Витрина
Журналов

Бедный Шарик №3

Комментарии
1
Часть 3. мой дорогой хозяин
  У Влада никогда не было собаки. Но определенно он хотел бы ее приобрести. Порой он даже представлял, как возвращается домой с учебы, а жизнерадостный щенок бежит ему навстречу, ластится, подпрыгивает, норовя лизнуть лицо шершавым, розовым языком. И в какой-то степени мечта сбылась. Только не так, как хотелось бы.       Дома их встретил Шарик. Череп покоился на местами протертом, посеревшем от грязи ковре в прихожей. Физиономия его недобро скалилась. Дэн, едва заметив его, инстинктивно спрятался за спиной друга, но, опомнившись, смело отошел от Влада. Приблизившись к Шарику, он присел на корточки и внимательно осмотрел, при этом воздержавшись от того, чтобы взять череп в руки.       — Не помешало бы купить твоей бестии намордник. Настолько опасная псина не должна разгуливать по улицам без него, — Дэн то ли шутил, то ли говорил серьезно.       — Его зовут Шарик, — задумчиво произнес Влад, не придав словам приятеля особого значения.       — Ты еще и имя ему дал? — поднявшись, художник посмотрел на товарища, как на душевнобольного. — Сходи-ка лучше к врачу, Барбос. К мозгоправу.       Пару раз легонько стукнув себя по лбу указательным пальцем, Дэн прошествовал в комнату друга. Влад еще некоторое время стоял в коридоре, не решаясь подойти и поднять череп. Ему беспрестанно казалось, что перед ним лежит не обыкновенная безделушка, а дохлая чумная крыса, прикосновение к которой может нести только нехорошие последствия. В итоге, с трудом пересилив себя, он приблизился к Шарику, взял его и повертел в руках. На ощупь череп показался колючим. Приглядевшись, Влад едва удержался от того, чтобы не выронить Шарика. На мгновение ему показалось, что прямо из твердой, костяной головы растут короткие, жесткие волоски темно-бурого цвета. Они напоминали сухую, хиленькую травку, чудом проросшую прямо на поверхности камня, лишенной всякой питательной среды. Откуда им там взяться вообще? Но секунду спустя наваждение испарилось. Череп выглядел таким же гладким, как и всегда.       — Долго тебя еще ждать? — из комнаты донесся голос Дэна. — Невежливо заставлять гостя скучать! К тому же я жрать хочу, а у тебя в холодильнике голяк полный! Кстати, куда подевались твои рыбки?       Влад вздрогнул, будто очнувшись. Затем вместе с черепом прошел на зов друга, который уже успел переместиться на кухню. Войдя в помещение, парень застал его, бесцеремонно роющимся в действительно пустом холодильнике.       Приятели заказали доставку еды. И пока они ждали охотничью пиццу для Влада и гавайскую для Дэна (вкус которого был столь же неординарным, как и он сам), они вовсю обсуждали Шарика. Тот тем временем преспокойно расположился на кухонном столе. Казалось, он внимательно прислушивался к разговору друзей. И разговор оный его веселил.       — Здесь определенно замешана черная магия, говорю тебе, — умудренный общением с темными силами, Дэн читал другу длинную, унылую лекцию о духах и правильном общении с ними. — Возможно, череп был взят с проклятой земли. Допустим, с индейского кладбища. Или с иного подобного захоронения… Гринвудское кладбище, кладбище Хайгейт, Город мертвых, Пер-Лашез…       — Ты забываешь об одном, — раздраженно перебил горе-лектора Влад. Лично он считал, что друг перечитал Кинга: — Во всех этих местах покоятся люди, а не животные. К тому же, откуда там взяться волку?       — Взял и забрел! Откуда мне знать? — вспылил Дэн, однако мысль эту отбросил и тут же ухватился за другую. — Скорее всего, дело тут в ином. Подозреваю, что в твоего Шарика вселился демон. Здесь могут быть замешаны особо сильные колдуны старой закалки. Если это так, то придется повозиться…       Но в итоге ни к чему конкретному они не пришли. Отужинав привезенной пиццей, они отправились в зал. Дэн был твердо уверен в том, что демона из Шарика нужно изгонять. Влад же подозревал, что тем самым они сделают только хуже. Как и следовало ожидать, мнение товарища художник пропустил мимо ушей. Убрав потрепанный, цветастый, еще советских времен ковер и обнажив линолеум, испещренный черными, прожженными пятнами, он приступил к рисованию круга. Прочерченная мелом окружность вышла слегка кривоватой. Что художника ни капли не смутило. Затем он принялся чертить пятиконечную звезду. Оная тоже вышла так себе.       — Теперь клади его сюда, — Дэн указал в центр пентаграммы. Сам он не горел желанием притрагиваться к черепу.       Влад выполнил его просьбу. Поставленный в центр звезды череп нагло ухмылялся. Стараясь не смотреть в его сторону, Дэн расположил на каждом конце пентаграммы по свече. Одна из них оказалась ароматической. Художник зажег свечи и отступил на шаг назад.       — Выруби свет в зале и задерни шторы. Нам нужна темнота, — потусторонним шепотом произнес друг.       Как только все условности были соблюдены, Дэн потянулся к кожаной сумке, которую притащил с собой. Она делала его похожим на кондуктора трамвая. Порывшись в ней, он отыскал небольшой блокнот в светло-голубой обложке. Пролистав несколько страниц, горе-экзорцист нашел нужное и приступил к чтению заклинания.       Влад не понимал, что говорит товарищ. Сея тарабарщина напоминала смесь всех языков сразу. На непонятную помесь существующих, мертвых и выдуманных наречий. На протяжении двадцати минут чтения неведомой муры ничего сверхъестественного не произошло. Свечи горели так же ровно. Череп лежал так же неподвижно. Все вокруг, включая и Влада, замерло в ожидании неизвестного. И только Дэн вел себя так, будто в него самого вселилась потусторонняя сущность. Он, не переставая, ходил кругами возле пентаграммы, голос его то стихал, то становился выше. Друг без устали выделывал всевозможные кренделя руками и даже ногами. На лбу его в скором времени проступили едва заметные прозрачные бусинки пота, лицо раскраснелось от напряжения, а дыхание начало сбиваться. Влад даже невольно забеспокоился за приятеля. Но очень скоро Дэн, наконец, выдохся. Видя, что его усилия не приводят ни к какому результату — ни к хорошему, ни к плохому — он резко прервал ритуал. Швырнув блокнот о стену, обессилено плюхнулся в кресло. Взгляд его с ненавистью уставился на череп. А тот все так же надменно скалился.       — Крепкий ублюдок. Просто так его не расколешь, — просипел Дэн охрипшим голосом.       Влад слишком хорошо знал приятеля. Для художника-экзорциста это было начало войны. Шарик бросил ему вызов. Первый бой Дэн проиграл. Но не стоило особого труда догадаться, что все это только начало.       — Тащи сюда мешок соли и куриную голову, — глядя на ненавистный череп исподлобья, прошептал друг. — Еще нам понадобится заячья лапа, крыло летучей мыши и брикет пломбира…       — А пломбир-то нам зачем? — осторожно осведомился Влад.       — Хочу сладкого, — коротко бросил товарищ. Подобрав блокнот, он снова стал что-то сосредоточенно выискивать в нем.       Влад, промолчав, только тяжело вздохнул. Шарик с каждым часом пребывания в его квартире доставлял ему все больше хлопот.       Полночи они провели за различными ритуалами, попусту тратя время. Ни посыпание солью, ни окропление святой водой, ни рисование крестов углем так и не помогло. Шарик был точно так же неподвижен, и постепенно приятелям стало казаться, что все эти ужасные случаи, связанные с черепом, им только привиделись. Под конец развернувшегося вокруг него кавардака Влад ощутил, что веки его становятся тяжелее. Голова будто стала чугунной. Он уснул прямо в кресле, в зале, пока Дэн, тратя остатки сил, отважно бился над черепом.       Влад не помнил, как проснулся посреди ночи и перешел в свою комнату. Только сквозь сон ему показалось, что он наступил во что-то липкое, но не обратил на то внимания. Утром он проснулся от того, что яркий, холодный свет из окна бил ему в лицо. Конечно, он забыл задернуть шторы. Почесываясь и зевая, парень поднялся, чтобы задернуть их. Взгляд его ненароком скользнул по ноге. На пятке что-то темнело. Какое-то подозрительное засохшее пятно…       Окончательно проснувшись, молодой человек подскочил к двери, рывком распахнул ее и вылетел в зал с такой скоростью, словно к его спине прикрутили работающий пропеллер. Первое, что бросилось ему в глаза, отпечаток его собственной ноги на голом линолеуме. Ковер на место они так и не положили. Коричневатые, засохшие следы вели через весь зал и уходили в коридор. Дверь туда оказалась прикрыта.       С гулко стучащим сердцем, стараясь не дышать, парень на цыпочках пересек зал. Осторожно дотронувшись до ручки двери, он аккуратно, лишь слегка приоткрыл ее. Выглянув из-за двери, он окончательно потерял дар речи: на полу распласталось тело со слишком хорошо знакомой ярко-розовой шевелюрой. В нос ударил приторный, медный запах. Поначалу Влад подумал, что ночью они ни с того, ни с сего решили перекрасить пол. И весьма неаккуратно. Он весь оказался насыщенного, багрового цвета. Некоторые капли краски заляпали обои, выделяясь на их тускло-оранжевом фоне. Но подойдя чуть ближе и сфокусировав взгляд на друге, который, как ему показалось вначале, крепко спал, Влад осознал, что это вовсе не краска. Мысль о том, что прошлой ночью они изрядно выпили, отпала сама собой. Дэн не дышал. Ну естественно, как он мог дышать с порванными, как две мягкие игрушки, легкими. Создавалось впечатление, будто внутренностями Дэна кто-то с успехом позавтракал. Они бесформенной грудой вываливались из распоротого живота, являющего собой одну сплошную рваную рану. Некоторых органов явно недоставало. К горлу Влада подступила тошнота. Он повернулся назад, чтобы возвратиться в свою комнату и не видеть представшего перед ним кошмара. Но, развернувшись, он встретился взглядом с двумя пустыми глазницами. Череп лежал у входа в зал, загораживая парню дорогу. Влад мог поклясться, что минуту назад его там не было. Шарик улыбался, скалясь в пугающей усмешке. На клыках его застыли крохотные красные капельки, которые со стремительной скоростью исчезали. «Думал избавиться от меня? Как бы не так. Скорее это я избавлюсь от тебя, мой дорогой хозяин» — словно говорили его пустые, мертвые глазницы. Зверь насытился. Но как скоро его охватит новый приступ голода? И кто станет его следующей жертвой? Вдруг между клыков Шарика что-то мелькнуло и пропало. Оное полупрозрачное длинное нечто отдаленно напоминало... язык. Отшатнувшись, Влад заорал. Вновь развернувшись, но на этот раз к выходу из квартиры, он трясущимися руками отворил замок. В навеянной ужасом спешке запнувшись о выпотрошенный труп друга, он выскочил наружу. На лестничной площадке его вырвало.