось от страха. Потому что я даже услышала у него в животе какой то странный стук. Ведь он увидел меня всю в поте и мыле и решил, что наверно ревизия приехала инкогнито к нам на ферму. 
    Он так испугался, что аж даже выплюнул на пол кусок свинины, которую кушал. А ему между прочим свинью в подарок к дню всех влюблённых преподнесли на ферме сегодня утром.
«Что, Валя? Не томи. Что случилось!?», – заорал он на меня своим ртом. Я успокоилась, села за стол и сняла валенки. Мы с ним чокнулись и выпили самогоночьки. И меня отпустило. И я прямо в его лицо высказала всё, что я думаю насчёт проведения в Лопатино Олимпийских игр.
Он когда узнал причину моего появления, то сразу же успокоился и его тоже отпустило. И тогда он с великой радостью дал добро и выделил из бюджэта Администрации аж 8-осемь тыщь рублей! Цэлых два дня ушло на серьёзную подготовку. Пришлось просить у Аркадьевича ещё 340-орок рублей. Он поворчал но дал со словами «Превысили лиммит, суки !» Я не знаю что это за лиммит такой, но про сук поняла. 
    И вот в воскресенье сразу же посьле обеда в 19-адцать нуль нуль по Лопатинскому времени все собрались у памятника Владимира Ильича Ленину. Лысиков на трибуне прочитал по бумажке приветственную речь к жителям деревни. С начала на русском языке, а потом на английском. Он заранее попросил Нюрку учителку у детишек в школе по иностраному языку, что б она ему перевела. И она написала английские слова рускими буквами. Вот он и выкрикнул в конце своей пламеной речи: «Велкоме то тхе Олимпик гамес! Конгратулатес алл тхе пеопле Лопатин! Хурей!»
Все очень удивились такой образованносьти нашего Главы и стали пихать друг дружку локтями, приговаривая «Иш ты! А наш то, видали как могёт!» Но только я одна знала об нём правду, и хоть меня начало подмывать, но я сцэпила свои зубы.
    Потом началось самое главное: само представление. Я начала очень сильно переживать и потеть. Ведь это ж я написала сцэнарий праздничьного открытия.
За клубом стоял на готове кран. Витка Койькин крановщик ждал от меня отмашки. Он заранее привязал к стреле длинный резиновый жгут, которым я свою ногу иногда перематывала, когда вены болели. А к другому концу мы крепко примотали Ленку Взашейкину. Это для того, что б она на резинке плавно совершала движенья, а не дёргалась. Она должна была символизировать девочьку Любу. Как в Сочи. И хоть Ленка совсем уже давно не девочька, а даже наоборот, но сама Ленка была счастлива от одной только мысли стать знаменитой на весь райён.
Мы с Витькой договорились, что он начьнёт поднимать Ленку в тот момент, когда я поднесу руку к своему правому уху и почешу его. А крутить над площядью начнёт, когда я поднесу другую руку к левому уху и начну его чесать. Это такие секретные сигналы для того, что б ни кто не догадывался об наших планах.


Когда Глава Лысиков читал свою речь, то в её середине мне на голову села Божия коровка и стала ползать по ней. Когда дошла до ушей, то я случяйно почесала своей рукой правое ухо. Кто ж мог подумать, что бдительный Койькин тут же начнёт поднимать Ленку в верх. И как назло у этой дуры развязался шнурок на ботинке и зацэпился за крыльцо клуба. А Витька как ни в чём не бывало знай себе рулит своей стрелой. Резиновый жгут сильно стал натягиватся. Ленка уже начала немного нервничять выкрикивая мерзкие ругательства, потому что её могло ж разорвать нахрен пополам. Хорошо ещё что рядом оказался Зав клубом тов. Зарацьянц. Он мгновенно оценил ситуацию и кинулся с топором и с криком «Вай!» и разрубил этот чортов шнурок. Ленка чуть с ума не спихнулась два раза подряд. Первый раз, когда увидела, что к ней с топором несёться какой то не русский псих. А второй раз уже в воздухе. Ведь она даже не успела вкусить всю прелесьть плавного свободного парения, потому что улетела стремительно.
И вот в тот самый момент, когда Глава Администрации закончил свой доклад последним словом «Хурей!» над площадью В. И. Ленина пронеслось неопознанное тело. Никто ж не знал, что резина сыграет с Ленкой такую злую шутку и она как из рогатки улетит чорт знает куда. Кто то даже решил, что это салют. 
Наш конюх Никитич, который всё знает об оружии (он служил в стройь-бате) крикнул: «Просто снаряд не разорвался. Китайцы гады в петардах сырой порох в Россию поставляют!»
Мы потом узнали, что Ленку судьба забросила аж в Нижний Ломов. На территорию ликёро водочьного завода. Она так и осталась у них. Второй месяц уборьщицей работает во 2-ором цэхе. Вот как обычьный шнурок может изменить цэлую жизнь у человека. 

А Олимпиада таки не набрала обороты. В первые же часы во время выступления фигуристов в парных танцах лёд на озере под нашей бугалтершой Веркой Великолеповой не выдержал Веркиного веса в 8-осемь пудов и есьли б не её партнёр, который в полынье застрял и схватил Веркину руку, то хрен бы мы когда ещё увидели нашего Главного Бугалтера. А вмесьте с ней и наши пеньсии!
А её спасатель Вовка Кауров теперь герой! Хоть и мерзкий очькарик. Жаль только, что набултыхавшись в ледяной воде всю мужскую силу растерял. От этого помутился рассудком и стал приставать к всем жэньщинам с всякими не пристойносьтями. Но мы то знаем об нём всё, поэтому только руками отмахиваемся и смеёмся.
А с меня теперь вычитают по 177-емь рублей каждый месяц. Иван Аркадьевич так и крикнул в своём кабинете мне в лицо: «За то что превысили лиммит, суки!» И хоть кроме меня сук в этот момент в кабинете вроде больше не было, но я с ним не спорила. Ведь он Глава всё таки.
Только я не будь дурой на зло всем в эту ночь дома всё равно отмечала Олимпиаду самогонкой и выкрикивала своим ртом: «Оле, оле, оле.  Лопатино – чемпион!»